Живой проект

Федор Иванович прикрыл глаза и еле уловимо улыбнулся.

— Холодно сегодня, Сашенька, — пожаловался старик и развернулся в сторону входа в корпус корпорации.

— Конечно, — кивнул мужчина, — давайте вернемся.

Мужчины неторопливо брели в обратном направлении, когда Александр заметил невысокий гусеничный вагон немного позади закругляющейся стены станции.

— Что это за вагон?

— Ах, ты же не застал строительства! В этом году сдали тренировочный полигон. После очередной задержки с поставками материалов и оборудования Королев предложил Ашоту найти решение проблемы, и директор станции не сообразил ничего лучше, как наладить свою линию грузоперевозок.

— Я не слышал об этом.

— Не слышал о выделении из «Foodstuff Synthesizing» логистического направления в Live Project Logistic? Чем же ты там занимался, в головном офисе?

— Работал.

Они уже дошли до входа на станцию, и ученый предпочел закруглить тему.





5




По вечерам, за два часа до ужина Александр приходил в тренажерный зал. В третий день своего пребывания на станции, нагоняя третий километр на дорожке, он заметил смутно знакомое лицо. Светловолосый мужчина с аккуратной бородкой направился прямо к нему и, пока он пересекал огромный зал с тренажерами, Саша вспомнил кто это.

— Ба, кто это у нас?! — воскликнул подошедший мужчина, — Саша!

Остановив дорожку, Александр спустился и подал руку:

— Здравствуйте, Валера.

Валерий входил в проектную группу Федора Ивановича, когда шла работа над его проектом, но вскоре после его «рождения» улетел на только построенную тогда станцию в Рын-песках.

— Ты, конечно, не поверил, что я узнал тебя после стольких лет, — Валерий тряхнул светлой головой.

— Я надеялся, — дружелюбно засмеялся живой проект, — но теперь понимаю, что зря.

— Федор Иванович сказал, что ты здесь, но эти дни запарка. Рад тебя видеть… живым.

Саша усмехнулся и не подал виду, когда два ближайших к ним человека удивленно обернулись. Валерий, как ни в чем не бывало, продолжал:

— Я слышал, что твой проект окончательно заморозили, но что с тобой стало, не узнавал.

— Я работал в финансовом департаменте в головном офисе, — с готовностью просветил его Александр.

— Вот как… — усмехнулся Валерий как-то странно, — считаешь это достойным применением твоего потенциала? Не для того мы тебя… — в этот момент Саша склонил голову, словно в ожидании удара, — создавали.

Александру показалось, будто вокруг стало тише. Он отчетливо почувствовал взгляды немногочисленных посетителей. Саша считал, что относится к своему положению спокойно. То, каким негодованием откликнулись в нем слова Валерия, в те годы бывшего младшим лаборантом, практически мальчиком на побегушках у группы Федора Ивановича, стало для живого проекта неожиданностью.

— Как вы, люди, говорите: «Пути Господни неисповедимы»? — усмехнулся Александр ледяным тоном. — Похоже, это мой случай. До свидания, Валера.

— Еще увидимся! — кивнул бывший лаборант в спину уходящего мужчины.

В столовой, привычно приметив высокую сутулую фигуру своего создателя, Саша направился прямиком к нему.

— Добрый вечер, Саша. Валера нашел тебя?

— Нашел.

— Мы отправляемся в новую жизнь! — воскликнул ученый, намереваясь изобразить нетерпение и радость, но выдав трепет, почти испуг. Саша взглянул на него озадаченно, а потом рассмеялся, как бы предлагая этим смехом руку помощи. Ему никогда не приходилось задумываться над тем, от чего профессор отказался ради возможности творить. Он и предположить не мог, что жизнь там, на большой земле, знакома ученому чуть ли не меньше, чем ему самому.

— Вас здесь еще что-нибудь задерживает?

— Кроме тебя? — улыбнулся старик, и это было ответом. — Я подумал, ты ведь еще не видел моря? Как ты смотришь на предложение провести пару недель в моем новом доме в Палермо? Я там ни разу не был и побаиваюсь, если честно.

— Я прилетел сюда только ради вас, Федор Иванович. Вы прекрасно знаете, что у меня обратный билет до Новосибирска через две с половиной недели…

— Ну, я не на Луну тебя зову, в самом деле, — улыбнулся ученый. — Полетишь с Сицилии.


— Конечно, профессор.

— Значит, решено?

— Конечно, если этому нет препятствий, — мягко ответил Александр, и ученый в этот момент нахмурился и тихо выругался.

— У тебя же нет разрешения на выезд, верно?

— Верно.

— Не подумал об этом. В любом случае, тебе его сделают не позднее, чем через три месяца. Я попробую ускорить этот процесс.

