Живой проект

— Глеб Саныч, вы это видели?

— Ты все же поставил себе эти экраны в глаза? Не споткнись о реальность, дружок.

— Пока временные линзы. В клинике сказали, в таком возрасте к ним надо долго привыкать, чтобы не натыкаться, да, и чтобы не потерять зрение.

— Или чтобы вытащить из тебя побольше денег за частое обслуживание.

— Или так, — добродушно согласился Шурик, стягивая куртку и вешая на гвоздь у двери.

— Ты голодный?

— В офисе поел. Так вы видели? Видели, как вывозили Королева?

— Видел. Как ты любишь подмечать: температура шкалы социального негодования вошла в красную зону. Сейчас твои матричные тролли повыскакивают из нор и засветятся всеми своими праведными радугами, позволяя негодующим наблюдателям, похрустывая попкорном, поддержать себя лайками. Сколько рейтингов взлетит и упадет в эту ночь!

— Всегда вы вот так, Глеб Саныч…

— Как Саша?

— Я его почти не вижу.

— Что, на землю больше не спускается?

Шурик хотел обидеться, но засмеялся:

— По чайку?

— Я вот уже. Присоединяйся, — Глеб Саныч радушно указал на табурет по другую сторону столика.

— Глеб Саныч, вы ведь были женаты. Ну, прямо по-настоящему.

Старик тихо засмеялся, вытер губы и попытался сделать серьезное лицо.

— Вот Санек тоже живет с одной женщиной. С Ритой. И Королев жил… когда-то. И тоже с одной. Я думал, что теперь так не бывает, а тут…

— Я тоже так думал… — заметил старик на полном серьезе, — и, кстати, интересные у тебя ориентиры для подражания, я замечу!

— Ну, я не о том. В офисе столько женщин! В смысле настоящих, реальных, натуральных! Мне кажется, президент недолюбливает андрогинов… и там президентская надбавка за личную явку. Не знаю, правда, зачем, но я так много людей в одном месте даже на вокзале не помню. Я пытался понять…

— Женщин?! — перебил Глеб Саныч, но тут же жестом извинился.

— Мой начальник, Максимов… вообще его зовут Роман, но почему-то все зовут его Максимов… так вот, он считает, что к женщинам надо относиться как к компьютерам: каждый раз тебе нужна лишь минута, чтобы понять, что в ней сломано, пол часика, чтобы починить, и вся оставшаяся жизнь — на обслуживание системы… до замены.

— А ты как считаешь?

— Я хотел у вас спросить, Глеб Саныч.

— Хотел у меня спросить, как тебе считать? — старик презрительно крякнул.

— Ну, не совсем. Я просто…

— … издалека начал.

— Да.

— Тогда начни ближе.

— Всю программную диагностику и наладку проводит Липа, но если нужно посмотреть что-то руками… ну, вы поняли… можно отвезти модуль в сервисный центр, так и делаем чаще всего, ставя новый сразу, а нерабочий складируя для последующего обмена… опять издалека…

— Пожалуй, — Глеб Саныч скрыл улыбку за поднятой чашкой отвара.

— У нее всегда все ломается! — выпалил Шурик в сердцах.

— Всегда и все?

— Да! Максимов предложил ей сидеть дома и доплачивать за «неявку» из своего кармана, лишь бы она не появлялась в офисе!

— А до твоего появления у нее тоже всегда и все ломалось?

— Откуда я знаю?! — возмутился парень, — меня же там не было!

— А, действительно. Ну, и?

— Ну что, и? Это же моя работа! А она смотрит на меня так, будто это я виноват. Ее соседка подтрунивает… постоянно. Будто я всякий хлам сую, чтобы побыстрее сломалось и мне снова пришлось менять. А у меня же испытательный срок! Как они могут обвинять меня в этом?


Старик молча ждал продолжения.

— Вот я и хочу понять, за что они на меня так взъелись, ведь я не виноват!

