"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
— Не спешил бы ты «господарь», — выделил голосом титул Михась, напоминая об ответственности.
— Нудный ты, — вздохнул Стешка, оправляя меховой ворот.
— Зато ты уж не к ночи веселый, — проворчал денщик.
— А чего грустить, на пир идем?
— Не ляпни, господарь, ничего там лишнего.
— Это уж как пойдет, — не смог обнадежить Стефан, забавляясь серьезностью Михася.
— Стихи хоть читать не будешь? — буркнул денщик.
— Это, так уж и быть, не стану, — смилостивился господарь.
«Хотя про одни синие очи так и просятся», — добавил он про себя, толкая дверь.
Пора правителю Яворова края показаться перед подданными. Все сейчас воспринималось Стефаном как хитроумная игра, на конце которой куш в груду сверкающих монеток. Беда в том, что не только он тянется к выигрышу, и другая алчная рука готова забрать выставленное на кон добро.
От пестроты нарядов местной шляхты у Стефана разбежались глаза. Яворы любили яркие цвета и краски, этого у них не отнять. Да сейчас тяжелые времена, но и они не могли полностью заглушить впитавшиеся в кожу привычки. Вначале чувствовалась какая-то напряженность, даже скованность: почтенные мужи тихо переговаривались, косясь на молодого господаря, их женушки, оправляя кички и теребя нитки бус, тоже шушукались между собой, молодые парни сурово молчали, сохраняя показное достоинство, и только девицы беспечно хихикали, стреляя в господаря и окрестных красавцев глазками. Не одна ночная гостья, все девки здесь были бойкими — отметил Стефан.
— Приглядись, приглядись, господарь, — перехватил блуждающий взгляд Стефана филин Адамусь, пристроившись по правую руку от господаря. — Девки в самом соку, как на подбор. Косы-то какие, вот это косы, эх, где мои годы-то молодые?!
«Старый сводник», — буркнул про себя Стефан, недовольно поджав губы.
От натертой травами парной телятины шел дурманящий аромат, пышные набитые начинками пироги звали отломить по доброму кусочку, челядь бегала промеж столов, подливая вино и сбитень, а напряжение все не спадало, пробить настороженность и недоверие гостей не получалось. Да и сам Стефан начал заметно скучать.
— А господарь у нас умеет ладно петь, — неожиданно вскочил с места Генусь Невесский, хитро прищуривая глаза. Монотонно бренькающие по углам цимбалы резко смолкли, а над столами по рукам в сторону господаря полетела легкая лира.
Все разом замолчали, оборачивая любопытные взоры к Стефану. Прислуживающий ему Михась покраснел, расплескивая вино на зеленый кафтан Яворонков.
— Спой, господарь, уважь нас, — почти приказным тоном кинул Стефану Невесский.
— Спой, уважь, — подхватил и Адамусь, словно они заранее сговорились с пронырой.
— Спой, спой!!! — дружно поддержали гости.
— Уважь! — поддержали и собственные шляхтичи Стефана.
Очередная западня сжималась. Хитро придумано, сказать: «Не хочу», значит оскорбить местных, не уважить. Стефана затирали к стене, вот ему уже совали в руки лиру: «Пой, раз назвался! И все тут». Плавный изгиб лег в ладонь.
— Господарь кваса холодного выпил, не в голосе, — хоть как-то робко попытался защитить хозяина Михась.
Местные мужи презрительно выпятили губы, на лицах девиц засветилось разочарование.
— Ну, отчего же. Я спою, — Стефан медленно поднялся, откладывая лиру в сторону. — Так спою, — объяснил он, поймав недоуменный взгляд одной хорошенькой чернобровой панночки.
— Не надо, выдашь себя, — зашипел ему на ухо Михась.
Стефан кольнул ухмыляющегося Генуся презрением, расправил плечи и… запел. Его чистый сильный голос плавной волной поплыл над головами слушателей, завораживая и увлекая. Звуки сплетались в несложную мелодию народной песни, такой родной и знакомой, той, что пастухи поют темными вечерами у полевого костра. Цымбалы быстро подхватили соловьиную трель, усиливая волшебство. Стешка рубака умел петь, и с этим не поспорить:
— А у нашего господаря стоит явор на дворе, — и гости ответили хором: — А ты пане господарю отворяй ка двери все[1].
