Побочный эффект (СИ)
С этим было просто. А вот что подарить на Рождество Северусу, Луна так и не придумала. Зная его нелюбовь к подаркам и праздникам, а также памятуя о прошлогодней неудачной попытке, Луна сперва откладывала решение этого вопроса на потом, а после и вовсе забыла о нём, как забыла вообще обо всём, кроме того, что касалось её занятий с Северусом и всех волнений и тревог, вытекающих их этих занятий. Теперь, когда Луна так неожиданно вспомнила об этом, она мучительно напрягала мозг в надежде придумать что-нибудь, но, как назло, ничего не придумывалось.
А ещё Луна поняла, что в последние несколько месяцев она очень отдалилась от своих гриффиндорских друзей. Если с Джинни она ещё встречалась на сдвоенных уроках Гриффиндор — Райвенкло, то с Гарри, Гермионой, Роном и Невиллом она виделась очень редко, лишь издали кивая им в Большом зале или мельком здороваясь во время перемен. Луна ничего не знала о том, чем заняты её друзья, что происходит в их жизни. Осознав это, она ощутила стыд. Как она могла быть настолько невнимательной к тем, кого считала настоящими друзьями и к кому испытывала искреннюю привязанность и благодарность за то, что они относились к ней не так, как все прочие?
Луна, всегда жившая в своём мире и редко обращавшая внимание на события, происходившие вокруг, но её не касающиеся, совершенно не замечала расстроенного лица Гермионы и довольной, вечно улыбающейся физиономии Рона. Тем более не замечала она взглядов, которыми Рон обменивался с Лавандой Браун и совершенно не подозревала того, о чём говорила вся школа: у этих двоих бурный роман, который они и не думают скрывать. Слухи о том, что кое-кто из девочек собирается подсунуть любовное зелье Гарри Поттеру, тоже прошли мимо неё.
Когда переживания, связанные с Северусом и грозившей ему опасностью, немного ослабели, и Луна поняла, что им обоим остаётся только ждать, когда уляжется буря, поднятая письмом Паркинсон и когда Дамблдор окончательно потеряет интерес к этому вопросу, у неё появилась возможность переключиться на происходящее вокруг.
Встреча в туалете с плачущей Гермионой оказалась для Луны полной неожиданностью. Она почему-то не могла представить себе, что и Гермиона может плакать. Но, тем не менее, факт был налицо — Гермиона стояла, склонившись над раковиной и умывалась холодной водой из-под крана. Можно было бы допустить, что лицо её стало мокрым именно от воды, если бы не горькие всхлипы с тяжёлым придыханием, которые она безуспешно пыталась подавить.
Луна услыхала плач, выходя из кабинки и поначалу не обратила на него внимания, решив, что это Плакса Миртл. Но, увидав склонившуюся над умывальником Гермиону, она сперва не поверила своим глазам, а после быстро подошла к Гермионе, которая как раз подняла голову, придирчиво разглядывая в зеркале красные от слёз глаза и припухший нос.
— Ты что, Гермиона? — спросила Луна, погладив её по плечу. — Что случилось?
— Рон… — всхлипнула Гермиона. В её голосе сквозило отчаяние, отчего у Луны сжалось сердце. — Он… Он передразнивал меня перед этими…
— Перед кем? — спросила Луна, обняв Гермиону за плечи и слегка поглаживая их.
— Ни перед кем, — Гермиона попыталась взять себя в руки. Она ещё раз плеснула на себя водой, выпрямилась и постаралась придать лицу, отражающемуся в зеркале, обычное уверенное выражение. Из груди Гермионы вырвался тяжёлый полувздох-полувсхлип, который она безуспешно попыталась подавить. Достав из кармана мантии волшебную палочку, она применила Осушающее заклинание и повернулась к Луне со словами:
— Всё в порядке, Луна. Пойдём?
Глаза у Гермионы оставались красными, голос дрожал. Луна, не знавшая, как утешить подругу, молча кивнула, обняла её за плечи и направилась с ней к выходу.
Выйдя в коридор, они обе столкнулись с Гарри.
— О, привет, Гарри, — сказала Луна, продолжая рассеянно поглаживать Гермиону по спине. — Ты знаешь, что у тебя одна бровь ярко-жёлтая?
Гарри не стал объяснять, что они только что на уроке трансфигурации пытались менять цвет бровей. Разумеется, не стал он распространяться и о том, отчего Гермиона выбежала из класса в слезах, оставив на парте половину своих вещей, которые он сейчас держал в руках.
