Побочный эффект (СИ)
— Видите ли, Альбус… — голос Снейпа был полон сарказма. — Как это ни странно, время от времени некоторым студенткам приходит в голову блажь влюбиться в меня. Им кажется, что они в силах приручить такое страшненькое и несчастненькое чудовище. Они начинают бросать на меня томные взгляды, красноречиво вздыхать и всячески усложнять мне жизнь, вечно путаясь под ногами. Некоторые даже стишки писали. Паркинсон, к счастью, до этого не дошла, но недвусмысленно демонстрировала мне свои чувства.
— Бедный Северус, — сочувственно вздохнул Дамблдор. Глаза его при этом смеялись. Снейп бросил на него уничтожающий взгляд и продолжил:
— Видимо, Паркинсон очень обиделась на меня за то, что я не обращаю на неё внимания. И таким образом решила отомстить за непризнание силы её женского обаяния.
— Вполне логично, — кивнул Дамблдор. — Но почему она выбрала для мести тебе именно Лавгуд?
Снейп задумался, а после хмыкнул, как будто почувствовал удовлетворение от того, что нашёл решение:
— А вы видели эту Лавгуд? — спросил он. — Вся школа считает её сумасшедшей. Самый лучший способ дискредитировать меня — пустить слух, что я связался именно с ней. Во всяком случае, другой причины я не нахожу.
Говоря это, Снейп желал только одного — чтобы девчонка, если она сейчас слышит этот разговор, всё поняла правильно и не обиделась. В конце концов, должна же она понять, зачем он это делает и насколько ему самому больно говорить про неё такие вещи. Вернее, не понять, а почувствовать… Вы слышите меня, мисс Лавгуд?
— Пожалуй, я соглашусь с тобой, Северус. Женщины, на которых не обращают внимания, способны на многое… Особенно, если они — слизеринки.
Дамблдор испытующе взглянул на Снейпа — подхватит ли тот тему об особенностях слизеринского характера или нет. Он был в хорошем настроении и ему хотелось немного подразнить этого мрачного, серьёзного типа, в которого, вопреки всем его стараниям казаться монстром (а может быть, благодаря им) влюбляются молоденькие девушки. Но Снейп на его поддразнивание не отреагировал, а потому Дамблдор посерьёзнел и спросил:
— И что ты собираешься с этим делать?
— Разумеется, ей я не скажу о том, что знаю о письме. И… Как вы посоветуете, Альбус? Не стереть ли девчонке из памяти эту идиотскую влюблённость?
— Думаю, не стоит, Северус. Надеюсь, она вскоре пройдёт сама. Естественным, так сказать, путём.
— Но не наделает ли девчонка ещё больше глупостей, видя, что от вас не последовало никакой реакции? Она ведь писала письмо в надежде организовать мне большие неприятности.
— Можете поговорить с ней и сказать, что ей не удалось очернить вас, поскольку директор быстро понял, что это ложь и клевета. И если она не остановится на этом, неприятности будут уже у неё.
— Пожалуй, я так и сделаю.
— Ладно, Северус, иди. И спасибо тебе за мазь, — Дамблдор машинально коснулся больной руки.
— Не за что, — буркнул Снейп, поднимаясь из кресла и подходя к директору. — Покажите-ка вашу руку, Альбус.
Дамблдор послушно закатал рукав мантии. Снейп внимательно осмотрел руку. Чернота больше не увеличивалась, рука выглядела так же, как и во время прошлого осмотра.
— Проклятие не распространяется дальше, — констатировал Снейп. — Но, находясь в вашем теле, отравляет организм изнутри. Вы чувствуете себя хуже, Альбус?
— Немного, — Дамблдор опустил рукав. — Но пока вполне сносно. Твои снадобья — поистине чудесная вещь! Надеюсь, для себя ты тоже сможешь приготовить нечто неординарное.
Снейп поднял бровь:
— Для себя? Для этого мне нужно, по крайней мере, знать о ваших планах относительно меня.
— Не сердись, Северус. На каникулах я расскажу тебе обо всём, что тебе предстоит сделать. Разговор будет долгим и, скорее всего, одним вечером не ограничится. Ну а пока ты свободен. И поаккуратней с девочками, — Дамблдор широко улыбнулся, откровенно посмеиваясь над Снейпом. Тот скрипнул зубами и молча покинул директорский кабинет.
