Живой проект
Часть 156 из 162 Информация о книге
— Да. Конкретно смертельно опасного. — Эм… — Вер… — Ладно, поняла. Попробую сберечь твою попку. Обещаешь и на следующий День рождения прилететь без штанов? — Как там заморыш? — Пятачок! Ко мне! Вот он какой теперь. Михаил не сдержал улыбки и поднял ладонь, прощаясь. Он уснул под утро, но спал отвратительно. Поднявшись в десятом часу, Михаил посидел в общей столовой за чашкой кофе и спустился к проводникам. — Привет, — кивнула Ирина. Она сидела за столом у двери, дав задание проводникам, и явно дожидаясь его. По глазам было видно, что и ей эта ночь далась нелегко. — Привет, Ир. Пятнадцать минут до физподготовки. — Да. Михаил обратил внимание, что один из ребят недалеко от правой стены поднялся и стоит, внимательно глядя на них. — Что случилось? — спросил Михаил. Парень хмурился и молчал. Тогда Михаил аккуратно прошел к юному проводнику и, пожав его плечо, пообещал: — Все будет хорошо. — Нет. — Ты не можешь этого знать, малыш. Парень указал подбородком на Ирину у двери: она может. — Она видит только плохое. А в мире очень много хорошего. В это стоит верить. И за это стоит бороться. Ты понял? Парень кивнул и опустил взгляд, но не стал садиться. Михаил полагал, что значительная часть информации в этой аудитории распространяется без слов и, не желая мешать, вернулся к экстрасенсу. — Ир, не надо их нервировать. Считай, что ты новорожденному младенцу показала, как убивают отца. Если ты не можешь держать себя в руках, отдохни. — Прости, Миш. — Это не было советом… — заметил он. — Конечно, я поняла. Кивнув, Михаил развернулся к двери, но Ирина вцепилась в его руку: — Но это конец! Я не вижу ничего дальше! То же самое было год назад, два года назад. И всегда это — конец! — Значит, дальше будет только хорошее, — заверил Михаил, не оборачиваясь. — Или не будет ничего… — Или не будет ничего. 27 В проулке было темно. От мусорных контейнеров, за один из которых Кудасов то и дело пытался зацепиться, чтобы подняться, тянуло холодом. Его трясло крупной дрожью. Капли пота скатывались по вискам, оставляя тонкие светлые дорожки. Мышечные судороги то и дело выгибали и ломали тело. Казалось, кости завязываются в узел. Болела кожа, даже волосы. Новый хозяин мотоцикла был не очень рад, когда машина решила вернуться к своему хозяину. Дилер, принявший в уплату мотоцикл, не растерялся и проследил за железным конем. Петр не рассчитал силы, ориентируясь на себя здорового. Досталось и ему и мотоциклу: разбили все, что можно было разбить. Покалеченный железный друг остался где-то на соседней улице. Сигнал его теплился на карте, видневшейся на периферии зрения. Петр обещал вернуться, если выживет. Индикаторы фильтров зашкаливали. Даже если он примет дозу, фильтры не в состоянии будут справиться с ней и пойдут в разнос, отравляя весь организм. Он не знал это наверняка, но проверять на практике хотел меньше всего. Какой-то азиат споткнулся о его ногу и смачно выплюнул: — Лаовай… Петр завыл, хотя ушиб был явно незначительный. Нужно было выбираться, но он не находил сил поднять себя с земли. С трудом подобрав ноги, он приготовился предпринять очередную попытку встать, но новый приступ вытянул его по мостовой. Казалось, прошла вечность, пока Кудасов, превозмогая боль и слабость смог добраться до узкой улочки, на которую выходил проулок. Вцепившись в угол дома, Петька жмурился от режущего глаза света. Все должно было быть иначе. Мимо изредка проезжали машины. Редкие прохожие брезгливо косились на трясущегося нарика, обходя его по дуге и морщась. Когда практически перед ним на другой стороне дороги остановился седан с родным логотипом на корпусе, Петр собрал все оставшиеся силы и рванулся к нему. Визг прохожей привлек внимание окружающих. Кудасов отшатнулся от чуть не сбившей его машины и растянулся на капоте седана LPС. Неестественно выгнув назад шею, он на мгновение крепко сжал челюсти, чтобы последующий приказ прозвучал