Гегемон Греции! (ЛП)
Видя, что они просто молчат и не высказывают никаких возражений, Давос мог догадаться, что их беспокоит, и поэтому он сказал: «В будущем, подобно грекам, луканцы под властью Союза будут не только пользоваться правами и обязанностями граждан Союза, но и сохранят свои собственные культурные традиции и обычаи. И Союз не только не будет вмешиваться, но и будет защищать культуру».
Когда Веспа услышал это, он был тронут и спросил: «Можем ли мы продолжать поклоняться нашим богам?».
«Вы не только можете продолжать поклоняться своим богам, но и строить для них алтари и храмы. Я слышал, что у вас, луканцев, есть важное событие под названием… Фестиваль Быка?».
«Фестиваль корриды». — вмешался Багул. (Примечание: праздник, на котором два быка сражаются друг с другом, чтобы отпраздновать и благословить процветание своего скота).
«После вступления в союз это можно продолжить. И мы сделаем его более масштабным, поскольку в нем будут участвовать греки». — сказал Давос с большим интересом.
«Архонт, это все правда?». — Веспа был заметно взволнован.
«Я могу поклясться Аидом». — торжественно сказал Давос.
Поскольку культура, обычаи и религия луканцев не изменились, то это равносильно тому, что великого вождя племени луканцев заменит Сенат Союза и Давоса. Более того, если Лукания сможет объединиться, то споры и убийства уменьшатся и принесут мир в Луканию
Веспа нашел достойное оправдание своему компромиссу. И вот после небольшого обсуждения с Багулом, Веспа сразу же заявил, что они готовы присоединиться к армии Туанского союза и принять участие в военной кампании по захвату Нерулума.
***
На следующий день Союз провел еще одно экстренное заседание Сената.
В целях конфиденциальности заседание было проведено в Амендоларе, поскольку зал заседаний Сената Турии еще не был построен. Итак, рано утром Соликос и другие кучера привезли этих знатных государственных деятелей в город Амендолара.
Для этой встречи нашлось две темы. Во-первых, Асистес привез договор, подписанный самим Авиногесом, и война против Лукании вот-вот начнется, что заставило всех членов сената заволноваться. А вторая тема — сделать так, чтобы племя Веспа стало гражданами Союза.
Хотя, согласно 《Закону об иммиграции》, многие чужаки стали гражданами и подготовительными гражданами, наиболее типичный пример — Мариги, который сейчас сидит в этом зале, но с таким большим количеством, и более того, это луканцы, которые нанесли большой вред Турии и Амендоларе, чтобы стать гражданами Союза, многим государственным деятелям (особенно государственным деятелям Турии) было трудно принять это.
Многие выразили свое несогласие, среди которых слова Болуса были самыми несостоятельными, и он громко протестовал: «Архонт, это серьезный ущерб чувствам нас, жителей Амендолары и Турии, превращая греческий цивилизованный город в варварский и грязный оплот луканцев, и позволяя людям, только что пережившим войну с Луканией, снова стать их рабами!».
Даже Скамбрас и Стромболи, которые начали принимать и поддерживать Давос, присоединились к оппозиции.
Антониос, Капус, Алексий и другие встали и поддержали решение Давоса. Все они считали, что луканцы тоже любят жизнь, они цивилизованны и вежливы, как греки. Кроме того, они построили дороги и помогли Туанскому союзу победить кротонцев, и можно видеть, как сильно они хотели служить Союзу
Болус немедленно ответил: «Это всего лишь поспешные меры, которые хитрые луканцы предприняли, чтобы обрести свободу. Вы, чужаки, не можете понять нашу боль».
Слова Болуса разгневали государственных деятелей, бывших наемников, и дебаты на собрании стали ожесточенными, вплоть до ругани друг с другом.
Рафиас, председатель собрания, несколько раз звонил в бронзовый колокол, чтобы остановить спор, но все его игнорировали.
Тогда Давосу пришлось встать и крикнуть: «Тишина!».
Вскоре в собрании вновь воцарилась тишина. Болус хотел сказать еще что-то, но, увидев острый взгляд Давоса, вонзившийся в него, как нож, тут же опустил голову.