Дамблдор был доволен. Он считал инцидент полностью исчерпанным, оправдания Снейпа обоснованными, а поведение Паркинсон — вполне поддающимся логическому объяснению. Надо же! Паркинсон влюбилась в Снейпа! Чистокровная девочка из хорошей семьи — в нищего преподавателя-полукровку. И ладно бы ещё студентка Хаффлпаффа с добрым сердцем и склонностью всех жалеть. Так нет же — слизеринка со всеми присущими этому факультету амбициями, гордостью и претензиями. Дамблдор покачал головой и вновь углубился в чтение книги, прерванное появлением Снейпа.
А Снейп шёл по коридору, размышляя о том, что пару дней всё же стоит ещё воздержаться от занятий с Лавгуд. На всякий случай, вдруг Дамблдор устроил этот разговор для отвода глаз, а сам продолжит слежку. Пару или больше… А там Рождество, студенты разъедутся по домам… И она тоже уедет… От этой мысли больно сжалось сердце. Неужели ему ещё долго придётся обходиться без эти странных свиданий? Нужно было срочно что-то придумать. Может быть, даже воспользоваться этой драккловой Выручай-комнатой. Один раз, не больше. Но и не меньше.
Луна, всё время действия зелья тихонько просидевшая на своём любимом потёртом кресле в гостиной Райвенкло, не пропустила ни слова из разговора Снейпа с Дамблдором. Пока она ощущала себя Снейпом, она относилась к поступку Паркинсон философски. Она по-снейповски презирала её за совершённую глупость и размышляла о том, как нейтрализовать её «любовь» в дальнейшем. Но чем слабее действовало зелье и чем больше она ощущала себя Луной, тем больше злости и возмущения испытывала к Паркинсон. Мало того, что по её вине они сейчас не могут видеться с Северусом, так эта дрянь ещё пыталась доставить ему неприятности, вплоть до изгнания из школы!
Луна совершенно не думала о том, какие неприятности грозили ей в случае огласки. Но то, что могло случиться с Северусом, заставило её испытать сильный страх, пускай и задним числом. Если бы его действительно выгнали из Хогвартса — как бы она жила без него? Представив себе Хогвартс без Снейпа, Луна испытала такую тоску, пустоту и безысходность, что ей стало по-настоящему больно. Хорошо, что Дамблдор не поверил этому письму. И хорошо, что Северус вовремя всё узнал и отменил на время их занятия. Луна была готова терпеть столько, сколько нужно, лишь бы у её профессора не было неприятностей из-за встреч с ней. Он — сильный человек. Вон сколько он вынес в своей жизни. Если она любит его, она должна соответствовать ему, его мужеству, силе воли, терпению… И она сделает всё, чтобы быть достойной его любви. Нужно ждать — подождёт. Нужно терпеть — потерпит. Только бы никто не посмел облить грязью любимого человека. Только бы он не страдал.
Эти мысли успокоили Луну. Главное, что она поняла — Северус любит её и скучает по ней. И ему встречи с Луной нужны не меньше, чем ей с ним. Они избежали крупной опасности, а значит и дальше смогут продолжать видеться наедине. И это было хорошо.
Комментарий к Глава 39 https://vk.com/photo238810296_457240841?z=photo238810296_457241169%2Falbum238810296_275677851
====== Глава 40 ======
Red\Breathe Into Me
Evanescence\Missing (Instrumental)
Захваченная водоворотом событий и переживаний, связанных с Северусом, Луна не замечала почти ничего из того, что творилось вокруг. А между тем Рождество неуклонно приближалось. Снова за замёрзшими окнами падали снежные хлопья. Хагрид уже притащил – как всегда в одиночку – двенадцать рождественских ёлок для украшения Большого зала. Гирлянды остролиста и серебряной мишуры обвили перила лестниц. В шлемах пустых доспехов горели негаснущие свечи. А в коридорах с равными промежутками были развешены большие пучки омелы.
Луна в недоумении оглядывала украшенный к празднику Хогвартс. Неужели скоро Рождество? Так быстро? Хорошо, что она заранее купила папе рождественский подарок во время первых вылазок в Хогсмид. Волшебный ежедневник уже давно лежал на дне её чемодана, бережно завёрнутый в плотную бумагу. Луна представила, как папа будет записывать в него все дела, запланированные на несколько дней, а то и недель вперёд и как ежедневник всякий раз будет напоминать ему голосом Луны: «Папочка, не забудь сегодня полить сливы-цепеллины водой, настоянной в лунном свете. Бутылка с водой стоит в кухне за буфетом». Конечно, ежедневник можно настроить по-разному, в зависимости от вкусов владельца. Напоминать о делах, требующих выполнения, может милая фея, прекрасная волшебница, строгий маг и даже злой гоблин. Но Луна знала, что папе приятнее всего будет слышать её голос, поэтому сразу настроила напоминания на себя и свою и манеру говорить.