"Фантастика 2023-160". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Это, что же, дворец Константина Петровича? — удивился Егор. — Зачем мы сюда приехали? Поздновато для развёрнутого доклада. В том смысле, что ночь на дворе.
— Дальше, Егорушка, ты поведёшь машину, — приоткрыв автомобильную дверку, объявила Александра. — Занимай моё место.
— А ты куда?
— Во дворец великокняжеский, конечно. Ведь обязанностей фрейлинских никто не отменял.
— Дождь же идёт. Промокнешь.
— Ерунда. Найдётся — во что переодеться. Здешние гардеробы — солидней некуда…. Всем — спокойной ночи. Не скучайте без меня. Можете даже отпраздновать — успешное завершение операции. Только, пожалуйста, безо всяких там пьяных излишеств и прочих непотребств. Надеюсь на ваше благоразумие, дамы и господа. Всех благ…
Она, покинув «Волхов», уверенно зашагала к кованым воротам и вскоре скрылась — в пелене дождя.
В голове у Егора непроизвольно зазвучало короткое стихотворение, написанное им самим — много лет тому назад и совсем в другом Мире:
 
 
Лёгкой походкой, словно играя,
 
Будто — чуть-чуть дразня,
 
Ты подошла к остановке трамвая
 
Из пелены дождя…
 
 
 
Ты подошла, и Мир изменился,
 
Как-то внезапно, вдруг…
 
Мир изменился, ты только — смеялась.
 
В плотном кольце подруг…
 
 
 
Гром прогремел, и Боги проснулись,
 
Словно зачем-то, для…
 
Наши трамваи вновь разминулись —
 
В той пелене дождя…
 
 
Они, как Александра и посоветовала, слегка отпраздновали «успешное завершение операции». Именно, что — слегка. И, главным образом, потому, что семье Степных не терпелось уединиться в приватном узком кругу и плотно-плотно пообщаться. А какой праздник — без его главных персонажей-виновников? Правильно, никакой. Так, одна сплошная маята — пошлая, скучная и насквозь надуманная. Поэтому уже через сорок пять минут — после начала — дружеская пирушка завершилась, а все её участники и участницы разбрелись по своим спальням.
Впрочем, не все.
— Не хочется мне спать, — пробормотал Егор. — В том смысле, что без моей Сашеньки. Не хочется, и всё тут…
Пробормотал, а после этого поднялся на третий этаж, в свой графский кабинет: переоделся в удобную домашнюю одежду, включил компьютер, ввёл нужный пароль и принялся вдумчиво знакомиться с файлами, созданными его «предшественником».
— Очень интересно, — увлечённо вглядываясь в экран монитора, негромко комментировал Егор. — Целое море весьма ценной и однозначно-полезной информации. Пути нелегального и полулегального перемещения за рубежи нашей Родины. Пароли и явки, включая бразильские, обеспечивающие прямой путь к Порталу, работающему «на выход» из этого Мира. Очень интересно и, главное, познавательно…
Изучение информации затянулось, за окнами начало медленно, но верно и настойчиво сереть.
— Рассвет приближается, — прошептал Егор. — А жены всё нет и нет. В сон клонит. Глаза слипаются. Надо бы принять чего-нибудь…э-э-э, тонизирующего. Например, бодрящей ежевичной наливки…
Он, покинув кабинет, спустился в столовую и наполнил высокий хрустальный бокал — почти до краёв — густой жидкостью благородного аметистового цвета.
Дверь — с едва слышным тоненьким скрипом — приоткрылась, и в столовую вошла она, Александра: в простеньком светлом платье, небрежно причёсанная, бледная и очень усталая.
— Егорушка, почему ты не спишь? — отстранённо улыбнувшись, спросила супруга.
— Тебя жду. Чтобы лечь вместе.
— Если ты — про выполнение супружеского долга, то, извини, мимо. Устала я сегодня очень. Практически вымоталась. Засыпаю на ходу. Всё, пошла в спальню. Ляг, милый, пожалуйста, в своём кабинете и не сердись. Будь так добр…
Она развернулась и — неверной походкой — направилась к коридору, ведущему к лестнице.
 
