Розовый коттедж

– Ну как, лучше? – проворчал он. Она улыбнулась.
– Намного лучше. А теперь пойдем разбираться с машиной.
Это оказалось просто, поскольку в автосалоне имелась подходящая модель. Продавец отдал Максу ключи, и домой они поехали процессией: впереди Джулия с детьми, а за ними он в новой и пока что чужой машине.
Когда они вернулись в дом, Макс протянул руку и произнес:
– Дай мне мой телефон.
– Он тебе не нужен.
– Может понадобиться.
– Зачем?
– Не исключены форс-мажорные обстоятельства.
– Какие, к примеру? Контакты с деловым партнером для заключения новой сделки? Или чтобы проверить, как твой высокооплачиваемый и недооцененный тобой персонал справляется с делами?
– Не надо иронизировать! – возмутился Макс, но Джулия лишь сделала большие глаза, и он сдался: – О'кей. Выходит, я делегирую свои полномочия.
– Ура! – совсем как Андреа воскликнула Джулия.
– А если возникнет что-то срочное?
– Позвонишь по домашнему телефону.
– А если мы с тобой не дома, вот как сегодня утром?
– Воспользуешься моим мобильником. Он всегда у меня в сумке.
Макс окинул глазами кухню и увидел сумку Джулии на том же месте, что и вчера. Искушение достать мобильник, выскользнуть в сад и сделать несколько звонков было велико.
– Макс, ты должен преодолеть себя, – твердо заявила Джулия.
Он понял, что уговорить Джулз ему не удастся, но в конце концов Андреа сама свяжется с ним при необходимости.
– Макс, Андреа сказала, что позвонит, если возникнут сложности. Скажи, а какая она? Голос у нее приятный.
Он усмехнулся.
– Ей пятьдесят три, она худая, элегантная и чертовски деловая. Она управляет мной как тиран. Возможно, тебе она понравилась бы, но, Джулз, она – это не ты. Мне не хватает именно тебя.
– Не рассчитывай, что я вернусь только потому, что твоя новая помощница не так хороша, как я, – отрезала Джулия.
– Андреа, когда мы заканчиваем работу, не смотрит на меня так, как ты, – тихо произнес Макс. – Не смотрит так, как будто хочет сорвать с меня одежду. И я не раздеваю ее в душе и не занимаюсь там с ней любовью, прижав к стене, пока охрана не начинает интересоваться, кто же так дико кричит.
Джулия покраснела.
– Макс, прекрати. Это было всего один раз.
– Зато умопомрачительно, – ответил он и, протянув руку, провел ладонью по ее пунцовой щеке и приподнял подбородок. Его губы коснулись ее рта в нежном, ласковом поцелуе, который мог перерасти в...
Ноги у нее задрожали, и она отстранилась.
– Макс, нет! Перестань.
Он выпрямился и криво улыбнулся.
– Прости, – пробормотал он, но виду него был совсем не виноватый, а глаза горели, и вообще Макс выглядел как довольный кот.
– Как насчет прогулки? – спросил он, чтобы показать: он помнит о детях и их режиме.
– Девочкам надо поесть и поспать, да и мне тоже. Погуляем позже, если погода позволит.
– А мне что делать?
Она поняла, что Макс в полной растерянности: у него столько свободного времени, и он не знает, чем себя занять.
– Ты можешь постирать подгузники, – с озорной улыбкой предложила она.
Он никогда не лазил в ее дамскую сумочку. Это такой же неписаный закон, как невозможность выругаться в присутствии дам и сидеть, когда они встают. Еще в детстве мама вдолбила в него эти правила. Но сейчас в доме тишина, все спят, а он стоит, сложив руки на груди, и смотрит на сумку Джулии. Всего один звонок. Он тихонько выйдет в сад или сядет в машину, и Джулз ничего не узнает. Кончик мобильника торчит на виду среди беспорядочно запихнутых вещей. Это странно – она всегда отличалась аккуратностью. Осторожно, двумя пальцами, он вынул мобильник из сумки. Так. Номер Андреа введен. Проглядев справочник, он машинально остановился на букве «М». Вот его номера: домашний, рабочий. Он просмотрел список дальше. В колонке «экстренный случай» его номера повторялись! Значит, Джулз ввела их недавно! Сердце радостно подскочило, но он тут же погасил лучик надежды. Наверное, она сделала это из-за девочек. А что, если позвонить на свой мобильный? Последует звонок, и тогда он сможет узнать, действительно ли его номера есть в ее новом телефоне.
