Живой проект

В семь утра следующего дня, а именно — восьмого марта, Ольга и Калман сидели в кабинете Степана Денисовича. Точнее сидели только Ольга и Калман, а Степан Денисович вышагивал по помещению.

— Товарищи, нам вместе работать чуть меньше двух лет, — говорил он, сдерживая эмоции, — подготовленный мной график утвержден и пересмотру подлежит в исключительном, крайнем случае. Желание госпожи Карповой таким случаем не является. Мне все равно, как вы будете следить за подготовкой, и что именно будет в ваших отчетах руководству. Но я категорически запрещаю вмешиваться непосредственно в подготовку живого проекта.

Он сделал паузу, остановившись.

— Итак, у нас есть конкретные даты для сдачи нормативов. У вас есть, что возразить против этих дат, Ольга Петровна?

— Нет.

— Калман?

— Нет, Степан.

— То есть я могу рассчитывать, что подобных эксцессов не повторится?

Ольга подняла взгляд на руководителя проекта и ничего не ответила. Через минуту Калман вышел из кабинета, у двери которой его ждал сопровождающий, и они вместе направились на завтрак.

— Оля, у тебя что-то случилось?

— Нет, — глаза спрятались за ресницами. Степан Денисович сел напротив.

— Оля, пойми…

— Я все понимаю, Степан. И ты абсолютно прав, — качнула она головой. — Почему бы тебе не списать это на внеплановый срез, заказанный оплатившей проект стороной?

— Я должен в это поверить?

Ольга усмехнулась.

— Пойдемте завтракать, Ольга Петровна, — вздохнул мужчина и поднялся из-за стола.

Подготовка «живого проекта: солдат» состояла из блоков по полгода каждый. В состав начальной подготовки Валета входило обучение речи, логике и начальная физическая подготовка. Во втором полугодии он начнет заниматься борьбой и практиковаться с неавтоматическими видами оружия. В программу будет добавлен английский язык и психологическая подготовка. Со второго года начнутся активные занятия на полигоне: Валет освоит легкое и тяжелое вооружение, подводное и воздухоплавание, будет расширена программа единоборств, добавлена механика. В течение всего этого времени Валет должен освоить мануальное и ментальное управление сторонними механизмами. Со второго полугодия второго года живой проект будут экзаменовать заказчики. Вот, до последнего экзамена Ольга и должна будет создавать видимость, что оплатившая разработку Валета российская сторона на самом деле контролирует процесс. А потом — новые партии. Одна за другой по мере высвобождения танков.

Право назначить куратора отдали на откуп генералу Карпову. Отправлять на станцию кого-то из личного состава было глупо, эта работа того не стоила. В принципе отправлять кого-то при погонах Петр Алексеевич посчитал неосмотрительным, излишнее рвение здесь было не нужно. Ольга подвернулась под руку, высказав родителям желание покинуть территорию «Руси» и «LPI» на время или насовсем. Она не объясняла причин, но чете Карповых и без того все было понятно. Сначала дочь генерала взъярилась, услышав предложение отца. Провести от двух до четырех лет на станции LPI? В Арктике!? Но подумав, она согласилась. Пожалуй, это был идеальный для нее вариант. Что может быть дальше, чем станция Арктика-1? Даже если она принадлежит корпорации.

В неотрывном присутствии рядом с Валетом необходимости не было, но Ольга старалась проводить в своей комнате как можно меньше времени. Около пяти часов вечера она зашла в комнату, чтобы переодеться. Планировался небольшой банкет по случаю восьмого марта.

На полу посреди комнаты высилась огромная корзина цветов. Подойдя к благоухающему великолепию, казавшемуся миражом в этих погребенных посреди снега стенах, она вынула из цветов карточку:

«С 8 марта, Оленька,

«LPI»»



— Твое эго по-прежнему не помещается в собственное имя… — заметила женщина в пустоту, возвращая карточку обратно.

