Тенор (не) моей мечты (СИ)

А если бы и вовсе не знала, где одно — так и вообще славно.
И вот мы пробираемся с Катей дворами, по навигатору в телефоне. И, кажется, этот притихший дом обходим вокруг уже второй раз, в сыплющемся с неба мелком снежке они все какие-то одинаковые. И спросить не у кого. Ну, да. «Как пройти в библиотеку»? В смысле, в полицию. В час ночи. Сдаться сразу.
— Ма-ам, — канючила Катя, что увязалась со мной, несмотря на все мои попытки оставить ее дома. — А с папой все будет хорошо?
— Да, — злобно отвечаю я.
Потому что понимаю — дома надо было бы остаться и мне. Там, в полиции, где тепло и светло, наверняка уже Самуил Абрамович успешно доказывает, что всем померещилось, его клиент ни при чем, а если и при чем, то концерт был согласован на самом высоком уровне. И большой вопрос ко всем присутствующим — почему сотрудники помешали проводить культурное действо. С восторгом, как и водится, принятое горожанами и гостями столицы.
И зачем мы с дочерью прем по сугробам?
— Слушай, ну мы попали… — неожиданно и резко, совсем рядом, раздается мужской голос.
Будто мы шли по необитаемому острову — и вдруг… Из снежного тумана выныривает стайка дикарей. В количестве трех штук. Несчастных, курящих. И отчего-то смутно знакомых.
— Простите, — первая соображает Катя, которая их не только слышала, но и видела в окно. — А вы усилок и прочие приблуды на детской площадке не теряли?
Троица смотрит на нас сначала возмущенно. Потом… с надеждой.
— А… гитары? — спрашивает один, весь в пирсинге и с оранжевой челкой.
— Ну, и гитары, — улыбается собратьям-музыкантам мой добрый ребенок. — Ох, и задолбались мы это перетаскивать.
— Спасибо! — парни только что в пляс не пустились.
Потом тот, который оранжевый, спросил осторожно:
— А вы нам отдадите?
— Конечно, — вступила в разговор и я. — Только мне надо узнать…
— А, если вы об этих… Навороченных, — парни кивают на железную тяжелую дверь. — Так их забрали. Им позвонить еще в воронке позволили. Так что тут такая помпа была. Словно президент пожаловал. Два адвоката, один наш, другой — английский. Такие важные, просто кошмар. И друг перед другом просто павлинами. Так что у полицейских просто не было шансов.
— Никаких. Но, с другой стороны, — добавил второй, — не каждый день удается замести самого Бонни Джеральда в московском дворе за пением серенад.
— Ага, прикинь! Мы пели с Джеральдом! Скажи пацанам — никто не поверит же… Слушай, мелкая, ты же снимала, а?
— Ну снимала, но там видно не очень…
— Кого? — плохо шевелящимися губами проговорила я, перебив дочь.
— Ну, Бонни Джеральда, — пояснил оранжевый, — которого по радио крутят. Он еще «Дракулу» у нас поставил. Говорят, он снова что-то ставит в Москве, все наши завтра ка-ак ломанутся на кастинг!
— Нормальный мужик. Так их задурил, что у нас даже деньги не отобрали! — радуется третий.
А я… стою как громом пораженная, и пропускаю мимо ушей их дружеский треп с Катей.
Бонни Джеральд.
Я смотрю в никуда, одними губами повторяя: Джеральд. Внутри пусто-пусто. И холодно. Ледяная пустыня. Просто космос. Который безвоздушное пространство, не предназначенное для жизни.
Как я в этот момент.
Мюзикл у Бонни Джеральда. «Я договорился»…
Наверное, произнеси Артур сначала это имя, я б… Умерла б. Но промолчала. Ради мечты. Самой-самой… Наверное. Перестала бы себя уважать, но… согласилась. Как жаль, что так не произошло.
Потому что…
Как хорошо, что он не сказал сразу, а я узнала только сейчас. Черт с ней, с мечтой. Черт с ним, с мюзиклом. В конце концов, как только я слышу это слово, в моей жизни начинается лютая свистопляска. Значит, не надо. Есть же у меня «Оперетта» и Владлен. А завтра репетиция. Вот и славно.
А слезы — ну, так бывает. Говорят даже, что плакать полезно.
— Пойдемте, ребята, мы вам инструменты отдадим, — говорю я и, развернувшись на каблуках, шагаю в снежный туман.
  