членораздельно: — Идентифицируй меня! Молодой парень нервно сглотнул и выскочил из автомобиля. — Иден… ци… КТО Я?! — возопил Кудасов, превозмогая отчаяние и боль. — Вы п-пакетик чипсов! — послушно отрапортовал водитель. Очередная судорога заставила Петра замычать. Он упал с капота и свернулся калачом у ног парня, пережидая мгновение особенно нестерпимой муки. — Не чип… лицо… — Матерь божья… — парень упал на колени, — вы П-п… — Доставь меня… сюда. * * * Понаблюдав за началом занятия по физподготовке, Михаил направился в бассейн. Тело требовало работы, бурлящая энергия — выхода. Прыгая в изумрудную бездну, он подгонял себя и время. «Знать жизнь и прожить ее — не одно и то же» — думал он, обращаясь к Ирине. «Наверняка, я упускаю множество возможностей и не вижу массу выходов, но я больше не могу и не хочу ждать и прятаться, прятаться и ждать» — оправдывался он перед собой и Григорием, который наверняка имел бы что сказать, знай о надвигающейся на бывшего шефа опасности. Только я знаю адекватную цену своим желаниям. Только я могу ее назначать. И я верю тебе, Анька: ты не разменяешь мою жизнь на что-то менее ценное. Я верю тебе. Пусть я влюбленный дурак, но и это — мой выбор! Я имею право надеяться на лучшее. Я имею право бороться за это лучшее. А ты имеешь право решать, что является лучшим для тебя. Имеешь право положиться на меня, даже если это право не морального свойства. Он вынырнул и ударил кулаками по воде. Дыхание сбилось, но теперь не из-за прокуренных легких — просто Михаил смеялся. Мы с тобой те еще философы, Анька. Даже если твое знание о мире — мозаика из всех существующих в открытом доступе баз. Даже если твое мнение — перемолотая в мясорубке нашего времени жажда жить в соответствии с мертвыми устоями и забытыми традициями. Даже если твоя логика построена на многоходовом эгоизме, в итоге мы придем к одному и тому же. Разными дорогами, разными средствами, но знак помыслов совпадает, а значит рано или поздно будет точка, де мы встретимся. Сегодня… или завтра. Сегодня. Трекинг людей из контакт-листа был выставлен на километровую дальность. Михаил проплывал девятый круг, когда сигнал Анны появился в ближайшем радиусе и стремительно приблизился. — Вика, открой купол, предупреди охрану, что я сам встречу. — Михаил Юрьевич… — Я вижу тебя, Анют. Поднимаюсь. Он уже вылез из воды и стремительно шел к раздевалкам. Восемь минут спустя руководитель существующего лишь «на бумаге» отдела анализа тендеров LSS LPI вышел из раздвижных дверей на посадочную площадку. Сказать, что Михаил был рад видеть ее, значило здорово преуменьшить, но на его лице не было улыбки. — Михаил Юрьевич! — Анна спустилась с трапа и встала как вкопанная. Михаил замер у дверей, разглядывая столь долгожданную гостью. Немного успокоившись, подошел. Перед глазами яркими вспышками пронеслись воспоминания трехмесячной давности, когда под действием впрыснутых жучками галлюциногенов он в мельчайших подробностях и жутчайшем натурализме наблюдал то, что и в страшном сне не приснится. Крепко обняв девушку, Михаил прошептал ей в макушку: — Я ждал тебя. Рудольф Викторович наблюдал их встречу из чистого любопытства. Не часто на Песок-2 садились беспилотники женщин Королева. Да и женщин этих было чуть. Президент никогда не проявлял чувства на людях. Он вообще не проявлял чувств и потому в наличии их у Михаила общественность логично не верила. Именно поэтому директор станции Песок-2 так долго и удивленно смотрел на встречу Михаила с прибывшей девушкой. Узнать, кто прилетел и кого Королев пошел встречать сам, в операторскую прибежали посмотреть и сотрудники СБ. Несколько мужиков сгрудились перед разделенной на квадраты стеной и так и стояли, воочию наблюдая и смакуя подробности слишком закрытой и неинтересной личной жизни еще недавно большого босса. — Что с тобой? — Михаил с беспокойством наблюдал, как Аня потирает лоб и висок, будто от его объятий у нее разыгралась мигрень.