Все сладилось, Стефан, выдохнув, подмигнул впечатленной чернобровой девице, победно окинул зал и… столкнулся взглядом с синими очами. Маричка?! Да точно она! Племянница самого хранителя в простой одежде холопки сновала за спинами гостей, бесшумно скользя с остальной прислугой. Она презрительно фыркнула и тут же отвернулась, забирая грязную посуду и унося ее прочь.
Стефан, уже не обращая внимание на продолжавшую литься со всех сторон похвалу, растерянно сел на древний трон Яворонов.
— Что она делает среди челяди? — зло прорычал он Адамусю.
— Балуется, — равнодушно пожал тот плечами, — я ж говорил — блажная, чего с нее взять.
Стефан мрачно насупился, ожидая, когда из кухни снова вынырнет Маричка, он даже позабыл позлорадствовать над задумчиво сидящим в углу Генусем. Что здесь вообще происходит? Шляхетка смиренно прислуживает за столом, ее дядька вместо того, чтобы обрядить ее в лучшие одежды, каких немало в чулане, и вывести в свет, довольно потирает руки и наслаждается тушеной говядиной. Да здесь не Маричка чокнутая, а старый филин похоже последний ум растерял.
— Пусть идет переодеваться и приходит как требует ее положение, — сквозь зубы процедил Стефан. — И сядет здесь, указал он место подле Адамуся.
— Нет, она этого не сделает, — с холодным спокойствием отрезал хранитель.
— Я, твой господарь, приказываю! — рявкнул Стефан.
— Ну, пойди ей сам прикажи, — усмехнулся старый филин, расслабленно откидываясь на лавке.
— Вот и пойду, — поднялся Стефан.
— Господарь танцевать желает, — снова «очень вовремя» взлетел с места Генусь.
Цимбалы брызнули задорной плясовой. Стефану смело перегородила дорогу чернобровая девица, успевая оттереть других претенденток. Ой, бойкие здесь девки! Да нужна-то похоже лишь одна. Танцевал Стефан куда хуже, чем пел, местный пляс он и вовсе не знал, все время путаясь и рискуя оттоптать красотке ноги, а глаза блуждали в поисках холопского чепца. Крульские шляхтичи последовали примеру своего господаря и тоже повскакивали с лавок, расхватывая разрумянившихся от вина панночек. Вообще после песни Стефана словно прорвало плотину: достойные мужи расслабились, повеселели, полились шутки и здравицы; мамаши снисходительно отпускали дочек резвиться, но напоминая, что крутиться нужно в первую очередь вокруг молодого господаря. Поэтому Стефан оказался в плотном кольце красоты, и вырваться уже не мог, выводя в круг танца то одну, то другую девицу. Кажется, Маричка мелькнула еще раз. Да вон она, понесла обратно пустую крынку. Появится ли опять?
— Я по надобности, — грубовато «отпросился» Стефан у очередной «невесты» и рванул за исчезнувшей в дверном проеме синеглазой.
Простой паренек снова победил в нем несущего груз обязанностей господаря.
Глава XII. Разговор
Стефан, ускоряя шаг, завернул за угол, куда спешили все служанки, но отчего-то Марички в толпе не обнаружил. Напрасно он всматривался в лица изумленных челядинок. «Значит, она свернула в другую сторону. Умеет эта синица прятаться».
— Чего господарь желает? — склонились служанки в почтительном поклоне.
— Да кабы я сам знал, — раздосадовано махнул рукой Стефан и, быстро развернувшись, почти побежал в противоположном от кухни направлении.
Широкий коридор вел, ну, конечно, как сразу-то не догадался, прямиком к чулану с тряпьем. Сейчас она снова пропадет и ищи ее тогда, стучись головой в толстые, шитые дубом стены. И Стешка, наплевав на приличия, полетел по крытой галерее, с заносом завернул в левое крыло, едва не врезавшись в стену, распахнул дверь одной из проходных комнат и…
Застал Маричку, зажатую в угол паном Яковом Баньковым. Юнец наступал, бормоча признания любви и пытаясь приобнять синеглазую, та, испуганно пятилась, отчаянно замахиваясь на него пустой крынкой.
— Ну, чего ты, дикарочка моя, боишься? Всего один поцелуй, — бойко тараторил Баньков, тонкой почти девичьей ладонью приглаживая свои белокурые кудри, — разве я урод какой?