Затем Давос посмотрел на всех и воскликнул: «Раз вы все считаете, что союз с Авиногесом и захват Нерулума приносит большую пользу в стабилизации западной части Союза и предотвращении вторжения в Луканию, тогда давайте пока отбросим другие причины, такие как эмоции, и серьезно рассмотрим эту проблему. После взятия Нерулума, как мы будем им управлять?».
Давос сделал паузу, затем, не дожидаясь ответа остальных, продолжил: «Согласно тому, что вы только что сказали, если мы хотим стабилизировать Нерулум, то мы можем только убить всех луканцев в городе или превратить их в рабов и перевезти в Турий, а затем мы эмигрируем наших людей в Нерулум, верно?».
Это была традиционная практика греков в колониальную эпоху, и не было никаких возражений со стороны государственных деятелей, которые выступали против раньше.
«Во-первых, Нерулум — это горный город, и он расположен в горной местности. Там не так много пахотных земель, поэтому мы можем полагаться только на пастбища. Если заставить греков, любящих море, переехать в горный город, окруженный горами, где нет большого количества пахотной земли, я не уверен, сколько людей захотят там оставаться. Но я верю, что вы сможете дать мне ответ».
Мудрые государственные деятели, такие как Куногелат и Корнелий, просто стояли в стороне, и никто больше не выступил с ответом.
Глава 163
Такие мудрые государственные деятели, как Куногелат и Корнелий, просто стояли в стороне, и никто больше не выступил с ответом.
Давос продолжил: «Тогда давайте посмотрим на север от Нерулума, где находятся все территории Лукании, а также несколько крупных городов и поселков. Я слышал, что их общее население составляет более 100 000 человек, что в несколько раз превышает наше население. Хотя они все еще воюют друг с другом, но как только греки займут их традиционную территорию и будут угрожать их собственной безопасности, объединятся ли они против нас? Даже если мы победим их, пока они прячутся в горах, мы не сможем сделать ничего, и это заставит луканцев ненавидеть нас еще больше. Им знакомы все горы и все реки там, и они изменят свою тактику, нападая на наши фермы и жителей, которые пойдут пасти скот, совершая набеги на наши припасы и караваны. Луканцев больше, если мы не сможем покорить их, то они поглотят нас. Что же нам делать?».
Давос усмехнулся, увидев, что кто-то пытается что-то сказать: «Можно сказать: «А разве нет Лаоса? Они помогут нам», да, Лаос действительно наш союзник. Но когда мы, лидер альянса, снова и снова просим их о военной поддержке и поставках, вначале это, может быть, и нормально. Но после долгого времени, как вы думаете, Лаос не будет смотреть на нашу военную силу свысока и иметь другие мысли? Не забывайте, что Авиногес — не чистый грек, и они никогда раньше не сотрудничали с нами, греками. И поэтому мы не можем ожидать, что он будет придерживаться соглашения вечно».
Давос сделал небольшую паузу, чтобы дать им время подумать, а затем продолжил: «Поэтому мы можем только постоянно перевозить продовольствие из Турии и Амендолары, а также увеличить количество солдат в Нерулуме. Не говоря уже о том, что трудно преодолеть горную дорогу, из-за чего война обойдется в огромную сумму. Как вы думаете, есть ли смысл постоянно вкладывать и расходовать ценные человеческие и материальные ресурсы Союза в город, не приносящий никакой пользы? Более того, есть еще и могущественный Кротон, который готов взять реванш».
«Тогда какой резон нам нападать на Нерулум и провоцировать луканцев?». — При этих словах Давоса Болус вздрогнул.
«Вы должны иметь глубокое впечатление о луканцах, которые много раз вторгались в Турию. Хотя они и потерпели поражение в этот раз, у них, в конце концов, многочисленное население. Если мы не нападем и не ослабим их, они смогут восстановить свои силы, и обязательно придут, чтобы снова вторгнуться к нам. Конечно, мы надеемся не допустить их на территорию Союза, не позволить войне полыхать на нашей земле и разрушать наши фермы и дома, которые мы с таким трудом построили». — Алексий ответил.