"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

А Яшка Баньков и вправду не был уродом, скорее ангелочком из рождественского вертепа: нежное румяное личико с первым пушком на щеках и верхней губе, голубые, но не такие насыщенные как у синеглазой, а с пепельным отливом глаза, в обрамлении длинных телячьих ресниц, тонкий стан. Красавчик, одним словом. Но на Маричку его чары отчего-то не подействовали.
— Прочь поди! — раздувая ноздри, взвизгнула она, лопатками уже касаясь стены, дальше отступать было некуда. — Я ведь и крынкой приложить могу, — предупредила девушка.
— Глупенькая, я же женюсь, как честный человек, а этот только попортит тебя, а к алтарю не позовет. Да все болтают, что он вообще не наст…
Договорить пан Баньков не успел, Стефан схватил его за ворот и как соломенную куклу отшвырнул в сторону. Юнец, проехав по отшлифованному полу к противоположной стене, привалился на бок. Стефан подбадривающе улыбнулся обомлевшей Маричке, та, прижав крынку к груди, переводила затравленный взгляд с господаря на медленно поднимающегося на ноги шляхтича.
— Да как вы смеете?!! — мрачно с чувством собственного достоинства произнес Баньков, отряхивая жупан. — Я гербовый дворянин!
— Шел бы ты отсюда, гербовый дворянин, пока ноги не переломал, — равнодушно как от назойливой мухи отмахнулся Стефан.
— Я вызываю вас на дуэль, — запальчиво выкрикнул Яков Баньков, укладывая руку на эфес сабли.
Эх, отшлепать бы этого дуэлянта по одному мягкому месту, чтобы уважение имел и рот на чужой каравай не разевал, да слухи ненужные не разносил. В другое время Стешка так бы и поступил, но не сейчас. На него смотрит Маричка, а перед ним шляхтич, почти ровня, с которым нужно считаться, в противном случае можно получить с десяток недругов в лице оскорбленных дружков юнца. А эдак можно настроить против себя половину отряда. Незлобного и услужливого Банькова все любили и покровительствовали. Нравился он и Стефану пока между ними не встала синеглазая племянница хранителя.
— Ну что ж, я принимаю вызов, — усмехнулся Стефан, скрещивая руки на груди.
— Завтра на рассвете на заднем дворе, — краснея от своей значимости, произнес юнец, направляясь к двери. — Мой секундант вызовет вас.
«Секундант? Какая дурость! — подумал Стефан, играться во все это ему очень не хотелось. — Представляю, как будет ворчать Михась».
Баньков открыл дверь, из которой ранее ворвался Стефан, обернулся, прощаясь взглядом с Маричкой.
— Выберешь его, горько пожалеешь, — произнес юнец со злостью проигравшего.
Тяжелая дверь с громким хлопком закрылась, оставляя господаря и его синеглазую одних. Столько всего хотелось сказать, спросить, а тут все слова словно из головы вылетели. Стефан молча смотрел на девушку, а она на него. Они стояли и стояли. Что-то между ними возникло, какая-то тоненькая ниточка успела протянуться несмотря на все встречи, одну чуднее другой.
— Будешь горевать, если он меня завтра перерубит? — глупо пошутил Стефан.
— Да, буду, — тихо прошептала Маричка, но напрасно сердце парня скакнуло, радостно ударяясь о грудную клетку, потому что синеглазая тут же добавила, — ведь это я должна тебя убить, — а в синих очах вызов — вот я какая смелая и совсем тебя не боюсь.
— За что ты меня на небеса желаешь отправить? — посерьезнел господарь.
— Твой отец послал убийц погубить мою семью, — с большим трудом смогла выговорить Маричка, и было видно, что слова дались ей очень тяжело.
— Ложь! — взвился Стефан. — Мой отец такого сделать не мог… — он оборвал себя, а потом уже ровным тоном добавил: — Король Богумил — благородный человек, он не мог вот так взять и убить невинных людей.
— Он послал своих псов нас захватить из-за этих приисков. Ненавижу янтарь. Враги врывались в дома, убивали людей, мой отец пал в бою, братья и мать… Все погибли. Я не могу дотянуться до вашего трусливого короля, его слишком хорошо охраняют, ты заплатишь за смерть моих близких, — в очах Марички засветился чумной блеск, как там, у городской стены, видно она уже тогда примерялась, сумеет укокошить Стефана или нет. — Я тебе об том в лицо говорю, не таясь. Можешь первым приказать меня убить, спасая свою шкуру, тогда я сравняюсь с ними и мне не будет стыдно, когда я увижу их на том свете, — голос сорвался, девушка выплеснула все, что хотела сказать, и опустошенно стояла, опираясь о стену.
