Живой проект

— Я не могу поверить в это, — тихо сказал он. — Чем же, ты думаешь, я мог бы заняться после того, как ты вышвырнешь меня из корпорации?

— Миша, не надо…

— Ты подумала об этом? Зачем мне контрольный пакет акций корпорации через десять-двадцать-тридцать лет, дай бог тебе долгой жизни, если эти годы я не смогу управлять ей?

— Миша, в мире миллион возможностей! Ты… неприлично богатый молодой мужчина и при этом днем и ночью изводишь себя на работе, которая высасывает тебя до капли. Тебе тридцать три года, а ты не имеешь стабильных отношений. Мы одни из единиц, кто может себе это позволить, но я уже потеряла надежду увидеть внуков. У тебя даже хобби нет! Вся твоя жизнь — этот окаянный офис, который я ненавижу, который будто порабощает вас… сначала отца, теперь тебя, и вы гибните, сами того не замечая, делая-делая-делая этих треклятых клонов!

— В одном ты права, мама, — тихо согласился Михаил, — этот чертов офис — вся моя жизнь. И ты хочешь лишить меня ее.

— Да будь он проклят! — вскричала мать в диссонанс сыну.

— Это твое окончательное решение?

Лариса Сергеевна вытерла глаза и вздохнула:

— Да, Миша. Это мое окончательное решение. Завтра я лично приеду на собрание. Придется признать перед Пэттинсоном, что ты не обладал полномочиями заключать эту сделку от лица холдинга. С последствиями я разберусь сама.

Возникла продолжительная пауза.

— Мам, ответь мне, — попросил Михаил смиренно. — Ты делаешь это чтобы лишить меня этой работы или для того, чтобы сохранить для своих несуществующих внуков контрольный пакет акций?

— Я не…

— Только честно. Мы не так часто бываем откровенны друг с другом.

— И потому и потому, — сдалась Лариса Сергеевна, полагая, что будет винить себя за это остаток жизни. Но они на самом деле не часто были искренни друг с другом.

— Что в большей мере?

— Второе.

— Над чем ты думала эти два часа? Сколько ты можешь отдать?

— Полтора процента…

— Боже, мама! Как великодушно!

Лариса Сергеевна дернула головой, и Михаил подумал, что это мог быть какой-то новый симптом. Он погасил иронию и тихо уточнил:

— Если я найду обеспечение для четырех с половиной процентов, ты поможешь сохранить мне место?

— Да.

— Спасибо, мама, — кивнул Михаил. — Я люблю тебя.

— Я тебя тоже, сынок. Прости…





* * *


Михаилу было непросто решиться набрать этот номер. Он понимал, сколь мизерны шансы получить помощь. Когда на экране появилось знакомое лицо, Михаил вздохнул, отогнав подозрения, что само существование этих живых проектов — фикция. Но лишь когда собеседник понимающе улыбнулся, Михаил понял, что ляпнул:

— Здравствуй, Саша, мне нужна ваша помощь.

— Дэнис, Михаил, — поправил живой проект. — Для этого разговора тебе нужен Уно?

— Да, мне нужны все, кто принимает решения.

— Хорошо, тогда подожди, пожалуйста, несколько минут.

Михаил откинулся в кресле, закуривая. Дэнис отключил звук, и президент видел лишь его лицо, шевелящиеся губы, краткую улыбку. Потом Михаила резануло, как ножом. Он не знал, почему увиденное отозвалось в нем резкой, выкручивающей внутренности болью. Михаил смотрел, как на колени живого проекта забралась крохотная девчушка и ткнула пальцем в изображение Михаила. С минуту они сидели вместе, после чего женские руки забрали ребенка и Дэнис обрел голос. В тот же момент окно поделилось, и появился Уно. Михаил не мог выдавить ни слова.

— Здравствуй, Михаил, — сказал Уно. — Мы готовы выслушать тебя.

— У тебя дочка? — спросил президент после затянувшейся паузы.

— Да, — улыбнулся живой проект.

— А у тебя, Уно? У тебя тоже есть дети, семья?


