Фальшивая империя (ЛП)

Смотрю в зеркало заднего вида.
— Ты знаешь как туда добраться?
— Пробки — непредсказуемое дерьмо, чувак. Ты это знаешь. Они длятся… — он замолкает. — О, подожди. Они очистили восьмую улицу. Тебе следует поехать в ту сторону прямо сейчас.
Я фыркаю и нажимаю на черный экран на приборной панели.
— Эта штука работает?
— Да, сэр. Я могу его подключить, — Роман наклоняется и начинает возиться с кнопками управления на приборной панели. Через несколько секунд на экране появляется карта.
Загорается зеленый, и я еду вперед, следуя указаниям, доносящимся из динамиков. Мы проезжаем еще один желтый, поэтому я нажимаю на акселератор и меняю полосу движения.
— Черт, — комментирует Ашер, когда я подрезаю Мерседес, издавая серию гудков. — Нам следовало поехать в Монако на гонки, когда мы были в колледже. Ты гоняешь как профи, чувак.
Мой телефон начинает звонить, на экране высвечивается входящий вызов. Я уже собираюсь отклонить, когда вижу, что звонит Скарлетт.
— Алло? — мое приветствие носит формальный характер. Я знаю, что она, должно быть, в бешенстве.
— Не похоже, что ты умираешь в канаве.
Ашер на заднем сиденье фыркает. Если бы я мог выбросить его во время вождения, я бы это сделал.
— Скарлетт, клянусь, я…
— ЧАС, Крю. Я здесь уже почти час! Где ты, черт возьми, находишься?
— Я буду там через пять минут, — подрезал такси. — Десять, максимум.
— Где ты был? Почему ты не отвечал?
Я вздыхаю.
— У меня была встреча. Мой телефон был выключен, и я не проверял его.
— Ты обещал мне, — весь гнев в ее голосе исчез. Неуверенность, которая осталась позади, заставляет меня сильнее давить на акселератор. — Ты обещал мне, что мне не придется делать это в одиночку.
Мы проезжаем еще на один красный, и я едва сдерживаю очередную ругань, когда настойчиво нажимаю на руль, призывая его снова переключиться на зеленый.
— Ты не будешь одна, детка. Я почти на месте.
— Мне страшно, Крю, — она произносит эти слова тихо, но они производят эффект крика из-за того, как они поражают меня. — Это чертовски больно, и сначала они не могли найти сердцебиение, и я… я схожу с ума.
Тугой кулак страха сжимает мою грудь. Я борюсь с паникой, прежде чем она может задушить меня. Ей нужна уверенность, а не еще больше беспокойства.
— Роза, я скоро буду. Клянусь. Но даже если бы я был где-нибудь в канаве, ты можешь это сделать. Просто дыши. Как мы учились на занятиях, помнишь?
— Ты не был внимательным на занятиях.
Скарлетт снова звучит как обычно, и я чуть не падаю в обморок от облегчения. Мне определенно не следовало садиться за руль. Но я вижу больницу впереди, всего в одном квартале отсюда.
— Не , был, — возражаю я. — Ты просто сосредотачиваешься на чем-то одном, а затем делаешь очень быстрые вдохи.
— Угу. И что потом?
Я смотрю на Романа в поисках помощи. Он пожимает плечами.
— Я думал, у тебя есть дети, — шиплю я. Еще одно пожатие плечами. — Выдохнуть? — предлагаю я.
Скарлетт смеется. Это более натянутый и пронзительный смех, чем ее обычный, но он немного ослабляет напряжение в моей груди.
— Ты такой врунишка. Я знала, что ты не слушаешь на занятиях.
Я останавливаю внедорожник с визгом под ангаром скорой помощи. Оставляю машину включенной, а ключи в замке зажигания, просто хватаю телефон и бегу к автоматическим дверям в оживленную больницу. Повсюду белые халаты и каталки. Где-то рядом плачет ребенок. Система громкой связи трещит, приказывая какому-нибудь хирургу явиться в палату номер один. Я прижимаю телефон к уху.
— На каком ты этаже?
— На пятом.
Я бросаюсь к лифтам, затем меняю курс, когда замечаю указатель на лестничную клетку. Мне нужно сжечь много нервной энергии. Я пробегаю лестницу через две ступеньки и рывком открываю дверь с нарисованной на ней массивной пятеркой. Коридор выглядит так же, как вестибюль внизу, весь выложен белой плиткой и освещен флуоресцентными лампами.
Справа есть пост.
— Скарлетт Кенсингтон, — выдыхаю я. — В какой палате находится Скарлетт Кенсингтон?
