Гегемон Греции! (ЛП)
«Могут ли луканцы помочь нам стабилизировать Нерулум и решить те трудности, о которых сказал архонт?». — В этот момент Скамбрас спросил Давоса.
На лице Давоса появилась легкая улыбка: «Во-первых, они луканианцы, и победа над Нерулумом поможет нам стабилизировать настроение жителей города. В Лукании есть богатые и бедные люди, поэтому мы должны захватить богатых и их воинов и превратить их в рабов. Затем мы раздадим захваченный скот бедным, и пусть смешанная команда из греков и луканцев будет ответственна за управление всем городом. В то же время в племенном союзе Лукании есть и сильные племена, и слабые. Некоторые племена, такие как Веспа, не желают присоединяться к нам, но из-за войны и трудностей выживания они будут скитаться по городу. Поэтому мы можем открыть рынок на границе Нерулума и с помощью нашей керамики, изделий из железа и других товаров привлечь бедные племена, чтобы они пришли обменять свой скот, меха, добычу и так далее, и оказать им соответствующую помощь, когда это необходимо. Со временем они будут рады быть рядом с нами. Таким образом, мы не только продвинули бы нашу торговлю, обеспечили продовольствием солдат гарнизона, но и ослабили силу луканцев.
Вы можете спросить, почему луканцы поверили в нас, греков, и захотели быть рядом с нами?». — Давос ответил на свой вопрос: «Потому что Веспа и Багул там, и они участвуют в управлении городом. В глазах луканцев они по-прежнему поклоняются богам Лукании, соблюдают традиционные обычаи Лукании, а значит, они все еще настоящие луканцы. Но они — граждане Союза, одеваются в шикарные одежды, пьют вино и живут в комфортабельных домах, их образ жизни обязательно вызовет зависть луканцев и в конечном итоге приведет к желанию других луканцев присоединиться к нашему союзу».
«Но позволить Багулу и другим луканцам, которые пробыли в Союзе всего полгода, быть отпущенными на землю, которая им знакома. Что, если они восстанут?». — спросил Стромболи.
«Если мы дадим им гражданство и будем обращаться с ними так же, как с нашими людьми, и позволим им жить в цивилизации, далеко превосходящей Луканию, в блестящей культуре, созданной нашими предками в результате упорного труда и мудрости многих поколений, я твердо верю, что они будут ассимилированы нами, а не мы будем ассимилированы их невежеством и отсталостью.
Конечно, есть небольшая вероятность того, что они взбунтуются, но я думаю, что этот риск стоит того. Ведь если мы потерпим неудачу, то потеряем лишь более тысячи рабов и отложим наш план нападения на Луканию. Но если мы преуспеем, то получим обширные земли и стотысячное население Лукании. Со всем этим, нужно ли нам еще беспокоиться о Кротоне? Нет, Кротоне — это всего лишь маленький камень на нашем пути вперед, мы можем легко отбросить его ногой и приветствовать более широкий мир!».
Страстная речь Давоса взволновала государственных деятелей, и они начали возбужденно переговариваться друг с другом.
Затем Давос объявил, что заседание временно прекращается.
Далее он обратился к Куногелате и Корнелию, претору города, надеясь, что они возьмут на себя инициативу и поддержат его предложение.
«Я внимательно выслушал твой план по стабилизации Нерулума с помощью племени Веспа и Багула, и думаю, что это стоит попробовать». — сказал Корнелий, отбросив при этом свои личные чувства.
«Архонт Давос, неужели обстоятельства, о которых вы говорили ранее, настолько опасны и трудны без помощи луканцев, таких как Веспа?». — слегка скептически спросил Куногелат.
«Если думать о худшем, то можно работать над лучшим». — ответил Давос.
Куногелат задумался и кивнул.
На втором заседании большинство государственных деятелей под руководством Куногелаты и Корнелия пришли к согласию, и таким образом предложение Давоса было принято. Багул поведет около тысячи луканских воинов в армию, и после взятия Нерулума все они получат право на гражданство, а Веспа и Багул войдут в сенат.
