Ты меня поймал (СИ)

— Лев Николаевич, давайте я первый зайду в кабинет, — оттесняя меня от дверной ручки и тут же выхватывая из кобуры пистолет, Яровой плечом толкнул незапертую дверь.
А я её закрывал. Точно помню.
Возможно, мой Мотылёк — это просто самообман, и в реальности она настоящая Лара Крофт — расхитительница и воровка?! А не лунная серебряная бабочка?
— Пусто, — доложил Захар, через пару секунд возвращаясь назад. — Окно открыто. Возможно, она выбралась на карниз. Там рядом пожарная лестница.
Недовольная отрывистая речь охранника отвлекала своим холодом, но я всё равно уловил факт, смущающий меня.
Ландыш. Тонкий аромат женской туалетной воды прямо из моего сна и нашей короткой встречи.
Шагнул в кабинет, чувствуя, что Лара там. Яровой что-то буркнул себе под нос, но пропустил меня в помещение, где и спрятаться-то особо негде.
Письменный стол большой, но из-за его конструкции под ним не скрыться даже крошке Мотыльку. Ещё кресла и совсем небольшой платяной шкаф с двумя комплектами костюмов с рубашками в случае авариной замены, куда тоже поместиться можно лишь с большим трудом.
Неспешно приближаюсь к этому шкафу и замираю перед ним. Тишина звенит комариным писком у меня в ушах, но за деревянными створками ни шелеста, ни вдоха, только цветочный запах стал сильнее.
Затаив дыхание, дёргаю дверь с лёгким скрипом в сторону.
Она там. Бледная, с плотно закрытыми глазами и напряжённым ртом. Пепельные локоны частично выбились из-под заколки, добавляя хаоса на взлохмаченной голове.
За спиной слышу движение и лязг оружия, на что отрицательно рублю воздух рукой. Пусть я прослыву доверчивым идиотом, но Лара в данный момент точно для меня безобидна.
Уже собираюсь позвать девушку, думая, не уснула ли бедняжка, но её веки резко распахиваются. Меня же на пару секунд буквально припечатывает к полу тот фонтан эмоций, что сейчас бьёт из её лазурных глаз, и этот смело вздёрнутый подбородок завершает общую картину боевой бабочки.
Между нами не больше пятнадцати сантиметров, а кажется, что и их нет, так как я всем телом чувствую её. Мы просто неотрывно смотрим друг другу в глаза, и мне не надо к ней прикасаться, чтобы почувствовать её страх и дрожь в теле. Бабочка под колпаком …
— Поймал, — вырывается из меня в продолжение своих мыслей.
— Привет. Я Клара, — слегка заикнувшись на первой букве приветствия, представилась Илларионова, тем самым вызывая у меня острое желание заржать в голос.
Она, видимо, тоже помнила, что официально мы с ней вовсе не знакомы, но вот только момент выбрала крайне неудачный.
Хотя… смелый удачей правит сам.
— Привет. А я Лео, — поддерживаю беседу. — Как тебе прогулка? Смотрю, немного затерялась?!
Лара
Когда этот абсурд вырвался из моего рта, а в ответ я получила отдачу, то внутри меня что-то замкнулось, и я не уверена, что это будет возможно починить.
Не могу говорить или двигаться, поэтому просто смотрю на человека, который торгует младенцами.
Его зелёные глаза внимательно осматривают меня, наверное, в поисках оружия или каких-то записывающих устройств, но я вместо того, чтобы испытывать неприязнь, буквально плавлюсь и плыву как краска по холсту в жаркий день. Особенно, когда он останавливается на моих босых ступнях, меня пробивает искрой через всё тело, как тогда во время массажа на балу.
Дыхание прерывается, грудь и голову распирает излишек воздуха и чувств, и, наверное, меня бы порвало на части как птичку в мультиках.
— Дыши, Мотылёк, — слегка наклоняясь ко мне, шепчет Третьяков, опаляя ухо и шею своим горячим дыханием.
И я подчиняюсь. Делаю глубокий вдох через нос, стараясь при этом не захлебнуться в его запахе с нотками кардамона.
— Поговорим? — спрашивает хозяин кабинета, протягивая мне свою раскрытую кверху ладонь. — Вне шкафа.
