Любовь со вкусом корицы (СИ)

Минут через тридцать захожу домой.
Тишина.
Наверное, спят уже.
Поставив горшок с геранью на тумбу, раздеваюсь и на цыпочках плетусь в свою комнату. Меня слегка шатает, а перед глазами всё расплывается. Кажется, последний бокал был лишним.
— Васенька, ты уже вернулась? — Из спальни выходит отец. В своих любимых трениках, футболке и с планшетом в руках. Ни дня не может без работы, даже дома. Мама раньше злилась, а с годами плюнула, смирилась, в общем.
Прикладываю палец к губам. На что он понимающе кивает.
— Мама спит?
— Поспишь тут — Ворчливо выплывает следом. Запахивает хлопковый халат и поправляет волосы — Ну как сходила?
— Нормально — отвечаю, стараясь лишний раз не дышать. Она терпеть не может алкоголь. Отца на коротком поводке держит. Про себя вообще молчу. Мы в том году тайком его рябиновку пили, а потом лаврушкой заедали. Так мать, как узнала, неделю не разговаривала. Пришлось пообещать, что если и будем выпивать, то только по особым поводам. Сейчас не тот случай, а ругаться на ночь глядя в мои планы не входит.
— Что за ответ такой — нормально. Расскажи поподробнее. Пойдем на кухню, чайку попьем.
— Может, завтра? — Смотрю с надеждой, но меня будто не слышат.
— Я сегодня твой любимый медовик испекла. Пальчики оближешь.
Вздохнув, всё же иду следом за матерью. Отец тоже с нами.
Мама суетится, накрывает на стол и садится напротив. Выжидающе смотрит. А я не знаю, куда себя деть. От меня несет, как от токсичной бочки. Но мама отчего-то решает не комментировать этот перформанс. Она вообще со вчерашнего вечера какая-то странная. Слишком спокойная, что ли. Когда живешь всю жизнь с тираном в юбке, такие резкие перемены, знаете ли, пугают. — Ну, рассказывай. Как концерт? Что делали? Где были?
Ну я и рассказываю, опуская излишние подробности. Не объясняюсь, что едва не уснула и как не хотела идти в ресторан с Филатовыми. Зато про герань упомянула, так мама аж охнула и довольно заулыбалась.
— Ну, посмотри, какой Эдичка молодец. Цветочки подарил. Настоящий мужчина.
— Разве это цветы? — Усмехается папа, откладывая планшет. Снимает очки в тонкой оправе и пальцами давит на глаза. — Хорошо, хоть не гвоздики.
— Гриш, ну прекрати! Мальчик старался, выбирал, а ты… Совсем зачерствел со своей работой.
— Лидусь. Если бы я по молодости тебе такое подарил, ты бы мне этот горшок на голову надела.
— Не говори ерунды. Раньше, сам знаешь, с цветами дефицит был. А герань — очень красивое растение, неприхотливое. Смотришь — и глаз радуется.
— Пусть и ерунда, но и сейчас не восьмидесятые. На три розочки мог бы и раскошелится.
— Любое внимание приятно. И вообще, твои розы через два дня в мусорном ведре валялись бы. А так — память. Радовался бы лучше, что на нашу дочь такой парень внимание обратил. Вот скажи мне, когда за ней в последний раз мужчина ухаживал? Так и помрет старой девой со своими плюшками.
Кажется, вечерние посиделки плавно перетекают в грядущий скандал. Я стараюсь слиться со стеной и помалкивать. Папа тоже затихает, решая не спорить. Знает ведь мать, как танк, своё слово до победного отстаивать будет. Даже если не права.
— Васюш, ты мне скажи, как тебе Эдуард?
— В каком это смысле? — Не совсем понимаю, о чем идет речь.
— Нравится? Он мальчик чудесный: обеспеченный, умный, созревший для семьи.
Ммм. Вот, оказывается, куда дорожка-то ведет. А я всё думаю, что это за неземные восхищения в адрес сына подруги. В женихи, значит, записать решила.
— Не нравится. — Обрубаю на корню, всем видом показывая, что эту тему развивать я не собираюсь.
Мама даже бровью не повела.
— Ну, ты так сразу-то не кипятись. Присмотреться нужно. Пообщаться как следует.
— Да не собираюсь я с ним общаться. Мы всего лишь один раз сходили в Филармонию. Даже не на свидание. Какое присмотреться? Не нравится мне Эдик. И не понравится никогда. Не мой он человек. Точка.
Устав от этого абсурда, отодвигаю кружку с нетронутым чаем и поднимаюсь из-за стола.
— Спасибо за чай. Но я, пожалуй, пойду.
 