Медсестра изучает меня, сурово и оценивающе.
 
— Вы родственник?
— Я ее муж. Отец ребенка. Где она?
Она нажимает какие-то клавиши на компьютере. Секунды кажутся минутами.
— Палата № 526.
Я бегу налево, пока не добираюсь до 526-ой и врываюсь внутрь.
Скарлетт сидит на кровати и слушает мужчину в белом халате, который, должно быть, врач. Когда она видит меня, выражение ее лица меняется. Я бросаюсь к ней, хватаю ее за руку и целую в макушку.
— Вы, должно быть, Крю. Я доктор Саммерс.
— Что-то не так?
Доктор Саммерс выглядит мрачным.
— Я как раз говорил вашей жене, что мы больше не можем ждать. Боюсь, ребенок не расположен должным образом для естественных родов. Нам нужно будет сделать экстренное кесарево сечение, пока у ребенка не начались проблемы.
— Проблемы? — повторяю я. Рука Скарлетт крепче сжимает мою.
— Мы сделаем все возможное, чтобы этого не произошло. Вот почему нам нужно действовать быстро.
Впервые с тех пор, как я ее знаю, Скарлетт выглядит юной и испуганной. Хрупкой.
— Может ли мой муж остаться со мной? — спрашивает она тонким голосом.
Доктор Саммерс добродушно улыбается, но его тон тверд.
— Мне очень жаль, но нет. Мы не допускаем членов семьи в операционную во время экстренных операций.
Экстренная операция. Эти два слова рассеивают туман в сознании. Острая паника пронзает меня, когда страх скручивается в моем животе.
— Скоро придет медсестра, чтобы отвести вас вниз.
Я замер. Дыхание Скарлетт учащенное и прерывистое.
— Ты знала? Когда мы разговаривали по телефону?
— Они сказали мне, что могут возникнуть осложнения, когда я приехала. Я знала, что ты приедешь сюда, как только сможешь, — она одаривает меня ухмылкой, которая не помогает. — Извини, что сорвалась по телефону.
— Я должен был включить звук. Какие осложнения?
— То, что сказал доктор Саммерс. Ребенок перевернут не в ту сторону. Но поскольку у меня уже отошли воды, они не могут больше ждать, чтобы посмотреть, перевернется ли малыш.
Я вдыхаю, разрываясь между тем, чтобы забросать ее еще большим количеством вопросов и избежать того, чтобы напугать ее.
В комнату входит женщина в розовом халате. Медсестра улыбается Скарлетт.
— Готовы стать мамой? — ее радость не звучит наигранно, но и не воспринимается как настоящая. Это не так, как это должно было произойти. Это не похоже на счастливый, радостный момент.
Скарлетт улыбается в ответ, но ничего не отвечает.
Медсестра понимающе кивает.
— Готовы?
— Готова, — отвечает Скарлетт. Ее рука сжимает мою.
Я наклоняюсь и целую ее в лоб, позволяя своим губам задержаться.
— Я люблю тебя.
Хватка Скарлетт усиливается.
— Я тоже тебя люблю.
Затем она отпускает меня. Медсестра увозит кровать.
— Как только появятся новости, кто-нибудь даст вам знать, — говорит она мне, уходя.
Внезапно я оказываюсь в пустой больничной палате, один. Мое тело кажется тяжелым, мои конечности отключены. Дыхание становится затрудненным. Мне нужно выбраться из этой крошечной комнаты. Я бы вышел на улицу, если бы не боялся пропустить новости.
Я возвращаюсь в приемную в оцепенении. Ашер встает, когда я появляюсь. Честно говоря, я и забыл, что он здесь.
— Изабель вернулась в офис. Что происходит? — спрашивает Ашер. — Мне кажется, что так быстро не рожают.
При любых других обстоятельствах было бы забавно, если бы он притворялся, что знает что-нибудь о родах, особенно о том, сколько времени это занимает. Я слишком взволнован, чтобы делать что-либо, кроме как ходить прямо сейчас. Туда-сюда. Эта комната ожидания выглядит так же, как и та, что находится в кардиологическом крыле. Ожидая услышать, выживет ли отец Скарлетт, я не испытывал никакого трепета. Его смерть не заставила бы меня потерять сон.
— Скарлетт... — ее смерть разбила бы меня вдребезги. От одной этой гипотетической мысли у меня сжимается горло и щиплет в глазах. Я чувствую себя так, словно по моей коже ползают муравьи. Как будто моя одежда слишком жаркая и слишком тесная. Я стараюсь делать глубокие вдохи, втягивать воздух, пропитанный антисептиком.