Божественные истории (ЛП)

В свете свечи лицо Аида исказилось болью. Он знал, что означает моё молчание, и на мгновение, казалось, весь сжался. Его плечи сгорбились, голова низко опустилась, пальцы впились в простыни. Я даже не пыталась его утешить или ободрить. Просто не могла. Это было бы откровенной ложью.
Но затем Аид снова пришёл в себя и накрыл меня шёлковым покрывалом. Он не пытался прикоснуться ко мне, но долго не сводил глаз. Я отвернулась. Не нужно мне его чувство вины.
Постепенно свечи догорели — или, может быть, Аид их погасил. Но, как бы то ни было, в темноте скалы давили на меня ещё сильнее, я едва дышала.
Нет, я не могу. Не могу оставаться с тем, кого не люблю. Да, я его жена, его королева, но в первую очередь я живое существо, не предмет, и родители не имели никакого права так со мной поступать. Вот, к чему всё это привело: мы оба жертвы обстоятельств, оба страдаем от стены, воздвигнутой между нами. До свадьбы её не было, но сейчас — из-за меня, из-за моих родителей…
Я не могла уснуть, и, судя по дыханию Аида, он тоже. В итоге, когда пришло время вставать — как Аид это понимал без солнца, я не представляла, — я дождалась, когда он оденется и выйдет, чтобы вылезти из кровати и помыться.
У меня есть всего два варианта: остаться и смириться со своей судьбой или бороться за свободу.
Выбор очевиден.
Смыв все следы прошлой ночи, я вылетела из покоев, едва не врезавшись в Аида в коридоре. Он держал поднос и каким-то образом сумел увести его в сторону, ничего не уронив. Несколько долгих секунд мы тупо смотрели друг на друга.
— Куда… — он запнулся и сжал в руках поднос, нагруженный моими любимыми фруктами, выпечкой и сырами. Он хотел принести завтрак в постель. — Куда ты?
Чувство вины снова накрыло меня с головой. Даже после всего произошедшего он всё ещё пытается сделать меня счастливой.
— Я… Мне нужно к маме, — голос не слушался. — Можно?..
— Конечно, — он поставил поднос на тумбочку и уже потянулся было ко мне, но передумал. — Я перенесу тебя на Олимп.
Я прошла за ним по коридору к тайному проходу, и мы вместе вошли в пещеру, в глубине которой находился портал между мирами. Узкий проход только сильнее давил на меня, и к тому времени, как мы подошли к кругу кристаллов на земле, я уже почти ничего перед собой не видела.
— Ты в порядке? — спросил Аид, коснувшись моего локтя. Такой пустяк, казалось бы, но я тут же вспомнила прошлую ночь, и меня передёрнуло. Он тут же убрал руку.
— Прости, я просто… мне нужно… нужно на Олимп. Покажешь, как это делается?
До свадьбы и коронации я не могла этого сделать сама, но теперь, став царицей Подземного мира, я обладала такой силой.
— Да, — медленно ответил он. — Конечно. Но для этого мне нужно прикоснуться к тебе. Ничего?
Я кивнула, и он положил ладонь на мою спину. Это был знакомый жест — так делают те, кто хорошо друг друга знают, — и это прикосновение обжигало.
Почему всё стало так плохо? Да, прошлая ночь прошла совсем не так, как я себе представляла, наблюдая за Афродитой и её нескончаемой чередой любовников, но многие проходили и через худшее. Так почему же сама мысль о нём вызывала у меня тошноту?
— Вот так, — тихо произнёс он, и я ощутила всплеск силы, исходящий от него: тёмный, мощный, отвратительный. Но бежать было некуда, и нас обоих унесло вверх, прям сквозь каменный потолок. Когда мы оказались на небесах, я почувствовала, что меня тошнит. От подобного перемещения, от Подземного царства, от прикосновения Аида или древней силы — не знаю, но больше всего на свете мне хотелось вернуться домой.
Наконец, мы приземлились посреди Олимпа, и я, отскочив от Аида, бросилась бежать через тронный зал и дальше по коридорам к маминым покоям так быстро, что всё вокруг размазалось. Золотистый свет солнца отражался от каждой поверхности на Олимпе, наполняя меня теплом от макушки до пят, и к тому моменту, как я ворвалась в комнату мамы, я уже вся сияла:
— Мама!
— Персефона? — она встала, раскрывая объятья, и в следующую секунду я утонула в них. — Не ожидала увидеть тебя так скоро. Аид с тобой?