— Да, Михаил. Почему тебя это удивляет? Мы можем себе позволить жить так, как считаем правильным.

Михаил покачал головой. Он не мог понять, почему напрямую связывает открывшееся ему в эти минуты с воспоминанием их недавней встречи, когда Дэнис говорил уверенно и спокойно и только австралийский акцент смягчал звучание его слов, но не смысл: «… если ты попытаешься купить голос России, я куплю весь остальной мир и мы раздавим тебя». Только сейчас он нутром понял, что в противостоянии победителем станет не он. И благодарил бога, что они не стали его противниками.

— Я понимаю, что не имею права просить вас о чем-либо, — сказал Михаил глухо, проигнорировав вопрос Уно, — но у меня нет выхода. У меня нет ни желания, ни времени юлить. Я взял на себя обязательство обеспечить голос, эквивалентный шести процентам акций Live Project Inc. Если до трех часов завтрашнего дня я не найду обеспечение, мне придется распрощаться с президентским креслом.

Денис положил пальцы на клавиатуру и спустя какое-то время отрицательно покачал головой.

— Подобная сумма не подлежит выводу, Миша. По крайней мере, в такие короткие сроки.

— Сколько у вас есть?

Они молчали.

— Миша, это уловка? Ты… — Дэнис улыбнулся, но в этой улыбке не было веселья, — ты…

— Нет, Дэн, это не уловка, — устало сказал Михаил. Надежды таяли.

— А твоя матушка не готова распрощаться ни с одной акцией? — вмешался Уно.

— Она даст полтора процента.

— Значит речь о четырех с половиной? — уточнил Денис. Михаил поднял на него взгляд, на мгновение потерявший ясность. Потом поспешно кивнул:

— Да.

— Сколько ты можешь купить до момента выполнения обязательств? — продолжал Денис.

Михаил посмотрел на часы. Теперь ему понадобилось несколько минут, чтобы выполнить нехитрые математические операции.

— Ноль девять процента или около того…

— С нашим… резервным фондом, — напомнил Уно.

Михаил поднял взгляд, в котором читалось страдание, и пересчитал:

— Полтора процента, если продам с себя даже носки…

— Какое выгодное это дело, работорговля, — беззлобно усмехнулся Денис и позволил себе улыбнуться. — Итого, речь о трех процентах.

— Да.

— У нас есть эти средства, Уно, — сказал Дэнис и не удивился, когда Михаил исчез с экрана.

Подойдя к окну, президент провел по лицу ладонью. Его потрясывало, но времени для эмоций не было, он вернулся в кресло с готовностью выслушать решение о своей судьбе.

— Как ты собираешься обеспечить возврат средств? — спросил Дэнис.

— Деньгами, в рассрочку. Не поставками же живых проектов.

Его шутку не оценили.

— Или вы ждете обещаний о содействии Александру и Высоцкому?

— Не ждем, — усмехнулся Дэнис, — но и деньгами не пойдет.

— Чего же вы хотите? Есть вариант сотрудничества UFW с Live Project Cosmetics…

— Акции Live Project Inc. один к двум, как только они перейдут к тебе.

— Что?! — Михаил поперхнулся сигаретным дымом и закашлялся. — Дэн, ты в своем уме?

— К кому, ты думал, обращаешься? — спокойно спросил живой проект.

Михаил откинулся на спинку кресла и неожиданно засмеялся:

— Твоя взяла.

— Уно, твое слово, — Дэнис приподнял подбородок.

Минуты, которые Уно размышлял, показались Михаилу часами. Уно глядел куда-то вниз, и могло показаться, что живой проект что-то прикидывает и просчитывает, но Михаил почему-то был уверен, что тот вспоминает. На его загоревшем лице с лучиками морщинок и отпечатком несгибаемой воли к жизни и силы, позволяющей держать в узде — всю жизнь — свою власть над людьми, сменяли друг друга грусть и радость, любовь и потери, прощение, стремление вперед и как итог — этот день и это решение:

— Конечно, Дэнис, — сказал Уно. — Я согласен.