— Подожди, — попросил Егор.
— Что такое?
— У тебя — чуть ниже правого уха — какое-то маленькое пятнышко. Тёмно-зелёное.
— Ерунда, — медленно провела пальцами по шее и ключицам Александра. — Обыкновенный банный листик. То есть, берёзовый, с веника. Прилип, понимаешь…. Всё, встретимся позже, во время позднего завтрака. Или же, например, раннего обеда…
Александра ушла.
«Берёзовый банный листик?», — вкрадчиво напомнил о своём существовании вредный внутренний голос. — «А, ведь, в этом Мире не принято — среди благородных людей — супругам в баню вместе ходить…. С кем же тогда наша Аль предавалась (заметь, глухой ночью), банным процедурам? С другими нежными и трепетными фрейлинами Двора великокняжеского? Ну-ну. Свежо предание…. А заметил, братец, что у неё на стройной белоснежной шее — недалеко от прилипшего банного листика — имеется свежий нежно-розовый засос? Оставленный, извини, совсем и не тобой…».
Сердце застучало — бешенным индейским тамтамом. В голове поплыл — призрачными мятыми полосами — светло-сиреневый туман. На лбу выступили мелкие бисеринки ледяного пота.
Егор выпил — в два-три жадных глотка — фужер ежевичной наливки. Снова наполнил фужер. Выпил. Выдохнул. Рванул, отрывая пуговицы напрочь, ворот рубахи. Пробормотал — сквозь хриплое дыханье:
— Душно-то как, сил нет. Кислорода не хватает…
Он вышел на свежий воздух. Вздохнул полной грудью. Медленно, пройдя между мраморных фасадных колонн, спустился по широким ступеням каменной лестницы.
На востоке медленно и печально разливалась ало-розовое марево зари, но солнышко ещё не показалось из-за далёкой линии горизонта. В густой листве деревьев и кустов приветливо щебетали, бодро перепрыгивая с ветки на ветку, мелкие пичуги.
Чуть в стороне от главного входа в графский особняк — на синей садовой скамье — сидела, крепко обняв морщинистыми ладонями свой чёрный посох, старенькая монашка в тёмной бесформенной рясе: серо-пегие космы волос, длинный нос, украшенный тёмно-бордовыми бородавками, один глаз — очень узкий и светло-светло голубой, второй — с жёлто-серым бельмом.
«Сегодня она ещё больше похожа на знаменитую прорицательницу Ванду из моего прошлого Мира. Практически — один в один…», — подумал Егор и вежливо поздоровался:
— Доброго вам утра, матушка Варвара.
— А, господин сиятельный граф пожаловал, — беззубо улыбнулась старушка. — Он же — Старший Ангел. Он же — упрямый Странник…. И тебе, добрый молодец, светлого Пути.
— Спасибо…. Разрешите вопрос?
— Конечно. Спрашивай, отрок. Отвечу — как смогу.
— Э-э-э, — замялся Егор. — Вот, фрейлины Дворов великокняжеских. Да, и Императорского Двора…. Какие у них обязанности? Основные обязанности, я имею в виду?
— А то ты сам не знаешь?
— Знал, конечно. Но, извините, позабыл. Контузия. И, как следствие, частичная амнезия.
— Ну, да. Амнезия, — многознающе усмехнулась монашка. — Куда же без неё настоящему Страннику…. Основная обязанность современных российских фрейлин — плотски ублажать Императора, Великих князей, их ближайших родственников, ну, и всех прочих — на кого укажет Высокое Лицо. С искренним и неизменным усердием ублажать.
— С искренним? Ты ничего, бабушка, не путаешь? Может, по принуждению?
— На раннем и нежном рассвете плохо путается. Да и не врётся совсем…. С искренним усердием, господин сиятельный граф. С ним самым. И никак иначе. Так заведено. Старинные благородные традиции, великая честь и всё такое прочее…. Теперь-то, надеюсь, понимаешь, почему нынешним фрейлинам запрещено рожать?
— Чтобы, не дай Бог, случайно не возникало династических казусов и конфузов? — с трудом сглотнув слюну, предположил Егор. — Мол, кому они нужны, эти незаконнорожденные отпрыски? Как императорские, так и великокняжеские?
— Никому не нужны, — подтвердила старушка. — Одна маета от них и интриги всяческие. Поэтому все фрейлины и «снабжаются» сверхнадёжными спиралями женскими, гинекологическими…. В этом обычае, кстати, заложен ещё один важный и мудрый аспект, — понимающе усмехнулась. — Очень многие женщины — в молодые годы — склонны к легкомысленному плотскому поведению. Мол, коварные гормоны безостановочно бродят по телам молодым и трепетным, не давая покоя. Всерьёз — не давая…. По себе знаю. Не всегда же я старенькой монашкой была…. Короче говоря, многим дамам — прежде, чем стать образцово-показательными «матронами» (то есть, идеальными и высокоморальными хозяйками приличных домов), — необходимо хорошенько «перебеситься». Так уж, видимо, угодно матушке-природе, ничего не попишешь. А раз так, то пусть, мол, этот процесс проходит в окружении персон безусловно-благородных, а не чёрт знает кого и чёрт знает где. Конюхи там всякие имеются в виду. Ну, и сантехники-черти, иже с ними…. Прости, Господи, что поминаю всуе «нечистого». Грешна. Ох, грешна. Отмолю потом — многократно. Не сомневайся…. Как, сиятельный граф, страдающий амнезией частичной, доходчиво я объяснила ситуацию?