 
Я кивнула. Стоило мне услышать её голос, ощутить родное присутствие, как плотину внутри меня прорвало. Я громко разрыдалась, до боли сжимая её в объятьях. Больше никогда её не отпущу, ни за что.
Каким-то образом маме удалось подвести меня к кровати, и мы обе сели.
— Сердце моё, что случилось? — она попыталась отстраниться, но я не дала ей такой возможности. — Всё ведь не настолько плохо.
Нет, настолько. Я не знаю, как ей это объяснить… как объяснить это самой себе… но в этот момент я бы предпочла исчезнуть навсегда, чем вернуться в Подземный мир вместе с Аидом. То место — не для меня. Аид — не для меня. Мы не подходим друг другу, и всё это просто ошибка… Чёртова ошибка, которую мама должна исправить.
— Пожалуйста, — выдавила я между всхлипами. — Не заставляй меня возвращаться туда.
Она напряглась, сжимая меня крепче.
— Что произошло? Милая, если ты не расскажешь, я не смогу тебе помочь.
Я открыла рот, чтобы подобрать слова, но не успела произнести ни одного, как вдруг…
— Персефона?
Я подняла глаза, моя нижняя губа дрожала.
— Отец?
Зевс вошёл в покои, его брови были сведены вместе, а уголки рта опущены вниз. Хоть он и мой отец, мы почти не общались друг с другом, за исключением тех немногих встреч, когда его ко мне толкало чувство вины. Но неловкие отцовские объятья и его вспышки гнева для меня были в тысячу раз лучше, чем возвращение к Аиду.
— Персефона, твой муж ждёт тебя в тронном зале, — неодобрительно произнёс отец. — Он обеспокоен.
Я шмыгнула носом, отказываясь отрываться от мамы.
— Я не могу туда вернуться. Я там задыхаюсь.
— Не смеши меня. Ты богиня. Ты не можешь задохнуться, — отрезал Зевс. — Что за истерику ты тут устроила?
— Зевс, — предупреждающе одёрнула мама, но тот не отступил. Зевс прожигал меня взглядом, в его глазах сверкали молнии, руки были сложены на широкой груди. Никогда прежде он не вызывал у меня страха, но сейчас напряжение в воздухе ощущалось как перед грозой. Одно неверное слово — и он, несмотря на наше родство, объявит меня предательницей.
— Я не могу… — я икнула, захлёбываясь слезами. — Каменные стены давят на меня, и… Аид… мы… — моё лицо вспыхнуло. — Пожалуйста, не заставляйте меня вернуться.
— Тебя никто не спрашивает, — Зевс был настроен категорично. — Ты теперь носишь корону Подземного мира, от этой ноши нельзя отказаться.
— Мне плевать на корону, только бы не… Пожалуйста. Я готова на всё, — умоляла я. — Лишь бы не возвращаться.
Мама вдохнула.
— Ты провела там всего одну ночь. Дальше будет легче. Я знаю, что Подземное царство сильно отличается от Олимпа…
— Ты когда-нибудь ночевала там? — перебила я. Она помедлила.
— Нет, но…
— Я не могу, мам. Пожалуйста.
Она нахмурилась и переглянулась с Зевсом.
— Твой отец прав. Ты теперь царица. Нравится тебе это или нет, но от подобной роли нельзя отказаться. Дело не только в браке: Аиду нужна помощь в правлении, и ты уже взяла на себя обязательства. Ты не можешь пойти на попятную из-за того, что реальность разошлась с ожиданиями.
Всё моё тело словно бы окаменело. Я ожидала, что Зевс будет против. Само собой. Его невозможно переубедить. Но чтобы моя собственная мать…
— Ты не понимаешь, — я отстранилась, вскочив на ноги, несмотря на дрожь в коленях. — То место… противоестественное. Холодное, тёмное, зловещее, я не могу там дышать…
— Опять она заладила про дыхание, — проворчал Зевс, мама шикнула на него.
— …и я не люблю его, мам. Я не могу провести там остаток вечности.
— Не любишь? — её растерянность сменилась сочувствием, и это было ужасно унизительно. Мне не нужна её жалость. Я хотела добиться от неё понимания. — Персефона, ты слишком многого ждёшь. Разумеется, Аид любит тебя, но твои чувства не появятся по щелчку пальцев. Дай им время.
— Но как я могу полюбить то, что невозможно полюбить? — мой голос надломился. Я жёстко тёрла мокрые щёки от злости.