Хотя немногие государственные деятели во главе с Болусом сетовали: «Это беспрецедентный позор для греческих городов-государств. Священный зал Сената будет осквернен грязным запахом этих аборигенов».
Но большинство государственных деятелей просто проигнорировали их шум, и все предвкушали огромные прибыли, которые они получат в Лукании.
***
Как только Филесий переступил порог своего дома, он услышал, что во дворе очень оживленно.
Двор был закреплен за Филесием. А его жена, Делия, поначалу собиралась посадить во дворе несколько яблонь и смоковниц, и Филесий не возражал против этого, но его приемный сын возражал, потому что хотел превратить двор в тренировочную площадку, чтобы в любое время можно было упражнять свое тело и навыки. В конце концов, его любящая жена согласилась.
Как только он услышал шум во дворе, Филесий понял, что это Мелисандр с кем-то упражняется.
Он прошел по коридору и, подойдя ближе, увидел, что это друг Мелисандра, Арсинис. Появление здесь молодого человека, очевидно, связано с завтрашней кампанией.
Когда Филесий подумал о сегодняшней встрече, его сердце наполнилось напряжением. Он никак не ожидал, что Давос назначит его командиром похода на Нерулум. С тех пор, как он стал наемником, ему лишь несколько раз удавалось командовать битвами в одиночку, а под ослепительной аурой Давоса он чувствовал еще большее давление.
Он прислонился к колоннаде, чтобы подумать об этом, наблюдая за сражением двух молодых людей на поле боя.
«Ты вернулся». — раздался позади него нежный голос его жены: «Это напиток, который я сварила, а с финиками он должен стать еще слаще. Утоли свою жажду».
Филесий взял в руки теплый напиток (ведь сейчас почти зима), затем Делия с улыбкой сказала: «Сегодня на ужин я приготовила твою любимую жареную треску, тушеную баранину, наваристую кашу и хлеб. Поскольку Арсинис останется здесь на ночь, ужин будет немного больше, чем обычно».
Филесий молча сделал глоток.
Делия была занята приготовлением ужина на кухне и командовала рабами, накрывая на стол. Филесий посмотрел на ее деловитую стройную фигуру и не мог не воскликнуть, что его выбор был правильным. Хотя Делия была немного старше его, она была прилежной и добродетельной гречанкой, которая упорядоченно вела семейные дела.
Наконец тренировка на поле закончилась, и тогда Мелисандр сказал: «Арсинис, тебе удалось победить меня только потому, что ты старше меня на два года. Когда я достигну совершеннолетия, я больше не буду тебе проигрывать!».
«Когда ты станешь взрослым, я даже не знаю, сколько настоящих битв я бы пережил». — ответил Арсинис, не показывая слабости. Как только он повернулся, он увидел Филесия за пределами двора и с уважением позвал: «Господин Филесий».
Глава 164
Арсинис увидел Филесия за пределами двора и почтительно позвал: «Господин Филесий».
«Мы дома, так что зови меня просто дядя». — дружелюбно сказал Филесий.
«Дядя Филесий». — послушно повторил Арсинис.
«Отец». — сказал Мелисандр низким голосом. По сравнению с прошлым, теперь он мог сказать «отец», но он все еще не привык к этому.
Филесия это не волновало, и он утешил Мелисандра: «Сын мой, я только что видел твою битву с Арсинисом. Твоя сила и скорость не меньше, чем у твоего доброго друга, но ты еще неопытен, особенно в бою. Ты сможешь понять это только тогда, когда несколько раз испытаешь войну».
«Но мне должно быть восемнадцать лет, чтобы пойти на войну. Отец, почему бы тебе снова не поговорить с архонтом Давосом». — нетерпеливо потребовал Мелисандр.
«Разве я уже не пытался это сделать несколько раз? Давос ценит военное право и не станет создавать для тебя прецедент». — ответил Филесий с серьезностью.
Мелисандр в расстройстве ударил по колонне.
Филесий больше не обращал на него внимания. Он повернулся к Арсинису и сказал: «Завтра мы отправимся в путь, ты готов?».
«Дядя, мне не терпится победить луканцев и захватить их города под командованием архонта». — взволнованно заявил Арсинис.