— Привет, Луна, — ответил он, протягивая Гермионе забытые школьные принадлежности. — Гермиона, ты забыла в классе…
— Ах да, — выдавила Гермиона, взяла свои книги и поскорее отвернулась, чтобы Гарри не заметил вновь набежавшие на глаза слёзы. — Спасибо, Гарри. Ну, я пойду.
И быстро ушла. Гарри даже не успел сказать ей что-нибудь в утешение, хотя, честно говоря, он ничего подходящего и не мог придумать.
- Она немного расстроена, — сказала Луна. — Я сначала подумала, что там Плакса Миртл, а оказалось, Гермиона. Она что-то говорила про этого Рона Уизли…
— Да, они поссорились, — ответил Гарри.
Они вместе пошли по коридору.
— Он порой говорит очень смешные вещи, правда? — Луна сбоку взглянула на Гарри. — Но иногда он бывает недобрым. Я это заметила в прошлом году.
— Да, наверное, — задумчиво произнёс Гарри.
Луна, как всегда, демонстрировала удивительную способность говорить неудобную правду. Гарри в жизни не встречал другого такого человека.
— Ты как? Хорошо прошло полугодие?
— Да, неплохо, — ответила Луна, вспоминая всё, что происходило и происходит между нею и Северусом. Гарри ждал, что она скажет ещё что-нибудь, но Луна молча шла рядом, улыбаясь каким-то своим мыслям.
— Хочешь пойти со мной на вечер к Слагхорну?
Эти слова вырвались у Гарри прежде, чем он успел их удержать. Он слышал собственный голос будто со стороны.
Луна остановилась и удивлённо обратила к нему свои выпуклые глаза:
— На вечер к Слагхорну? С тобой?
— Ага, — кивнул Гарри. — Туда полагается приходить с кем-нибудь, ну я и подумал, может, ты захочешь… То есть… — Он постарался предельно ясно сформулировать свои намерения. — То есть, просто по-дружески, понимаешь? Но если тебе не хочется…
Он уже отчасти надеялся, что Луна не согласится. А Луна подумала, что, наверное, ей стоит принять это приглашение. Она устала страдать по вечерам, изнывая от невозможности увидеться с Северусом. Почему бы ей не развеяться, заодно показав ему, что она старается не унывать и терпеливо переносить разлуку. Ведь ему будет спокойнее, если он увидит, что она не мучается, а пытается занять чем-то время, которое вынуждена проводить без него. К тому же, возможно, на этой вечеринке будет и Северус? Луна открыла было рот, чтобы спросить об этом Гарри, но вовремя прикусила язык и ответила:
— О, нет, мне будет очень приятно пойти с тобой по-дружески, — она улыбнулась, и Гарри подумал, что такой счастливой улыбки он у неё ещё ни разу не видел. — Меня никогда ещё никуда не приглашали по-дружески. Это ты к вечеринке выкрасил себе бровь? Мне тоже так сделать?
— Нет, — твёрдо ответил Гарри. — Это я нечаянно. Попрошу Гермиону исправить. Значит, встречаемся в восемь в вестибюле.
Они двинулись дальше по коридору.
— АГА! — раздался откуда-то с потолка пронзительный голос, и оба вздрогнули.
Они и не заметили, как прошли прямо под Пивзом, который висел вниз головой и зловредно ухмылялся:
— Обормоттер Полоумную на праздник пригласил! Обормоттер в Полоумную влюбился! Обормоттер в Полоу-у-у-у-у-умную влюбии-и-и-и-и-ился-я-я-я-я-я! — Он умчался, продолжая хихикать и выкрикивать: — Обормоттер в Полоумную влюбился!
— Приятно, когда никто не лезет в твою личную жизнь, — сказал Гарри.
Луна ещё раз улыбнулась ему и сказала:
— До вечера, Гарри.
— До вечера, — рассеянно ответил он.
Мысль о том, что Пивз распускает по школе слухи о ней и Гарри, совершенно не волновала Луну. Мало ли что там кричит Пивз? Кто его слушает и всерьёз обращает на него внимание? Гарри пригласил её на вечеринку ПО-ДРУЖЕСКИ… Он считает её своим другом! По-настоящему считает! Луна чувствовала себя счастливой. У неё есть друзья и есть любимый человек, ради которого она готова на всё. А ещё у неё есть папа. Она любит их всех, а они любят её. Она нужна им, необходима. Разве это не счастье?