— То есть вариант диверсии ты не рассматриваешь?

— Чего?

— То, что эта… девушка, как я понял, так хочет тебя видеть, что у нее всегда и все ломается?

— Да нет, что вы, Глеб Саныч, блоки опечатываются, Липа контролирует.

— Знаешь, дружок, даже я никогда не разберусь, что нужно в этом Кощеевом яйце сломать, чтобы оно перестало работать! — Глеб Саныч демонстративно бросил мобильный модуль, действительно имеющий форму яйца, об пол. — Я даже как открывается эта штука не знаю!

— Ну, там сложнее… — нахмурился Шурик.

Поднявшись за модулем, он бережно вернул яйцо в держатель на столе.

— Там весь офис интерактивный, все равно, что в супермаркете… и кресла с колпаками, и стены, окна, двери… буквально все! Ленка же, как электромагнитное торнадо! LPC действительно будет дешевле доплачивать ей «явку» за неявку!

— Это ты сам придумал? Про электромагнитное торнадо?

— Ага, — засветился Шурик белозубо, — вам нравится?

— Мне нравится, что ты светишься все равно, что твой супермаркет, — добродушно заметил старик. — И никакая Ленка не способна превратиться в электромагнитное торнадо, уж не важно, естественного или искусственного происхождения, без веской на то причины.

— Я вообще не понимаю, что мне делать. Если бы Максимов не проверил мою работу пару раз, то тоже считал бы, что я специально так делаю!

— Пригласи ее в кино.

— Куда?!

— Ох… куда сейчас ходит молодежь?

— В смысле в реале? Ногами?

— Да, ешкин кот, ногами!

— Не знаю, Глеб Саныч, я ж… — Шурик смутился и перед тем как продолжить, отвел взгляд, — я ж помоечный…

Парень увидел, как знакомое с юности лицо, ставшее за прожитые вместе годы роднее лица отца, скривилось в искренней, не виданной ранее ярости. Старик потемнел, в сердцах ударил ладонью по столу и, поднявшись, навис над бывшим сожителем:

— Кто помоечный, ты помоечный?! Да как ты смеешь! Как смеешь!?

Распрямившись, Глеб Саныч упер кулаки в худые бока и отвернулся. Стремительно прошелся взад-вперед, замер посреди сарая.

— Ну, так, гордись этим!

— Чем?! — искренне опешил малой.

— Тем, кто ты! Кем стал, пережив все, что уготовала тебе судьба! Тем, что сохранил в своем сердце и своей душе! Тем, как относишься к окружающим, и как люди относятся к тебе. Тем, каким ценностям отвечаешь и какие ориентиры выбираешь. Гордись всем, что составляет твою личность, потому что здесь, — старик ткнул сухим коричневым пальцем в ссылку на рейтинги внутри изображения на стекле, — здесь количество особей, несущих в себе личность, критически стремится к нулю.

— Нет, Глеб Саныч, — тут же поспешил опровергнуть Шурик с присущим ему добродушием, — вы ошибаетесь, они все ничего! Просто… одинокие и… постоянно чего-то боятся.

Глеб Саныч несколько мгновений буравил малого взглядом, но постепенно его лицо расслабилось, пыл угас, а на лице расплылась улыбка. Старик тихо засмеялся, потом сильнее, с всхлипами и слезами, хлопнул себя по коленям, вытер слезы и сел на место.

— Что такое, Глеб Саныч? — поинтересовался Шурик, поддерживая веселость старого друга улыбкой.

— Бог тебя хранит, Шурик. Иди с миром с глаз моих, тебе завтра на работу.

— Да… — спохватился парень, тут же поднимаясь и зачем-то хлопая себя по карманам. — А это… может, посоветуете что?

— Доверяй себе.

— В смысле?

— В прямом! Ты просил совета? Это самый ценный совет, который я могу дать. Доверяй себе!

— Спасибо, — улыбнулся парень, растерянно пожимая плечами, — я в пятницу еще заскочу!