Саша повернулся к прозрачной витрине. Хотя бы ужин он мог выбирать себе самостоятельно.

Они расположились за свободным столиком на четыре персоны. Когда кто-то, проходя мимо, споткнулся о ножку пустого стула у их столика, оба подняли головы.

— Ой, простите, — воскликнула нарушительница спокойствия. — О, Саша! Рада вас видеть!

— Оля, — вспомнил Александр свою недавнюю спутницу. Без шапки и в оттаявшем виде она казалась значительно привлекательней. Почему-то первое, что он заметил: какие блестящие и натуральные у нее волосы. В офисе он не встречал таких блестящих голов. — Добрый вечер.

— А, вы прибыли на станцию вместе, — вспомнил ученый, — помню. Как вы устроились, Ольга? Вы присаживайтесь к нам, присаживайтесь.

Оля поискала кого-то в глубине зала и, поставив поднос на их столик, поблагодарила.

— Привыкаю потихоньку, — ответила она, и с исчезающей улыбкой уставилась на пустую ячейку у себя на подносе.

— Что там было? — Александр заметил ее растерянность.

— Два ломтика хлеба, — подняла она взгляд. — Где-то потеряла.

Живой проект и ученый переглянулись, Саша подавил смех. Посмотрел под стол, разыскивая исчезнувшие ломтики. Обнаружив пропажу, подобрал хлеб и ушел к раздаче.

Ольга с виноватой улыбкой смотрела на старика.

— Надеюсь, вы не лаборантка, милочка? — спросил тот в ответ на ее взгляд.

— Нет. Боюсь, подобная ответственность несопоставима с моей собранностью.

— Хорошо, что вы это понимаете, — усмехнулся Федор Иванович и продолжил поглощать ужин.

— Ваши новые ломтики, — Александр вернулся со свежими кусочками хлеба. — Возможно, от того же батона.

Ольга засмеялась и поблагодарила. Они приступили к ужину, и через пару минут Ольга решилась признаться:

— Вчера вечером я видела вас в тренажерном зале, но не решилась поздороваться.

Саша опустил поднятую вилку с формованной в фасолину растительной смесью, и посмотрел на собеседницу. После короткой паузы засмеялся и отправил еду в рот.

— Что смешного? — спросила девушка, обращаясь больше к старому ученому.

— Не знаю, — пожал тот плечами, — я тоже иногда боюсь с ним здороваться.

Теперь засмеялась и Ольга.

Саша знал, что Федор Иванович сегодня завершил передачу дел и мог покинуть станцию. Ничто и никто, кроме вызванного им живого проекта, не держало и не могло удержать его на станции. Два предыдущих вечера они провели вместе за шахматной доской. Федор Иванович был необыкновенно сильным противником, но перевес в выигрышных партиях оставался на стороне живого проекта. Сегодня старик обещал отыграться, но по завершении ужина сказался уставшим.

— Спокойной ночи, Саша, — попрощался он, — До свидания, Ольга. Не потеряйте голову.

Оля засмеялась, прощаясь в ответ. Саша в реплике ученого услышал совсем не то, что поняла сидящая за столом женщина, и усмехнулся по причине иной.

— Как вы оказались на дороге впереди нашего автобуса? — вспомнил Александр. Он закончил с ужином одновременно с Федором Ивановичем.

— Я села на другой. Они сами высадили меня, когда поняли, что я не своя. Это был то ли туристический, то ли исследовательский… или рабочий, почтовый. Я понятия не имею, но ехал он не в Певек, — она пожала плечами, будто сама себе удивлялась. — Они смотрели на меня, смотрели, а потом спросили: «Девушка, а вы кто?»

— М-да…

Ольга ела, глядя в тарелку так, будто еда постоянно убегала из-под вилки. Саша спокойно разглядывал ее, не опасаясь смутить пристальным вниманием. Ему нравился блеск каштановых волос, он казался необычным среди разноцветных голов: слишком настоящим, живым, естественным и здоровым. Нравились карие глаза с золотым ободком вокруг зрачка. Вероятно, это был эффект от глазного имплантата, но смотрелось исключительно естественно и органично. Именно в этих удивительных глазах зарождался смех, а потом воплощался на лице и в голосе. Будто понимая, что глаза предают ее, Ольга опускала веки, и приходилось ждать, когда она выразит словами то, что собиралась, и снова взглянет на собеседника. И ты снова увидишь солнечное затмение в ее глазах.

Ольга была примечательна четкостью черт. Она запоминалась, хотя красивой ее назвал бы не каждый. Возникало инстинктивное желание оградить ее от навязчивого шума, пошлости и неестественности. Ольга казалась слишком чистой, инородной в суете этой столовой… в любой суете.

— Что вы планировали на этот вечер? — спросил Александр.

— Продолжить знакомиться с материалами, доступ к которым получила только на станции.