Коротко и судорожно киваю, бросая короткий взгляд из-под ресниц на его охрану, что продолжала толпиться за его спиной, буквально заполняя своими огромными фигурами всё помещение. Особенно этот… светловолосый с каменным выражением лица и горящим взглядом мясника. От него у меня непроизвольно сокращаются все мышцы тела… не уверена, что он просто человек…
 
— Не бойся, парни тебя не тронут?! Да, парни?!
В разлад до меня доносятся приглушенные и басовитые «Да, Лев Николаевич», но тот, от чьего лица меня потряхивает как в лихорадке, молчит.
Графу, видимо, надоедает ждать моих действий, поэтому сам подхватывает мой локоть, безвольно свисающий вдоль тела руки, и тащит наружу.
— И как только уместилась там? — удивлённо бормочет себе под нос, помогая вышагнуть и тут же через пару шагов усадить в мягкое кресло, обитое гладкой кожей.
Оно такое холодное, что при контакте попы с ним меня передёргивает, но я не издаю даже звука. Усаживаюсь с прямой спиной и поджимаю пальцы ног. Хочется свернуться в клубок, чтобы согреть замёрзшие конечности, а заодно спрятаться от любопытных взглядов охраны Третьякова и особенно того блондина. Сейчас даже поведение графа Дракулы меня так не настораживало, как тёмные мысли неизвестного мужчины.
— Убивать ты меня не собираешься? Правильно? — вопрос Третьякова едва не заставляет подскочить меня на месте.
Перевожу взгляд на него и отрицательно качаю головой.
— Оружия при себе нет? — продолжает допрос мужчина, словно магнитом притягивая моё внимание только к себе.
Повторяю предыдущее движение, на что Лев Николаевич жизнерадостно хлопает в ладоши. Меня снова передёргивает от неожиданности его реакции, но мужчина уже отвернулся и обратил свой взор на охрану.
— Парни, пока все свободны. С барышней я побеседую сам.
Качки тут же двинулись на выход, кроме одного… моего кошмара наяву.
— Захарушка, ты тоже прогуляйся. Поужинай пока, — но этот айсберг не спешит выполнять поручение своего хозяина и продолжает сверлить меня серым взглядом. — Проверь заодно, кто у нас такой смелый, что нарушает режим содержания пациентов.
— Уверены, Лев Николаевич? Мало ли… — грохает «милашка» Захарушка, выбивая из моих нервов новую порцию дрожи.
Третьяков вздыхает, но продолжает их беседу также добродушно.
— Яровой, думаешь, я не в состоянии справиться с этой пигалицей, если она решит вырубить меня с ноги?
Захар прекращает кроить меня на части и недовольно кривит рот. Вот он почему-то уверен, что я точно собираюсь прикончить графа де Бомарше голыми руками.
— Как скажете, Лев Николаевич. Я на связи. Рядом.
Последнее слово с этой особой интонацией явно предназначалось для меня. И он зря так старается, я уже его боюсь. До чёртиков и старческого маразма.
Охранник уходит, плотно прикрывая двери, а Третьяков разворачивается ко мне лицом.
Наверное, мне должно полегчать, раз меня не отдали на растерзание этого блондина и его своры псов, теперь есть шанс увидеть рассвет следующего дня. Наверное…
Но, едва меня касается изумрудный взгляд, легче не становится. Добродушность оттуда ушла, как будто её там не бывало, и теперь передо мной стоял истинный граф Дракула.
И он ещё ничего не сказал, но я чувствую, что лучше бы вернулся тот злой Захар и забрал моё тело для справедливой расправы за нарушение закона о частной собственности.
— Ну что, Клара, поговорим? Зачем? С кем? И почему ты? Не понравился поцелуй или мой подарок? Или всё вместе, включая меня? Не нравлюсь?
От его вопросов даже голова закружилась, а может, оттого, что за сегодня я только завтракала небольшим йогуртом и весь день была на нервах. Чтобы, дай бог, не грохнуться, вцепилась пальцами в мягкие подлокотники, тожеобитые кожей.
Понимаю, что надо открыть рот и что-то сказать, любую ересь, чтобы выразить моё желание контактировать с хозяином замка. Понимаю, но как последняя дурочка лишь продолжаю смотреть в его красивое лицо.
— Будем играть в молчанку? — отводит от меня взгляд и медленно движется к раскрытому окну, откуда невыносимо тянет осенним холодом.