 
В чем дело? Джулия приподняла голову – под подушкой тихо жужжал и вибрировал мобильник Макса. А высветившийся номер был номером ее мобильника, который лежал в ее сумке.
– Ты обманщик, – сказала она в трубку, а в ответ услышала приглушенное ругательство, и связь отключилась.
Подавив улыбку, она отбросила одеяло, встала с кровати, надела джинсы и свитер и, пригладив волосы, сбежала вниз.
Макс стоял с телефоном в руке, и вид у него был одновременно вызывающий и виноватый. Ей стало его жалко – он с головой окунулся в совершенно непонятную для него жизнь и лишен всего, к чему привык. Она улыбнулась ему.
– Макс, все в порядке. Я тебя не укушу.
– Просто станешь пилить.
– Нет. Даже пилить не стану. Я только попрошу тебя – еще раз попрошу – отнестись серьезно к тому, что происходит. Постарайся изо всех сил, сделай это если не ради нас, то ради девочек.
Он тяжело вздохнул и отвернулся.
– Джулз, мне необходимо позвонить. Я забыл сказать Андреа...
– Кто-то умирает?
Он уставился на нее.
– Нет, что ты...
– Или заболел?
– Нет.
– Значит, это не настолько важно.
– Я должен был послать по факсу один документ Ясимото.
– Неужели Стивен или Андреа не могут этим заняться?
Он пожал плечами.
– Не знаю.
– И что ужасного произойдет? Ты потеряешь несколько тысяч?
– Возможно, больше.
– Это что – катастрофа? Ты ведь можешь вообще не работать, если не захочешь. Несколько фунтов, несколько дней... Неужели я прошу слишком многого?
Он повернулся к ней. Взгляд у него был унылый.
– Я думал, что мы были счастливы.
– Мы были счастливы, Макс, но работа – это еще не все. И я не вернусь к прежнему. Так что, если ты не сможешь измениться, не сможешь научиться получать радость от своей семьи, тогда у нас с тобой нет будущего. А чтобы иметь будущее, мы должны доверять друг другу.
Он долго стоял неподвижно, потом положил мобильник ей в сумку и, ухмыльнувшись, сказал:
– В таком случае покажи, как работает стиральная машина.
Она облегченно вздохнула.
– С удовольствием.
 ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ 
Малышки такие милые. Сладкие грязнули, непоседливые, сообразительные. Но ему почему-то скучно. Конечно, не тогда, когда они бодроствуют, а когда спят, и Джулз спит, и в доме так тихо, что хочется закричать. Ему вдруг пришло в голову, что приспосабливается только он один. Разве это справедливо? Совершенно несправедливо. Ведь он оказался выброшенным из их жизни не по своей воле.
Прошло тридцать часов, за которые он многому научился: наполнять ванну водой нужной температуры, запускать стиральную машину, отправлять еду ребенку в рот – правда, не всегда удачно. И научился не пить при этом чай – вот этот урок он никогда не забудет.
Сейчас одиннадцать часов вечера, и обычно он работал бы еще по крайней мере три часа. Джулз спит, дети спят, а ему нечего делать. Интересных телепередач нет, с Ясимото связаться он не может, и с Нью-Йорком тоже. Сначала Макс вышагивал по кухне, потом заварил себе чай, потом вылил все в раковину, потому что за день выпил неимоверное количество чаю. Он подумал о вине, которое накануне привез из паба. Они с Джулз выпили всего пару бокалов, так что осталось почти две бутылки. Но не пить же одному? Может, поехать в паб?
Он вышел через черный ход в сад, заодно выпустив погулять Мэрфи, и посмотрел в сторону паба – огней не было заметно. Но что можно ожидать от сельского трактира, где обслуживают до девяти часов? Вдруг где-то на заднем дворе раздался леденящий душу крик. У Мэрфи шерсть встала дыбом, и он глухо зарычал. Макс позвал пса обратно в дом, закрыл дверь и, поднявшись наверх, постучал в спальню Джулии. Она открыла ему дверь почти сразу. На ней была смятая от сна пижама с рисунком кошек. Он почему-то смутился и не нашелся, что сказать.