— Мы ещё не договорили! — Недовольно зыркает мама. Была бы возможность — пламя ярости в меня пульнула. Но сегодня я бунтую. Алкоголь взял своё. Разворачиваюсь и иду в комнату.
Это уже ни в какие рамки не вписывается. Всю жизнь меня контролировала, теперь еще и мужиков подсовывает. Присмотреться, пообщаться. Ага, щас, уже бегу, волосы назад.
Раздевшись, заваливаюсь в кровать. Сна не в одном глазу после такого-то разговора. Беру в руки мобильный и захожу в «Инстаграм». В «direct» сообщение. Открываю.
От «Славика2000»
И что ему нужно?
«Как дела?»
Ни привет, ни здравствуй. Вот у кого с воспитанием проблемы. Даже отвечать не собираюсь. Провожу пальцем вбок, возвращаясь на основную ленту. Листаю вниз. Просматриваю несколько видео, несущие развлекательный контент. Умиляюсь от славных котиков и неуклюжих панд в группе о животных и замечаю новое уведомление о сообщении.
Вот же плющ неугомонный!
«Почему не отвечаешь?
Достал!
«Потому что не хочу. Ещё есть вопросы?».
«Ты серьезно, Вась? Столько лет прошло, а ты всё забыть не можешь?».
«Ты о чем?»
«Сама знаешь о чем. Мы взрослые люди. Было и было. Кто старое помянет, того триста лет несчастья будут преследовать».
«Много чести, Самарин, на тебя нервы тратить. Не в обиде я. Давно забыла. Тебе от меня что нужно? Зачем пишешь? Столько лет не общались. Мог бы и дальше придерживаться этой чудесной традиции».
«А почему я не могу узнать, как у моей одноклассницы дела? Это вроде не противоречит законам. Или я чего-то не знаю?».
«Это противоречит моим личным законам. Такой ответ тебя устроит?».
«А если я скажу нет. Ответишь на мой вопрос?»
«А если отвечу — отвалишь?».
«Смотря как ответишь. Ну так что?»
«Давай уже скорее, я спать хочу!»
«Пойдешь со мной в субботу на концерт «Басты»?»
Он серьезно? Нет, прям вот без шуток? Это же один из моих любимых исполнителей. Я три раза пыталась попасть на его концерт.
Блииин.
Может, плюнуть на всё и пойти? Общаться там необязательно, а после можно сразу же уехать.
Или нет.
Я не знаю…
«Можешь сразу не отвечать. Я утром напишу».
«НИКУДА Я С ТОБОЙ НЕ ПОЙДУ! А ТЕПЕРЬ ПОЖАЛУЙСТА ОТВАЛИ, КАК И ОБЕЩАЛ».
Отправляю и блокирую телефон. Сердце колотится, словно чумное. Я дура, да? Такой шанс профукала. Могла исполнить заветную мечту и оторваться как следует. Хотя почему профукала? Завтра же куплю билет и пойду. Одна! Без всяких придурков Самариных. Вивальди послушала, просветилась. Теперь можно и для души.
С этой мыслью и засыпаю.
  
Глава 6
 
— Как билетов нет? Совсем?
— Девушка. Всё раскупили ещё месяц назад. — Гнусавым, механическим тоном ответила женщина — Нет билетов.
— До свидания.
Сбрасываю звонок и сажусь на стул. Головой упираюсь о тумбу, нервно постукивая ногой об пол. Вот и всё, приплыли. Сходила на концерт, отдохнула…Лохушка! Надо было на предложение Самарина соглашаться и не выпендриваться. А сейчас всё, поезд ушел. Кто-то будет наслаждаться музыкой, а кто — то, то бишь я — от зависти давится.
— Василиса Григорьевна, у вас всё хорошо?
Вскидываю голову и смотрю на Аню. — Всё нормально. — Поднимаю большой палец вверх, натужно улыбаясь. Я не привыкла делится своими проблемами с другими, в особенности — со своими подчиненными. Иногда жуть как хочется вылить всю скопившуюся на душе гадость и поплакаться на чужом плече. Прям как сейчас. Но я молчу. Это не профессионально. Но причина совсем в другом. Во мне причина. Никто не понимает, что за маской беззаботной «бизнес леди» с улыбкой на лице и ярким блеском глаз скрывается разломленная личность. Для них я закрытая книга, хоть каждый и уверен, что знает всю мою подноготную. Помню момент, когда я была новичком в кондитерском деле. Только открылась и ещё не знала всех подводных камней. Всего шугалась, спала через раз, иногда даже здороваться забывала со знакомыми на улице, потому что в голове: одни торты, сводки, поставщики, сомнения. Соседка наша, тетя Зина, так меня пропесочила после моего игнора, что даже к матери не потрудилась заглянуть. Типа, смотри, Лидка, какая у тебя дочь невоспитанная, зазналась, с простыми людьми теперь не общается. А я в принципе никого на тот момент не замечала, вся в себе была. Проблем выше крыши, со всех сторон давят, особенно мать. Мол, никудышная, ничего у тебя не получиться, лучше бы нормальную профессию освоила. Все эти унижения от родного мне человека я принимала с улыбкой на губах. Я всегда всем улыбаюсь, даже когда внутри рыдать хочется от безысходности. Ну кроме Самарина естественно. С ним у меня свои счеты и он, как никто заслужил подобное отношение. Пусть хоть пятьдесят лет пройдет, никогда не прощу ему той выходки на выпускном. Идиот!