Жмурки (СИ)
Глава 15
Я размахнулся, хотел разбить стекло.
И замер с поднятым кулаком: а зачем? Ему там хорошо, он веселится. Ну что я ему скажу?.. Что боялся не застать его в живых? Что дома, оставленная без защиты, Антигона сходит с ума от беспокойства?
Да с него мои обвинения — как с гуся вода. Вон, как радуется.
Перебрав таким образом множество аргументов, я решил просто уйти.
Надо набрать Антигону, успокоить и ехать домой.
Совета теперь нет, а мы с Алексом больше не дознаватели. Шеф не обязан никому докладывать, чем занимается.
Даже мне.
И вдруг я понял, что мне мешает больше всего: обида.
Они все там, а я здесь.
У них горят свечи, уютно тлеют угли в камине, в пальцах зажаты тонкие ножки хрустальных бокалов…
А я здесь.
Раненный, весь в кровище, да ещё и веду себя так глупо, что хоть на стенку лезь.
И вот ещё что: шефу вовсе не нужна моя помощь.
Это Я вбил себе в голову, что он без меня пропадёт. Но жил же он как-то те двести лет, что мы не были знакомы?..
Его тяготит наша связь. Моё присутствие. Поэтому он и сбежал — хотел побыть один, в компании старых друзей, без ненавистного стригоя.
В висках застучало, здоровый глаз заволокло тьмой.
Отвернувшись от окна, я зажмурился и беззвучно завыл.
Кто я такой без Алекса?
Просто кровосос, добыча любого, кто прихватит на охоту клещи и серебряный кол.
Ну, не будь так к себе строг, кадет. Ты тоже кое чего стоишь.
Голос в голове звучал настолько отчётливо, что я окаменел. Перестал дышать и принялся с замиранием сердца ждать: а вдруг он ещё что-нибудь скажет.
Нас разделяет только окно, — думал я. — Стекло и оконная решетка.
Шеф?.. Вы меня слышите? — я кричал изо всех сил. Только мысленно.
Сбавьте обороты, поручик. Вы меня оглушите.
Внезапно накатило такое облегчение, что я чуть не упал. Колени ослабли, по спине побежал горячий пот, сердце глухо бухнуло и провалилось в живот.
Но на губах у меня была улыбка. Глупая, как у младенца, и не менее счастливая.
Что случилось? — спросил я мысленно, но гораздо тише. Не привык ещё к такому методу общения, поэтому напрягался страшно. Аж зубы чесались. — Почему вы сбежали?
Не сейчас, кадет. Возвращайся ДОМОЙ. Позаботься о девочках.
Вот ещё. Я пришел, чтобы вытащить вас отсюда. Рассказывайте, что происходит, шеф.
Выполняй приказ! — посыл был таким чётким, что меня аж оттолкнуло. — Ты не имеешь права вмешиваться. Уходи.
И он оборвал связь.
Я это почувствовал: словно внутри моей головы кто-то выключил свет над крыльцом и захлопнул дверь.
Шеф! — я не хотел сдаваться. — Шеф!..
Я заглянул в окно: Алекс, отвернувшись, что-то увлечённо рассказывал Мириам.
Та благосклонно слушала, склонив голову, так, что волосы закрыли половину лица, тихо улыбалась и временами делала глоток шампанского.
Что-то здесь не так… — я смотрел и смотрел на них, флиртующих, и наконец меня осенило.
Во-первых, Алекс и Мириам никогда не флиртовали. И уж тем более, не стали бы этого делать на глазах у Гиллеля, отца Мириам.
И ещё: я точно знал, что Мириам не пьёт спиртного. Ничего, даже слабеньких коктейлей или вина. Обет — так она сказала.
А теперь я вижу, как моя бывшая девушка флиртует с моим шефом и во всю хлещет шампанское.
Что это не лимонад — я чувствовал.
И вообще: запахи, тепло, шедшее от камина, напряжение, которое исходило от собравшихся… Словно я ловил трансляцию по радио.
Шеф, — тихонько позвал я. — Чем я могу помочь?
Иди домой, — приоткрыли дверь, выставили собаку на крыльцо и снова закрыли.
Я сжал кулаки.
Ударить, разнести стекло, а потом… На окне железная решетка. Тот, кто строил дом, знал толк в защите от сверхъестественного.
Ну и пойду, — решил я. — Если он так хочет — уйду.
И будь, что будет.
Я чувствовал, что веду себя по детски. И в то же время — правильно.
Перебравшись через стену, я завёл Хам и вырулил на дорогу.
Я пытался изгнать из головы образ уютной гостиной. Как они там все были счастливы: и Тарас, и отец Прохор и Алекс…
Без меня.
Там был кто-то ещё, — вдруг понял я.
Было ещё одно место, пустой стул за столом. Или нет, не пустой. Я просто не видел того, кто на нём сидел — свет падал таким образом, что оставлял это место в глубокой тени.
И все остальные, так или иначе, были сориентированы к этому тёмному месту — они его боялись.
Нет, не боялись, но… Чувствовали напряжение. Опасались, одним словом.
Я перебрал в памяти всех, кого могли бояться такие люди, как Гиллель и отец Прохор. Рядом с кем держался бы настороже Тарас, кому не стал бы показывать спину мастиф… Я так и не узнал, как зовут этого рыжего кряжистого дядьку.
Нет, кроме князя Скопина-Шуйского, я ВООБЩЕ не мог представить себе никого, перед кем бы Алекс склонил голову. И не только он, все остальные тоже.
Но Великий Князь был мёртв.
Больше никого, обладающего такой силой и таким авторитетом, я вспомнить не смог.
Новая сила?..
Руки крутили баранку, нога жала педаль, а мысли неслись в голове, как и Хам по пустым улицам.
Над горизонтом уже угадывалась заря. Небо ещё не посветлело, но намёки на то, что это скоро случится, уже были.
Машин стало больше, в основном, за счёт выезжающих на маршруты автобусов.
Город просыпался, окутанный сырым промозглым туманом, запахами мёрзлого чугуна и выхлопных газов.
Удаляясь от Алекса, я всё больше чувствовал себя предателем.
Я не смог помочь.
Просто сбежал.
Как трус.
Почувствовав кровь на языке, я понял, что прокусил губу. Зло передёрнул коробку передач и вдавил педаль в пол.
* * *Дом встретил пугающей пустотой.
На паркетном полу лежали перечёркнутые оконными рамами крест-накрест прямоугольники серого предутреннего света, воздух был сырым и гулким.
В окно офиса я посмотрел на соседский дом: второй этаж, где обитала глазастая пигалица, был тёмен и тих.
Пройдя на кухню в одних носках — не хотелось, чтобы шаги отдавались эхом в пустых комнатах — я зашел за стойку бара и включил кофе-машину.
Взял одну из чашек с полки и замер. Чашка была чистой.
Само по себе это не удивляло, но…
Я окинул кухню целиком.
Белые чашки выстроились, как на параде, гранитная стойка сверкала свежей полировкой, кофе-машина была заправлена по всем правилам.