Фальшивая империя (ЛП)

Когда я вхожу в свой кабинет, то несколько минут тупо пялюсь в монитор, прежде чем вспоминаю, что мне нужно работать. Я начинаю перебирать бумаги на своем столе, пытаясь решить, что расставить по приоритетам. Я должна перезвонить Джеффу. Розовая липкая записка падает на землю. Я наклоняюсь, чтобы поднять ее, и замираю.
Это записка, которую написал Крю. Она лежит липкой стороной кверху. Обычно, на этой стороне никто не пишет.
Но Крю написал.
«И, кстати, я люблю тебя», — вот что он написал.
Я смотрю на нее с минуту, сердце колотится. Затем беру свой телефон и отправляю ему сообщение.
Скарлетт: Кто пишет на ОБРАТНОЙ СТОРОНЕ стикера???
Крю реагирует мгновенно. Должно быть, он все еще в машине.
Крю: Я чувствую, что это риторический вопрос.
Крю: Не расстраивайся, что я сказал это первым.
Скарлетт: Ты это написал. Это не одно и то же.
Скарлетт: Я только что это увидела.
Крю: Я понял это в середине нашего разговора, Роза.
Скарлетт: Ты просто собирался сбросить бомбу и уйти?!
Крю: Сбросить бомбу? Как романтично.
Скарлетт: Позволь мне напомнить тебе, что предложение начиналось с «и, кстати».
Крю: Я буду работать над этим.
Крю: Я в офисе.
Крю: Люблю тебя.
Я улыбаюсь так, словно он меня видит.
Скарлетт: Я тоже тебя люблю.
Я беру розовую липкую записку и приклеиваю ее к своему монитору обратной стороной ко мне. А потом беру трубку и перезваниваю Джеффу.
24. Крю
— Тебе следует сосредоточиться на отчете по опционам на акции, — предлагает Изабель.
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Если ты расскажешь об этом, я смогу сделать обзор анализа прогнозов, — я смотрю на Ашера, который сидит рядом со мной. —Ты в порядке?
— Мне кажется, я уже знаю все это.
— А мы с Изабель нет?
Ашер вздыхает.
— Я в порядке.
— Хорошо.
Мой телефон гудит от сообщения Оливера, перепроверяющего ужин с нашим отцом в эти выходные. Я не виню его за то, что он позаботился о том, чтобы я был там. Мой отец сказал Кэндис, что ребенок не может быть его, после того, как мы со Скарлетт уехали из шале, чтобы повидаться с ее отцом. Кэндис призналась, что лгала о своей беременности, утверждая, что мой отец не уделял ей достаточно внимания. Сейчас у них в разгаре бракоразводный процесс. Я не сказал Оливеру, что наш отец знает о нем и Кэндис, и, похоже, мой отец тоже не сказал. Неудивительно. Если только это не грязный секрет, который он может использовать, мой отец с радостью замнет все неприятное под ковер. Особенно то, отчего невозможно откупиться.
Я отвечаю Оливеру, обещая, что буду там, затем переключаюсь на свой чат со Скарлетт. Последнее, что она мне прислала, была ссылка на кроватку, которую она хочет.
Мы только начали обустраивать детскую. Она была занята подготовкой к декретному отпуску, в то время как я потворствовал инвесторам и партнерам «Кенсингтон Кансалдид», пытаясь устранить ущерб. Как сказал Ашер, это был изнурительный, неприятный процесс. Как у генерального директора, у меня нет выбора. А теперь, когда срок Скарлетт перевалил за восемь месяцев, мне нужно найти время, чтобы собрать кроватку.
Ашер смотрит на экран телефона. Хихикает, когда видит, на что я смотрю.
— Черт. Никогда не думал, что доживу до этого дня, Кенсингтон.
Появляется секретарша, чтобы проводить нас в конференц-зал, прежде чем я успеваю ответить. Встреча длится час. Все идет хорошо, и это большое облегчение. Репутация не восстанавливается в одночасье, она только разрушается. Если у Натаниэля Стюарта и были какие-либо документы «Кенсингтон Кансалдид», он их не публиковал. Медленно, но верно шумиха утихает.
Мы все в приподнятом настроении проходим мимо приемной и направляемся к лифтам. Изабель болтает без умолку, обсуждая улучшения и блюда на вынос. С тех пор как мы встретились поздно вечером на Рождество, она старалась быть чрезмерно профессиональной. И чрезмерно эффективной.
Подъезжает лифт. Выходит мужчина средних лет, и мы втроем заходим внутрь.
