Всеблагое электричество

— Иди спать, — отпустил я кузину и криво ухмыльнулся: — Ну или чем вы там собирались заняться…
— Не язви, — поморщилась Софи и попросила: — Жан-Пьер, скажи, что все будет хорошо.
Очень легко и просто сделать приятное человеку, когда тебе это ничего не стоит.
Я улыбнулся и с уверенностью, которой вовсе не испытывал, заявил:
— Все будет хорошо.
Софи поцеловала меня в щеку и пошла к поэту, а я тяжело вздохнул и покачал головой.
Сказать просто, да только слова придется подкреплять делами, и уж в этом ничего простого нет и быть не может. Впрочем, какой толк беспокоиться о грядущем, если ты никак на него не можешь повлиять и лишь реагируешь на внешние раздражители?
Я выругался и опустился в кресло.
Завтра. Все прояснится завтра.
Лука проснулся на рассвете, пожаловался на пересохшее горло и попросил воды.
— Голова раскалывается, — вздохнул он, напившись. — И ногу ломит, сил никаких нет.
Я ввел его в курс дела, и громила усмехнулся:
— Ну, пока вас не будет, я уж как-нибудь посижу на стульчике! — Он попытался встать с кушетки, но тут же скривился от боли и повалился обратно.
Пришлось накапать в стакан с водой лаунданума.
Опиумная настойка помогла, очень скоро Лука расслабился и даже изъявил желание позавтракать. Я спустился на кухню и нагрузил поднос копченым мясом, сыром, маслом, паштетом и вчерашней выпечкой. Вино брать не стал, ограничился парой бутылок сидра.
Когда Лука перекусил и на его бледное лицо вернулись краски, я забрал «Веблей» и отправился в каретный сарай. Там вытащил из самоходной коляски поэта собственный револьвер, отпер люк в полу и спустился к подземному каналу.
Два всплеска и тишина, только волнами набегают на осклизлую ступень круги. Вот это и называется концы в воду.
Кстати, о воде…
Я напоил распряженную из коляски лошадь и насыпал ей овса, а когда вернулся в комнату, Лука уже спал, его широкое лицо было покрыто испариной, а тяжелое дыхание вырывалось из груди с явственной хрипотцой. Опасаясь разбудить раненого, я вернулся в коридор и наткнулся там на Софи и Альберта. Поэту нужно было уезжать, пришлось вновь спускаться на задний двор.
Все время, пока раскочегаривался котел, Альберт Брандт ходил вокруг самоходной коляски и придирчиво осматривал ее со всех сторон, затем тепло попрощался с Софи и укатил восвояси. Заложив в проушины створок каретного сарая брус, я повернулся к кузине и с улыбкой заявил:
— Ну теперь, держу пари, он здесь еще не скоро объявится!
Софи смерила меня уничижительным взглядом.
— Ты плохо его знаешь!
— Не так всесторонне, как ты, факт, — кивнул я и ухмыльнулся. — Всесторонне, какое точное определение, согласись?
— Язви, язви! — мило улыбнулась в ответ Софи. — Посмотрим, как ты запоешь, когда я перезаряжу дерринджер!
— Туше! — вскинул я руки и уже на полном серьезе уточнил: — Твоя игрушка гладкоствольная, ведь так?
Хозяйка клуба кивнула, прикрыла рот ладонью и зевнула.
— Отдохни, а я пока присмотрю за Лукой, — предложила она.
— В этом нет нужды.
— Мне так будет спокойней.
Я подумал-подумал и спорить с кузиной не стал. Поднялся в кабинет графа Гетти, повесил пиджак на спинку стула и завалился на кушетку.
День будет длинным, отдохнуть и набраться сил вовсе не помешает.
Дьявол! Тогда я и понятия не имел, насколько длинным окажется это шестое сентября…
Антонио разбудил меня в начале одиннадцатого. Красавчик бесцеремонно уселся за рабочий стол графа, передвинул к себе пепельницу и закурил.
Я кое-как разлепил глаза и спросил:
— Ну что там?
— Сицилийцы залегли на матрацы, — сообщил Антонио. — Так просто Джузеппе теперь не достать.
— Этого и следовало ожидать, — поморщился я.
— Поговаривают, Джузеппе вчера встречался со старшим Ченом.
— Выходит, не договорились.
— Похоже на то. Ситуация у них патовая. Зарежут пару шестерок, этим все и закончится. Так вижу.