 
— Тебя обманули, — с горечью произнес Стефан, — сначала ваши вцепились в глотки друг другу, а потом на пепелище пришли наши отряды, встав между кланами. Король остановил резню.
— Это тебя обманули, а все было так, как я тебе говорю, — высокомерно произнесла Маричка, вздергивая подбородок.
— Не веришь, так спроси Адамуся, «дядьку» твой стар и помнит, как все было! — снова начал горячиться Стефан, хотя собирался держать себя в руках.
— Дядьку хочет спокойной старости, ему дела нет, что государыня не отмщена! — тоже взорвалась Маричка, переходя на крик.
— Дядька, в отличии от тебя, умеет думать о будущем, а не о прошлом, — раздосадовано бросил Стефан.
— А я вот не умею и не хочу, у меня нет будущего, да мне и не нужно, — поджала губы Маричка, а в глазах такая тоска.
Кто внушил этой бедной девочке, что она должна стать орудием мести, положить свою жизнь на чужой алтарь? Наивная птичка-синичка, которую так легко обидеть.
Оба снова замолчали, продолжая вести диалог глазами. Надо как-то разрядить напряжение, проломить эту стену отчуждения.
— У тебя ноги красивые, — кашлянул в кулак Стефан, краснея. Вот, хотел нагло пошутить, а сам засмущался.
— Да как ты смеешь мне такое говорить?! — тут же тонкой лучиной вспыхнула Маричка. — Была б я мужчиной, так сама бы тебя вызвала.
— Ну, знаешь, я ничего не просил, ты сама их передо мной выставляла, — якобы обиделся Стефан, но рукой перекрыл девушке дорогу. «И чем я сейчас лучше приставучего Банькова?» — выругал себя господарь, но заставить отступиться не смог.
— Благородный шляхтич сделал бы вид, что забыл, — надулась синеглазая, подныривая под рукой Стефана, чтобы уйти.
— Устал я в благородного шляхтича играть, — честно признался Стефан, невольно выплескивая всю усталость последних недель.
Маричка удивленно повернулась, разглядывая Стешку каким-то новым задумчивым взглядом. Он буквально чувствовал, как она ощупывает его, отдавая часть тепла.
— А я тебе нравлюсь, — ляпнул Стефан, и сам не зная зачем.
Ну сейчас она оттопчется и по оселедцу, и по хамоватой наглости, и прочее. Стефан уже приготовился к ее словесным уколам, но Маричка вдруг заплакала — одна за другой по щеке скатились две крупные слезы.
— Синичка моя, ну ты чего? — Стефан бережно обнял свою зазнобу, прижался губами к легкому завитку на виске. Маричка выронила крынку и та, ударившись об пол, раскололась на мелкие черепки.
— Растяпа у меня женка будет, — шепнул Стефан, и запрокинув девичью головку нежно прикоснулся к мягким влажным губам. И Маричка не отстранилась, она доверчиво потянулась к нему, судорожно всхлипывая.
«Пропал ты, Стешка, пропал от прекрасной девы».
Так он не волновался даже в свой первый поцелуй, тогда Стефан сильно боялся, что опытная любовница высмеет его за неумелость, а теперь он замирал, до боли в груди желая, чтобы это почти невинное прикосновение понравилось бойкой синице. Его губы касались ее губ, знакомились, ласкали, заманивали, намекали на большее.
— Ты враг, я все равно тебя убью, — простонала Маричка, обнимая Стефана за шею.
Стефан ничего не ответил, крепче прижимая ее к себе. Поцелуй стал смелее, у обоих сбилось дыхание.
— Пусти, дурной, — отстранилась синеглазая, — ты там завтра поосторожней, — провела она ладошкой по зеленому сукну на груди Стефана, — у шляхтича того, молодого, руки сильные, не забывай, что это я должна…
— Меня убить, — усмехнулся Стефан, пьянея от счастья.
Дверь позади снова скрипнула. Маричка испуганно отшатнулась от Стефана и пропала, ускользая в ненавистный чулан.
«Кого там черти принесли?!» — дико раздражаясь, повернулся Стефан. Ну, конечно, кого же еще! Пан Генусь Невесский собственной персоной.