— Э-э, Крю? — Ашер прерывает анализ Изабель стандартных решений.
 
— Что? — я бросаю взгляд на Ашера, который не делает никаких попыток провести мозговой штурм и проанализировать ситуацию. Он косится на экран своего телефона.
— Ты проверил свой телефон?
— Нет, а что?
— У меня куча пропущенных звонков от Селесты? С чего бы ей звонить мне...
Я больше не слушаю; я прокручиваю сотни пропущенных уведомлений, которые у меня есть.
— Черт.
Я нажимаю локтем на кнопку вестибюля и нажимаю на имя Скарлетт, как будто это ускорит наш спуск. Он звонит и звонит, наконец переключаясь на голосовую почту. Я снова ругаюсь, а потом думаю. Быстрый поиск в Google позволяет найти номер редакции «Хай Кутюр». Проходит три гулка, прежде чем отвечает женщина.
— Журнал «Хай Кутюр». Александра слушает. Чем я могу вам помочь?
— Мне нужно поговорить со Скарлетт Кенсингтон.
— Она ожидает вашего звонка?
— Просто переведите меня, — выдавливаю я.
— Я узнаю, свободна ли ее помощница, — веселая фортепианная музыка эхом разносится по линии, пока я смотрю, как тикают цифры. Наша встреча состоялась на девяносто седьмом этаже. Лифт только-только проехал восемьдесятый.
— Офис Скарлетт Кенсингтон. Чем я могу вам помочь?
— Мне нужно поговорить с ней.
— Могу я принять сообщение?
— Я ее муж, — огрызаюсь я. — Так что нет, мне нужно поговорить с ней сейчас.
Приятный тон исчезает. Я не могу вспомнить имя секретарши Скарлетт, но, оказывается, она зла на меня.
— Почему, черт возьми, вы не отвечали раньше? — она выкрикивает этот вопрос, и это временно шокирует меня. Люди не разговаривают со мной в таком тоне. — Я… Боже мой. Простите, сэр. Я, серьезно. Не думаю, что вы можешь меня уволить, но она уволит, если вы...
— Где… Скарлетт?
— В Нью-Йорк Дженерал. Воды отошли сорок пять минут назад. Я пыталась поехать с ней в машине скорой помощи, но она мне не позволила. Она просто хотела, чтобы я вам позвонила.
Я сжимаю переносицу. Шестьдесят третий этаж.
— Я еду прямо туда.
Я вешаю трубку, мысленно проклиная лифт, чтобы он двигался быстрее.
— Она рожает?
Я бросаю на Ашера одобрительный взгляд.
— Нет, ее секретарша просто очень хотела пригласить тебя на свидание.
— Мы прошли этап для шуток.
Я снова бьюсь головой о стену.
— Срок родов стоит через месяц. Я должен ехать прямо туда. У меня нет времени отвозить вас двоих обратно в офис.
— Чувак. Ты вот-вот станешь отцом. Я еду с тобой.
Я киваю, не утруждая себя ответом. Во-первых, потому что мне на самом деле все равно, что делает Ашер, лишь бы это не замедляло меня. Во-вторых, потому что я уже достаточно волнуюсь, чтобы полностью осознать его ответ.
Двери лифта открываются. Я практически бегу к черному внедорожнику, припаркованному у обочины. Роман стоит, прислонившись к борту машины, и читает газету. Его глаза расширяются, когда я мчусь к нему. Я предполагаю, что Ашер и Изабель позади меня, но я не утруждаю себя проверкой, чтобы убедиться, что они не отстают.
— Мистер Кенсингтон, неужели все...
— Ключи, — требую я. Роман — отличный водитель в том, что касается манеры одеваться и осмотрительности. Но я никогда не видел, чтобы он хотя бы раз проехал на желтый. Он мудро прислушивается, передает их и забирается на пассажирское сиденье. Я обхожу машину спереди и забираюсь на водительское сиденье. Сзади открываются и хлопают дверцы, и я отъезжаю от тротуара, как будто мы убегаем с места преступления.
— В какой больнице она находится? — спрашивает Ашер.
— Нью-Йорк Дженерал, — я сворачиваю, едва не задев разносчика на велосипеде.
— Если мы едем в Вест-Сайд, тебе следует свернуть на седьмую. На восьмой произошел несчастный случай.
— Сколько кварталов?
— Пять, нет, семь. Подожди, нет, четыре.
Мы проезжаем на красный свет, и я жму на тормоза. Машины уже начинают проезжать с другой стороны, так что я не могу ими управлять.