Жмурки (СИ)

— И что тогда будет? — спросила Маша.
— Думаю, будет очень плохо, — сказала Розочка и сурово сжала губы. — Ох, как хотела бы я пойти с тобой… — простонала она. — Я ведь так за тебя боюсь!
— Не бойся, — Маша погладила девушку по голове. — Тебе со мной нельзя, потому что ты взрослая. А я вернусь. И обязательно тебя спасу.
Неожиданно из глаз Розочки полились слёзы. Маша не сразу поняла, что девушка плачет — ведь выражение лица у той совсем не изменилось.
— Ты настоящий друг, Эсмеральда, — сказала Розочка.
— На самом деле, я Маша, — это само вырвалось.
Нет, честно.
— Клянусь, я никому не скажу, — сказала Розочка и протянула Маше мизинец.
Клятва на мизинчиках была священной. Если её нарушить, выпадут все волосы, даже реснички, а глаза провалятся в череп.
Маша бестрепетно протянула Розочке палец.
— А я клянусь, что спасу тебя, — сказала она. — Ты только дождись.
Они обнялись ещё раз — за пазухой у Маши громко зашуршали упаковки с шоколадом — а потом Розочка оттолкнула её, со словами:
— Беги. Пока я не передумала. Нет, стой, — Маша остановилась. — Запомни одну простую вещь, — сказала девушка. — Для взрослых чужие дети — все на одно лицо. Просто будь, как все.
Маша кивнула и пошла к двери. Осторожно потянула ручку, выглянула… Никого.
Тогда она в последний раз махнула Розочке и исчезла в коридоре. Девушка, вновь сев на ящик, подтянула колени к груди, и обхватив их руками, горько заплакала.
Просто она ещё маленькая, — думала Розочка. — Она не понимает. И поэтому не боится…
Но при мысли о том, что маленькая девочка бесстрашно отправилась спасать друга, а она, дурёха, сидит и ревёт, как рыба-белуга, Розочке стало стыдно.
Решительно вытерев слёзы, она поднялась с ящика и принялась запихивать под комбинезон упаковки с едой.
Девчонки в комнате тоже давно не ели.
Оставив Розочку, Маша испытала угрызения совести. В школе их учили, что старикам надо помогать, потому что многие вещи они уже не могут делать без посторонней помощи. А двадцать лет, как ни крути, глубокая старость.
Но она утешила себя тем, что обязательно вернётся, как только отыщет Мишку.
Сбегут втроём — так даже веселее.
А потом Маша ещё вернётся, и спасёт всех остальных.
Это будет очень круто. И все её будут уважать, а тётка разрешит допоздна не ложиться спать, и даже переведёт Машу сразу в десятый класс — что делать со всякой малышнёй девочке, которая спасла такую кучу народу?
А Очкастого в школу больше не пустят, да-да-да, Маша пойдёт к директрисе и всё ей расскажет про зомбо-ящик.
Проходя мимо очередной двери, Маша услышала, как журчит вода.
Вода!..
Она осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. Туалет.
Ряды рукомойников с кранами, напротив — кабинки с деревянными дверками.
Маша улыбнулась.
Так и должно быть: в книжках, и даже в любимых Мишкиных компьютерных играх, герой всегда получает ништяки — когда постарается, конечно.
Она, Маша, спряталась от Очкастого, нашла Розочку — а значит, заслужила награду.
Пусть даже эта награда — не сундук с сокровищами, а туалет и холодная, пахнущая хлоркой вода.
От воды ломило зубы, но Маша всё равно пила до тех пор, пока в животе не забулькало.
А потом взяла, и умылась. И даже за ушами помыла, и шею. СЗАДИ.
Потому что она должна быть ХОРОШЕЙ. А значит, учиться на одни пятёрки и мыть за ушами.
Не насовсем, конечно.
 
Но в сказках почему-то побеждают только хорошие девочки — широко известный факт. Маша с такой позицией была не согласна, ведь быть хорошей всегда — скучно.
Но ненадолго, пока не закончится квест — придётся.
Иначе ничего не выйдет.
Квестом Маша решила звать про себя то, что с ней происходит — для удобства. А ещё ей было не так страшно: ведь когда проходишь квест, всегда можно перезагрузиться, если что-то пойдёт не так.
Справив свои дела, Маша заметно приободрилась: жить стало лучше, жить стало веселей. Сейчас она в два счёта отыщет Мишку, и — айда отседова к чёртовой бабушке…
Чёртова бабушка представлялась Маше очень доброй старушкой, которая постоянно печёт пирожки и кормит внуков клубничным вареньем.
Беспрепятственно поднявшись на второй этаж, она принялась заглядывать во все двери, что попадались по пути.
Сколько сейчас времени, она не знала, но солнце в Питере садилось рано, и до полной темноты осталось не так много. А обещания надо выполнять.
Ну где же ты, Мишка?.. — шептала Маша, поднимаясь по лестнице.
Что характерно: в классах, где были дети, не наблюдалось ни одного учителя.
Утром Маша не придала значения этому факту, но сейчас очень удивилась тому, что дети мирно сидели на местах и занимались, кто чем: решали задачки, жонглировали карандашами, а некоторые просто пялились перед собой в пустоту, и только губы их шевелились, словно дети про себя читали стихи.
Сроду Маша не видела, чтобы кто-то вёл себя так в классе без учителя.
Даже в новой школе, где все детишки были примерными зубрилками, стоило учителю выйти за дверь — начиналось веселье.
Переписка в чатике, игрушки, потасовки — до драк дело не доходило, а жаль…
— Ну точно, зомби, — пробормотала Маша, изумлённо оглядывая очередной класс.
— Что ты здесь делаешь?
Девочка вздрогнула. Голос был резким, и шел из-за её спины.
Ме-е-едленно Маша повернулась.
От сердца отлегло. Это была всего лишь Эльвира, старшая девочка из её комнаты.
— Ничего, — сказала Маша. — Я заблудилась.
Она постаралась придать своему лицу такое же пустое выражение, как и у других детей.
Хотела даже пустить слюну из уголка рта, но передумала: слюней вроде бы никто не пускал… Ладно, прибережем слюну на крайний случай.
— Заходи в класс и садись, — повелительно сказала Эльвира. — Сейчас к нам придёт директор и будет проверять результаты.
Результаты чего?.. — хотела спросить Маша, но вовремя прикусила язык. Здешние дети никогда ничего не спрашивают.
«Для взрослых чужие дети — все на одно лицо» — припомнила она слова Розочки.
Чужие — это те, кто плохо тебя знает, — про себя перевела Маша. — Вот тётя Глаша из детдома знала нас, как облупленных. И никогда в жизни бы не перепутала.
А вот Валентуху, библиотекаршу, запросто можно было обдурить. Все знали: чтобы получить книжку вне очереди, нужно просто сказать другое имя, и она книжку без звука даст.
Главное, не злоупотреблять.
— Иди, — Эльвира подтолкнула Машу в класс и загородила проём двери собой. — Садись на место и жди.
Пути к бегству Маша не видела: эта противная Эльвира ТОЧНО сразу побежит ябедничать. Видать, не всегда она вела себя, как зомби. Бывали и периоды просветления.
Вздохнув, Маша повернулась к классу и отыскав свободное место на предпоследней парте, села.
И только она устроилась, Эльвира посторонилась и в класс вошел Очкастый.