Идеальная девушка (СИ)

Возможно, действительно стоило послушать Марка. В последний раз.
— Тогда, у меня только один вопрос. Что с Энжинамитрин?
— Считаешь теперь ее кем-то вроде сестры? А ведь она даже не знает о твоем существовании.
Я проигнорировала насмешку, и Марк соизволил ответить:
— С ней все в порядке. Сдал ее папаше, вроде бы он запихнул дочурку в лечебницу. Если честно, мне незачем этим интересоваться.
Значит, игнорирует мои письма.
Возвращаясь в каюту, я размышляла, стоит ли написать отцу Энжинамитрин еще, и в каких именно выражениях. Возможно, лучше связаться с ее друзьями детства, от которых порой толку больше, чем от родных.
А вдогонку тянулись инструкции Марка, что спрятать, а что откорректировать в моей памяти.
  
Глава 12. Без слов
 
Место проведения суда держалось в секрете до последнего.
Крейсер блуждал по галактике, каждый день получая несколько новых координат. И вот, между экипажем прокатилась весть, что мы прибыли на место.
Отчаяние Марка оглушало, топило в себе… только я не верила, что оно настоящее. Он играл своими чувствами так же, как хотел играть с моей памятью и личностью. Ни взглядом, ни словом я не дала понять, что хоть частью применила его инструкции.
Геркахаанон выбрал места как можно дальше от него, и я устроилась у иллюминатора, наблюдая за спуском.
Под облаками тянулся тонкий инверсионный след, живо напомнивший об «игре с нитями» с родины Энжинамитрин — о широкой многометровой ленте, которой соединялись в воздухе летчики. Ветер бросал ее из стороны в сторону, крутил, вынуждая пилотов маневрировать следом за извивами ткани. Тут же пришли другие воспоминания: обратношерстая кошка, густая шерсть которой ложилась в любую сторону. Подруга Энжинамитрин подстригла кошке гриву, а та потом так никогда и не отросла…
Несмотря на то, что чужие воспоминания по-прежнему волновали сердце, Энжинамитрин осталась где-то в стороне. Наверное, я больше не могла ей стать.
Мы снизились. Стал виден огромный комплекс, раскинувшийся на земле кляксой. Еще с высоты я ощутила присутствие огромного количества людей — политики, адвокаты, представители «Лаус Гренд Корпорейт» а также некоторых других Компаний, пришедшие наблюдать за небывалым прецедентом, и множество других людей. Еще никогда не происходило столь масштабного разбирательства с Компанией, а обвинителем никогда не выступал служащий империи. К тому же, суть претензий пока держалась в тайне — огласить ее должны на первом слушании, что вызвало недовольство «Лаус Гренд Корпорейт» и повышенный интерес всех прочих.
Приземлившись, мы долго блуждали из корпуса в корпус, проходя обыски и проверки документов. Сначала я не испытала приятных чувств от того, что вынуждена из-за документов находиться рядом с Марком, но на третьем досмотре оценила эту волокиту по достоинству. Где бы еще имперцу пришлось вот так лишиться всех привилегий и ждать, пока какие-то ничтожества решат, пропускать его или нет?
На пятом досмотре я не удержалась, и выпустила немного крови из клапана рядом с локтем, когда моей рукой слишком сильно заинтересовались, и вскрикнула, притворившись, что мне больно. Суровая служащая, щупавшая меня, едва не хлопнулась в обморок, а Марк почти позеленел.
Так же, настроение подняло еще и то, что мою покупку он оформлял не за свой счет, а как служебные расходы — а это означало, реши какая-то инстанция меня конфисковать, он и слова сказать против не посмеет. Теоретически, конечно же. Но знать это все равно приятно.
Пройдя последние проверки, мы поднялись в огромный зал, рассчитанный на несколько тысяч человек. Он наполнялся постепенно. Сэйя и Геркахаанон заняли места близко к трибуне, неподалеку от них расположился отец Марка. Сам мерзавец выглядел как всегда самоуверенно, но это стоило ему определенных усилий — Заррону-младшему впервые предстояло выступать перед такой толпой, не говоря о том, что трансляция будет записываться и передаваться неведомо куда. Теперь-то он не сможет прогуляться по Тау Сианерт, всего лишь назвавшись чужими именем.
 