Глава тринадцатая
 
У вас очень красивые руки.
Положите инструмент и задушите себя ими.
 
(С) Неизвесный дирижер и цитирующий его Лева в припадке
Артур
Эпический концерт под окнами оказался пусть не панацеей, но неплохим лекарством. А может быть не только концерт, но и последовавшее за ним не менее эпическое спасение из лап полиции, ночной «догон» текилой в номере Метрополя и некое обещание… Артур не был уверен, точно ли ему не приснилось.
Ну не мог же Бонни Джеральд всерьез обещать, что если Артур продолжит депрессовать и нажираться в одиночку, то Бонни ему лично выдаст розог. Потому что когда до человека не доходит через голову, надо объяснять через задницу. Ибо некоторые думают именно ей.
И вот теперь Артур торчал, как дурак, в репетиционном зале Молодежного театра, и не знал — то ли ему оправдываться, то ли дать Леве в морду.
— Не, ну нормально, — зеленые глаза Льва сверкали бешенством, а длинный нервный палец тыкал в улику: отвратительного качества запись с ю-туба, уже набравшую какое-то дикое количество просмотров и комментариев. — Как концерт работать — так он в обморок падает. А как орать под окнами на морозе — так это вперед. Скотина!
— И главное! — Иван поднял указательный палец вверх, потом задумался и ткнул им в Артура, словно проверяя, сдох зверек или еще нет: — Главное! Поет без нас!
— С Бонни Джеральдом! — Леве бы в кино сниматься, в образе безжалостного прокурора, требующего смертной казни. — Пре-да-тель!!!
Отлично вышло. Как раз под кошачье завывание на сцене, долженствующее изображать страдания Эсмеральды по Фебюсу. Вот оно, чувство момента.
— Вы с Аней… Как? — тихо спросил Сергей, приоткрывая один глаз.
— Никак, — вздыхает Артур. Вчерашнее отчаяние ушло, но вот безнадега осталась. Выматывающая, бесконечная, тоскливая. — К сожалению, никак.
Тут даже Лева замолк. Изобразил лицом извинение.
Наверняка понимает, что если поссорится со своей Ирой, ради примирения не то что серенады с Бонни будет орать, а к Бузовой на подпевки пойдет.
И все это понимали. Вон Иван вздохнул задумчиво. Ну хоть он ни с кем не ругается, никто его из дому не выгоняет и вообще. Скотина счастливая.
— Ну ты это. Не отчаивайся. Поговори с ней, что ли, — посоветовал Сергей.
Артур едва сдержал раздражение. Гуру нашелся. Сорок с хвостом мужику, а ни разу не был женат, даже просто постоянной девушки — нет. Но прав, как ни досадно это признавать.
— Поговорю, — решительно кивнул Артур. — Хватит уже молчать. Пусть выскажется, что у нее там накипело. И никаких больше «вон». Ведь хуже все равно не будет, а?
Он обвел соратников вопросительным взглядом. И встретил три ответных — полных сочувствия, но никак не оптимизма.
А вот зря. Что-то этот ночной концерт в нем изменил. До оптимизма, конечно, дело не дошло. Но как-то он поверил, что не все еще потеряно. Что если его выгнали в дверь — остаются еще и окна. В конце концов, дело привычное и понятное, лезть в окно. Как-то, классе в шестом, он на спор сбежал с сольфеджио через окно и к перемене принес всей компании мороженое.
Вкусное было. Аня его тогда поцеловала.
Может, и сейчас сработает? Хватит уже, достаточно он был взрослым и серьезным. Пора переходить к дурацким методам. Он точно не разучился, просто… стыдно признаться, но как-то он стеснялся. Взрослый же мужик. Звезда. Все они — взрослые мужики, звезды и все такое. Но дурить же не разучились! Один Левкин рояль для сына чего стоил. Хотя… Лева ж это все всерьез… М-да. Странные мысли завелись в голове. Не иначе как с похмелья.
 
— Но в следующий раз, — назидательно сказал Иван, — ты нам звони. А не всяким там.
Его взгляд, брошенный на приглашенную звезду, был более чем выразителен.
— Ваня, да ты рецидивист. В полиции давно не был? — спросил Сергей, и они захохотали.
Все вместе. Как будто только что не обзывали скотиной и предателем.