Любовь со вкусом корицы (СИ)

— Я же вижу, что ненормально. — Не унимается Бейц, поправляя сережку в брови. — Вы всё утро сама не своя ходите, а сейчас вообще поникли. Может, вам помощь какая нужна? Вы говорите, не стесняйтесь.
— Вряд ли ты сможешь мне чем-то помочь — со вздохом изъясняю.
— Ну всё же.
Упорства этой девушке не занимать. Удивительное создание. Она со всех сторон пышет своей непосредственностью и открытостью, хоть на первый взгляд об этом сложно подумать. Когда Аня только пришла устраиваться в моё кафе, я посмотрела на неё со всем скепсисом, на какой только могла быть способна. Волосы фиолетовые, пирсинг, татуировки. Думала, очередная молодая девочка с ветром в голове и без капли ответственности. Но не зря же говорят — первое впечатление обманчиво. Так и получилось. Я не хотела её брать, но нужны были «лишние руки» и пришлось рискнуть. И вот уже полгода Аня показывает себя как лучший работник. А её необычная внешность уже и не кажется такой необычной. Уверена, родители гордятся такой дочерью. Уж я бы, несомненно, гордилась.
— Мне нужен билет на концерт Басты. — Вылетает из меня отчаянное. Я не планировала говорить, как-то само собой вырвалось.
— И всего-то? — Усмехается она. — Да это проще простого.
— Разве? Билетов нет. Я звонила, узнавала.
— Вы просто не знаете мест, где их можно достать. — Подмигивает и достает телефон из заднего кармана джинсов. Снимает блокировку, активно клацая по клавиатуре, а минуты через две, довольная сует мне под нос свой мобильный. — Всё. Готово.
— Что это? — Пораженная гляжу то на экран, то на Аню, растерявшись на мгновение.
— Как что — ваш билет.
— Но. Сказали же…
— Это резервные билеты. Всё чисто, без криминала — добавляет поспешно. — Вам стоит только оплатить и распечатать билет.
— Ох, спасибо, Нют — Растрогавшись заявляю. В некотором смысле Вакуленко(Баста) моя молодость. Под его песни я провела все школьные и студенческие годы. Слушала, когда на душе скребли кошки и гулко билось сердце от тихого счастья и первой любви. Это такое значимое для меня событие. И важное в каком-то смысле. Прийти и послушать вживую исполнителя, что был с тобой долгие годы, погрузится в то время, поностальгировать. — Даже не знаю, как теперь тебя отблагодарить.
— А можно мне с вами?
Я снова смотрю на Аню недоверчиво, можно сказать, подозрительно даже. А в голове одна единственная мысль: зачем?
Разве такой яркой девушке будет интересно с тридцатилетней теткой, к тому же начальницей?
— А тебе не будет со мной скучно? Я думала, на такие мероприятия интереснее ходить с друзьями.
— Вы считаете себя неинтересной компанией? Мне нечего ей ответить, и я просто жму плечами. Ну а что говорить? Что у меня никогда не было друзей, и я понятия не имею, какая я в обществе? Родственники и Эдик с Самариным не в счет. Вот и приходится отмалчиваться.
— Мне кажется, Василиса Григорьевна, вы себя недооцениваете. Я бы очень хотела стать похожей на вас.
— Правда?
— Конечно! — В её глазах столько энтузиазма, что мои губы расплываются в улыбке. — Вы такая красивая, уверенная в себе, целеустремленная. Да все девчонки вам завидуют!
— Прямо-таки завидуют — усмехаюсь.
— Да, точно вам говорю. Маринка как-то даже брякнула, что странно, что у такой девушки до сих пор нет семьи. Ой — она прикладывает ладонь к губам, распахнув широко синие глаза. — Блин. Простите, я не хотела. Вы только Куприяновой не говорите, она меня с костями сожрет.
— Не скажу. Меня ничуть не задело, правда. Просто иногда так бывает.
— Ну да…Наверное. Родители познакомились, когда маме двадцать семь было, а папе тридцать два. Наверное, им стоило встретится именно в тот момент, когда они так друг в друге нуждались. Боюсь представить, что было бы, если бы это произошло значительно раньше. Может, и не было бы у меня теперь братика и счастливой семьи. Так что вы не расстраивайтесь, Василиса Григорьева. Я уверена, ваше счастье где-то близко. Скоро ведь Новый год. Время чудес.
— Конечно, ты права. — Ответила я, просто чтобы было. Не всерьез. Я давно перестала верить в чудеса, а особенно в своё личное счастье. Но обсуждать это с Аней не собиралась.
