Живой проект

— Мое время не так дорого стоит, Верблюдов. Да и физиономия тоже. Мне нужны деньги.

— Миш, если ты не хочешь, чтобы я заляпал твою лестницу, оденься, и мы спокойно поговорим.

— Пройди в кабинет прямо, — указал Михаил направление, заходя в свою комнату. — Я буду через десять минут.

Когда одевшийся Михаил вернулся в кабинет, Верблюдов потягивал коньяк в хозяйском кресле.

— Я был уверен, что ты похож на земляного червяка, а единственный доступный тебе вид спорта — это курение на скорость.

— Пусть все так и остается. Но если я облегчил тебе задачу, заплати больше.

— Ты просто киндер сюрприз, дружище. Мне даже не нужно тебя уговаривать?

— Верблюдов, мы достаточно давно знакомы, ты тратишь время.

— Два миллиона.

— Это же контракт на год?

— Ну, добавь еще, что ты хорош и не понадобятся дублеры и дополнительное время дизайнеров и расходы на права владельца тела.

Михаил жестом согнал приятеля со своего места и устроился в кресле сам. Верблюдов сел напротив.

— Тебе что, действительно нужны деньги?

— Да.

Верблюдов с минуту молчал. Михаил смотрел на его губы, которые и подарили рекламщику эту кличку еще в школе. В институте он сменил фамилию на эту кличку. Он всегда был оригиналом, а Михаил знал его лет с пятнадцати, хотя Верблюдов был на три года старше. Познакомил их Кудасов еще до того, как сам узнал природу внимания к себе Верблюдова. Любовь будущего рекламщика свернулась и спряталась после многочасового методичного избиения, которого он не простил Петру и по сей день. При этом с Михаилом у них с первой встречи завязались ровные уважительные отношения. Виделись они довольно редко и в основном в клубах.

— Мне понадобится одобрение шефа, чтобы слить на тебя весь бюджет.

— Хорошо, позвони мне после этого разговора, и я скажу, буду ли я работать с вами.

— Миша, ты бываешь редкостной сволочью.

— Не делай из меня дурака, ладно?

Верблюдов покинул особняк Михаила в начале двенадцатого. Михаил лег спать с улыбкой на губах. Вытащить из Верблюдова шесть миллионов удавалось не многим. Он вспомнил разговор годовалой давности в клубе «На холме»: «да и деньги. Это круто!» — кричала тогда Лида, соревнуясь по громкости со слуховыми чипами собеседников и музыкой. С той ночи он ни разу не заходил туда и не видел ни Лиду, ни кого бы то ни было еще. Михаил подумал, что поставщика сигарет он не менял, а потому какая-то связь с Лидой у него все же была. Как и с любым человеком, подключенным к LSS LPI.

Он очень быстро уснул.





17




Два следующих дня он спускался на седьмой, чтобы поговорить с Робертом о программах мотивации, об изменении структуры отделов продаж в региональных офисах, о прогнозах, о чем угодно.

— Я могу вызвать ее сюда или отправить наверх, — не выдержал Роберт. В его голосе не было и тени насмешки. Быстрый взгляд, которым Михаил наградил собеседника, выдал его с потрохами.

— Она занимается аукционом?

— Да просто проси! Я не в курсе, Миша! Тебя здесь месяцами не бывает. Скоро весь этаж, да уже весь этаж…

Взглянув в глаза коммерческого директора, Михаил увидел сочувствие и смех. Не произнеся больше ни слова, он стремительно вышел.

— Верблюдов получил тебя? — Петр сидел на подоконнике и задумчиво протирал очки кончиком своего шарфа.

— У тебя работы мало?

— Обеденный перерыв, Мих. Ты скачешь по полярностям: раньше я был единственным, к кому ты относился по-человечески. Теперь ты со всеми вокруг мягче растаявшей шоколадки, а со мной как с дерьмом.

— Нет, Петь, это не так. Возможно, ты хочешь, чтобы это было так или считаешь справедливым такое отношение?

Петр промолчал.

— Мягче растаявшей шоколадки… — повторил Михаил, садясь за стол.