— Скорее всего.
Я снял пиджак со спинки стула и указал красавчику на дверь.
 
— Давай на выход.
Тот вдавил окурок в пепельницу и спросил:
— Куда-то собрался? Не хочешь сначала дождаться Гаспара?
Я покачал головой.
— Нет времени. Он может только к вечеру вернуться.
Антонио пожал плечами, вышел в коридор и предупредил:
— Лука просил принести оружие.
— Поднимался к нему?
— Ну да.
Пришлось идти в подвал. В пустующей каморке истопника я вытащил из комода заметно полегчавший саквояж и взял из него последний револьвер. Теперь в сумке оставался лишь маузер. Стоило бы пополнить арсенал.
Как оказалось, Антонио не просто проведал Луку, но и, шутки ради, притащил невесть где раздобытый костыль, и теперь громила всерьез вознамерился спуститься вниз.
— Успеешь! — остановил я его. — Пусть сначала доктор швы осмотрит.
Раненый громила поморщился и спросил:
— Оружие принес?
Я протянул ему рукоятью вперед «Веблей», выгреб из кармана патроны и высыпал их на тумбочку. Лука переломил револьвер, начал заряжать его, но сразу оторвался от оружия и попросил:
— Накапай лаунданума.
— Нога болит?
— Нет, руки трясутся, — ответил вышибала, который никак не мог попасть пулей в камору барабана.
— Думаешь, поможет?
— Еще спрашиваешь!
Я добавил в воду опиумной настойки и протянул стакан Луке. Тот одним махом выпил микстуру, уверенно зарядил «Веблей» и откинулся на подушку.
— Немного отдохну, — сказал он, устроил на груди руку с револьвером и закрыл глаза.
Я спустился на первый этаж и прошел в кабинет Софи. Та разбиралась с бухгалтерской отчетностью.
— Знаешь, Жан-Пьер, — оторвалась хозяйка клуба от платежных ведомостей, — а ведь Джузеппе кругом прав. Единственный реальный способ рассчитаться с долгами Марко — это начать сбывать посетителям кокаин!
— В подвале можно устроить опиумную курильню, — кивнул я, — а на третьем этаже поселить веселых девиц. Будешь бордель-маман. Поэта пристроим зазывалой.
— А ты?
— Стану выбивать долги.
— Не бросишь меня?
— Никогда.
Софи рассмеялась.
— Нет, Жан-Пьер, я лучше уступлю долю маркизу Арлину и пойду к нему на оклад, чем собственным руками разрушу все, что создавала эти годы!
— Возможно, мы еще отыщем бумаги Дизеля.
— Не напоминай лучше мне об этом! — поморщилась Софи, но тут же передумала, принялась перебирать пальцами жемчужное ожерелье и спросила: — Что Ольга?
— Она напугана, и ее точно кто-то преследует.
— Вопрос в том — кто!
Я кивнул. Вопрос был именно в этом.
— Съезжу пока по делам, не падай духом, — предупредил я кузину и отправился к черному ходу. Предупредил курившего там Антонио, чтобы смотрел в оба, а уже на улице нос к носу столкнулся с Гаспаром.
— Ты-то мне и нужен! — обрадовался испанец. — Я знаю, где прячется Джузеппе!
— Прячется? — усмехнулся я.
— Именно прячется, — подтвердил Гаспар. — Угловое здание на пьяцца Гальвани. Это окраина Итальянского квартала, если идти по бульвару Бенедетти, дом будет по правую сторону. Пьяцца Гальвани, номер четыре.
— Найду.
— Но в дом не попасть. Там не протолкнуться от сицилийцев.
— Хорошо, что-нибудь придумаю.
Я хлопнул вышибалу по плечу, глухим проходом между домами дошел до соседней улицы и поспешил к площади Ома. Новости заставили изменить планы, вместо визита в больницу округа Кулон решил заняться куда более неотложными делами и отправился в Итальянский квартал.
Имелся немалый риск попасться там на глаза кому-нибудь из парней Джузеппе и прямо посреди улицы получить ножом под ребра или поймать заряд картечи, поэтому я решил схитрить. На одном из перекрестков купил у цветочницы букет слегка пожухлых роз, затем остановил извозчика и после отчаянной торговли уломал старого венгра отвезти меня на пьяцца Гальвани всего за полфранка. Столько же посулил ему в случае опоздания девушки.