Когда зал наполнился до предела, я ощутила появление крошечного кораблика и тут же забыла как о Марке, так и в целом обо всем предстоящем.
Он приземлился на крышу купола зала, в специальную ячейку.
Спустился к нам на гравитационном лифте, в сопровождении всего двух охранников.
Я словно опьянела, впервые повстречав другого телепата, а Михаэль улыбался.
Говорили какую-то официальную билиберду, представляли телепата, человек рядом с Марком зачитывал вступление. Но все это происходило бесконечно далеко. Я стала песчинкой, одной из миллиардов звезд в галактике, крошечной точкой, одинокой, но соединенной с остальными узами гравитации.
Телепатическая сеть раскинулась через галактику, словно что-то осязаемое, скелет единого целого. Огромный галактический простор сконцентрировался в крошечной мне, подаренный тысячами других телепатов.
Если бы в детстве меня нашли, я бы была с ними. Меня бы любили не за то, что я совершила, не за победы или достижения. А просто потому, что я есть.
Боль от сожаления казалась почти физической, и я очнулась от транса. В уши тотчас ворвался шум, который я несколько мгновений не могла понять. Оказалось, прошло немало времени. Марк давно выступает, перечисляя злодеяния Компании:
— …семь с половиной лет назад «Лаус Гренд Корпорейт» выпустила на планете Хорс-Эгренд вирус альвиомедизус. Общее число жертв и все материалы расследования предоставляю в отчете.
На большом экране за нашими спинами развернулись длинные колонки бесконечно бегущих букв, зал наполнился светом тысяч голографических экранов — каждый из присутствующих мог ознакомиться с отчетом, просмотреть любую часть, как письменную, так и видеоматериалы с допросами очевидцев. Объем данных невольно внушал уважение — не верилось, что можно откопать столько за, в общем-то, довольно короткий срок. Хоть большинство пыталось говорить тихо, шум в зале поднялся близко к оглушительному.
Хаос, паника. Если бы Марк мог ощущать все эти реакции, то, наверное, наслаждался бы своим выступлением, но он сухо продолжил говорить о чудовищном истреблении всех, покидавших Хорс-Эгренд, о документах, бесстыдно утверждающих, что большинство этих людей живы и трудятся в других районах галактики. «Лаус Гренд Корпорейт» не рискнула за столь короткий срок вывести всех мертвецов из игры. Некоторых из покойников даже объявили в розыск, как подавшихся в бега преступников. Вероятно тех, кого кто-либо настойчиво пытался отыскать.
Лишь считанные единицы в зале задумывались о картине в целом, о том, что вскоре последует за докладом Марка. Даже те, кто трепетал от ужаса, представляя последствия, которые вскоре должны аукнуться по всей галактике, слабо понимали, сколько всего это заденет, сколько голов в итоге полетит. Зал постепенно охватывал ужас, разнообразный, но одинаково вызванный боязнью перемен. А открывшаяся сегодня кровавая тайна порождала безотчетную паранойю, закреплявшуюся на границе сознания как моллюски на днищах кораблей.
Представителей других Компаний беспокоил конкретно император и то, что он предпримет. Мелочное беспокойство о пустяках в сравнении с тем, что нарастало и вызревало среди звезд в эти самые минуты.
Марк, обделенный возможностью все это чувствовать, продолжал рассказывать поэтапно о произошедшей катастрофе.
Мелькали на экранах фотографии погибших, зловеще набухал график, отображавший числа. Присутствовавших сотрудников Компании «Лаус Гренд Корпорейт» тошнило — они представляли, столько еще заседаний, комиссий, разбирательств предстоит выдержать, слабо надеялись, что их заменят коллегами, причастными к делу и осведомленными. Но второго слушания у этого дела не будет. Все происходило в первый и последний раз.
Наконец, Марк перешел к главному, хотя об этом пока никто не подозревал, все полагали — хуже быть не может.
Рабство казалось мелочью, по сравнению со списком убитых, хоть присутствующие и сыпали проклятьями в адрес «Лаус Гренд Корпорейт», вынудивших стольких людей продать детей, лишь бы сохранить им жизнь.