— Трахни ее, за чем дело стало? Над тобой скоро весь офис смеяться начнет.


— Петь, не путай меня с собой. Это ты можешь любить одну женщину, а спать со всем, что движется. Боже, откуда вы все узнаете?

— У тебя на лице все написано. Я тебе еще два дня назад сказал: когда вокруг человека рушится мир, он может испытывать что угодно, но не беспричинную радость. Чего ты ждешь? Это из-за Ольги?

— Нет, она тоже не свободна.

— А существует баба, которая не променяет своего кого угодно на тебя?

— Я тоже несвободен.

— Значит из-за Ольги, — констатировал Петр.

— Из-за обоих.

— Отпусти Ольгу.

Михаил уперся взглядом в стену напротив. Могло показаться, что он не слышал.

— Она же не нужна тебе. Если и были чувства, то они давно прошли. Если тебе нужна эта девка, бери ее и отпусти, наконец, Ольгу!

— Я хочу уйти от Мишки. Помоги мне это сделать, — процитировал Михаил тихо.

С минуту в комнате можно было расслышать тиканье часов на запястье Петра.

— Ты — подонок, — процедил тот глухо.

— А ты тогда кто?!

— И как давно ты пасешь нас?

— Со дня покушения, — признался Михаил. — После разговора в машине.

Михаил вызывающе поднялся и Петр сделал над собой усилие, чтобы остаться на месте.

— Я же убью тебя, Мих. Ты полгода толком не спал, с тебя штаны сваливаются, а я на наркоте. Я даже не замечу этого.

Михаил полностью осознавал серьезность высказанного опасения и иронично заметил:

— Вот и вся любовь.

— Ты… — Петр сделал несколько стремительных шагов в сторону друга, но позволил ребру бюро, упершемуся в бедро, задержать себя.

— У тебя есть две недели, чтобы привести дела в порядок. После корпоратива я постараюсь больше не пересекаться с тобой.

Михаил не мог знать, сила какой любви удерживает Петра от последнего шага в его сторону. И потребовался весь ее ресурс, чтобы удержать его на месте.

Михаил сел в кресло одновременно с хлопком двери в приемной. Подняв лицо, он увидел стоящую в проходе Анну. Она нерешительно прошла к бюро и присела на ближайший стул.

— Мне сейчас нет необходимости находиться у вас дома, — начала она тихо, — на самом деле вообще нет необходимости… личной явки.

— Не сейчас…

Михаил какое-то время сидел молча. Потом на его лице начали сменять друг друга отраженные с экрана перед ним цветные пятна. Прошло минут десять, Анна молча ждала. Она то и дело поднимала взгляд на босса, и в какой-то момент не смогла отвести обратно. Михаил плакал.

В блестящих глазах отражались неразличимые картинки с экрана, в пальцах дымилась сигарета, а по щекам текли слезы, которых он сам, должно быть, не замечал. Ей стало страшно. Она поняла, что Кудасов приходил сообщить, что один из самых родных людей мужчины перед ней — умер.

Девушка вздрогнула, когда Михаил перевел на нее взгляд. В уголке губ появилась складочка, и он тихо признался:

— Калькулятор сломался, Анька.

Анна зажмурилась.

Она слышала, как Михаил стремительно поднимается и выходит в смежную комнату. Тогда она открыла глаза. Михаил вышел, чтобы не увидеть в них жалость.

Анна обошла стол. На экране сменяли друг друга детские и юношеские фотографии. На них без труда узнавались и Михаил и Петр и девочка с блестящими каштановыми волосами, напоминание о которой Анна находила по всему его дому, но даже запах которой там уже давно не жил.

Подойдя к окну, Аня сама не зная почему, разревелась.

Через несколько минут за ее спиной послышался сигнал вызова. Посмотрев на настольный интерком, девушка перевела взгляд на проход в приемную.

— Люда, Михаил Юрьевич в соседней… кабинете! — крикнула Анна, вытирая щеки.

Михаил вышел из смежной комнаты, но Людмила уже нажала отбой. Анна смотрела на него, стоя вполоборота и не видела следов переживаний, невольным свидетелем которых стала минутами раньше.

— Люда!