 
— Ну так что. Вы не против, если я присоединюсь к вам? Очень уж хочется сходить, а одной как-то стрёмно. Тонька подруга, свинтила с родителями на Сейшелы, на солнце греться, а с парнем я поругалась. — Вздохнула Аня.
— Нет, я не против. Ладно — Я поднялась со стула и поправила фартук — Пойдем работать. А с парнем не переживай, помиритесь.
— Угу
**********
— Ну а Мишка всю неделю провалялся с температурой. Представляете, мы приехали на море, а он в отеле проторчал. — Хихикает Аня, кусая сочный бургер.
Сегодня суббота, долгожданный концерт, перед которым мы решили подкрепится. Зашли в кафе напротив Дворца спорта и заказали по бургеру, картошке фри и молочному коктейлю. Нютка с энтузиазмом делилась моментами из своей жизни, а я с удовольствием слушала. С ней интересно, даже не смотря на разницу в возрасте в семь лет. Она начитанная, образованная, многогранная личность. А ещё взбалмошная, что естественно для её возраста. Болтушка такая, но мне нравится.
— Часто ссоритесь с братом? — Спрашиваю, подпирая подбородок сложенными в замок пальцами.
— Ну так бывает. Ему пятнадцать, самый пик гормонов. Переходный возраст, все дела. Иногда он меня бесит. Папа с ним носится, как с писаной торбой, а тот только раздражается. На машине ездить до сих пор не хочет его учить, хотя все в посёлке гоняют. Мы за город живем в частом секторе. Но папа на уговоры не ведется, потому что по его словам, все — не он. Даже я до сих пор без машины, хоть и права имеются.
— Может, папа просто за вас переживает?.
— Для нашей семьи это больная тема. — Со вздохом резюмирует Аня. — Мне-то легче, я сама не особо горю желанием ездить, а вот для Михи настоящая трагедия. Он же мальчик.
— Вырастит и поедет. Какие его годы. Ты лучше ешь давай, а то опоздаем.
Пока Аня расправляется со своим бургером, я смотрю в окно, увешенное мигающими гирляндами. За ним стоит украшенное дерево и так же ярко мерцает. Новый год всё ближе, а настроения предпраздничного совсем нет. Напротив, какая-то апатия настигла, и хочется одного — закрыться в квартире, закутаться теплым пледом и пить горячий шоколад с ванильным мороженым. Желательно в одиночестве. Мысли о переезде я временно похоронила, но чем чаще мама наседает с разговорами о семье, детях и Эдике, тем быстрее мне хочется воплотить мечты в реальность. Это же какое облегчение — заиметь собственное жилье, пусть и съемное, где я смогу спокойно существовать без желания скорого побега. Я ведь на работе провожу больше времени, чем в собственном доме. И не потому, что много дел, а потому, что меня там никто не ждет. А если и ждет, лишь для того, чтобы прочитать тонну нотаций и в итоге выдать: Я в тебе разочарована, Василиса. Не так я воспитывала родную дочь. Мне кажется, я понимаю тех мужчин, что бегут из дома от Пилы-жены, или женщин, что хотят избавить себя от всегда недовольного мужа. Это реально невыносимо — находится в подобной атмосфере. А кто продолжает это терпеть, либо сильно любят, либо мазохисты. Я не мазохистка, но и родителей своих люблю. Просто устала и хочу свободы.
Через десять минут мы выходим на улицу. В воздухе парят снежинки, падая на лицо. Морозный ветер звонко завывает. На дороге, как всегда, пробки. Машины паровозиком плетутся друг за другом, люди спешно куда-то бегут.
Суета.
Обогнув пешеходный переход, мы неторопливо идем к дверям здания. На улице толпится народ, желая поскорее войти. Кто-то смеётся, кто-то фотографируется или пьёт алкогольные напитки. Пристроившись в самом конце очереди, терпеливо ждем. Непроизвольно всматриваюсь в толпу, выглядывая Самарина. Он где-то здесь. Может, уже вошел внутрь, а может, ещё не приехал. Но по телу бежит холодок от одной только мысли о нашей возможной встречи. Процент очень маленький, здесь столько людей, потеряться можно, но я всё равно переживаю. Не хочу его видеть, особенно после нашей последней переписки. Я вела себя и правда как маленький ребенок, но поделать ничего не могу. С ним вся моя выдержка и здравый смысл теряются на уровне застрявшей обиды прошлых лет. Возможно, глупой. Мы были детьми, хоть практически уже совершеннолетними, но детьми. И этот факт должен играть отягчающую роль. Должен, как говорится, да не обязан. И вообще, какого хрена я о нём думаю? Пусть идет прочь из моих мыслей, ему там не место!