— Эта подпись говорит обо мне больше, чем собственное имя.

Ольга вздрогнула, оборачиваясь.

— Что ты здесь делаешь?

— Доставил букет.

— Ты приехал по делам?

— Конечно. Пересечь половину земного шара ради удовольствия увидеть тебя было бы… слишком расточительно?

— Глупо.

Михаил усмехнулся, отталкиваясь от стены. Подойдя к женщине, привлек ее за плечи. Ольга подставила щеку для поцелуя, не позволяя претендовать на большее. Михаил решил воздержаться в таком случае, и устало вздохнул:

— Почему все, что я готов сделать ради тебя, всегда либо «глупо», либо «не нужно»? Что бы я ни сделал, ты воспринимаешь это чуть ли ни как оскорбление.

— Потому что все это ты делаешь не для меня, а для того, чтобы в очередной раз подтвердить себе, что ты можешь это сделать.

— Боже, как сложно, — улыбнулся он.

— Меня нельзя ни заработать, ни купить, ни завоевать, ни… — Ольга скинула с плеч его руки и отошла.

— Что же остается?

— Остается отпустить. Оставь меня в покое.


— Ты знаешь — это невозможно. Я дал тебе время, но сейчас ты нужна мне, я скучаю.

Ольга отвернулась к окну и взяла себя в руки.

— Ну, что мне сделать, Оль?

— Вот только делать больше ничего не надо! — воскликнула она, и Михаил предсказуемо рассмеялся.

— Тебе не нравится именно то, что сделать я могу что угодно? Так что же тебе будет по нраву?

Ольга вскинула испуганный взгляд, когда Михаил быстро подошел и крепко сжал ее плечи:

— Никчемность, бедность, бесцельность? Может быть, отсутствие желаний или страх их воплощать? Что?

— Ты все переворачиваешь с ног на голову.

— Нет, Оля, это делаешь ты. Я лишь демонстрирую тебе это, — Михаил провел ладонью по ее волосам, запустил в них пальцы, прижимая ее тело к себе. — Раньше у нас были одни ценности. Олька, я не понимаю, почему теперь ты боишься им соответствовать.

Михаил закинул назад ее голову.

— Потому что тогда я стану такой же, как ты.

— Как я?! — в его голосе послышалась угроза. — Знать, чего хочешь, и добиваться этого — плохо? Следовать принципам, которые ты уважаешь, и благодаря которым уважают тебя — плохо? Идти вперед несмотря ни на что — плохо? Расширять свое дело, совершенствоваться, меняться и расти — плохо? Оля, быть как я — плохо?! Я верно тебя понял?

Ольга с трудом выдохнула, ей всегда было страшно смотреть в его глаза, когда они становились такими.

— Нет.

Он удовлетворенно кивнул и усмехнулся:

— Позже придумаешь что-нибудь еще.

Она не могла отстраниться, когда его лицо приблизилось, и губы раскрыли ее губы. Они столько раз были вместе, что тело привычно, вопреки ее воле, откликалось на ласки, тянулось к нему. Ольга прекрасно знала, как быстро он заводится и что остановить его невозможно: ни в чем и никогда. Она знала, но все же попыталась высвободиться, возразить:

— Миша, нет. Перестань…

Мимолетно взглянув ей в глаза, Михаил подхватил женщину на руки и перенес на кровать. Она пыталась понять, в какой момент времени, начиная с ее возвращения в комнату, сопротивление могло бы возыметь хоть какое-то действие. И в очередной раз понимала, что такого момента не было, что он всегда делал, и будет делать что хочет, как хочет и когда хочет. И в этом он был весь. И за это она его ненавидела. И за это же когда-то любила. Когда-то в прошлой жизни, до Арктики-1.

— Ты голодная… — говорил он позже.

Они лежали друг напротив друга, ноги переплетены.

— Да, там банкет намечался, я пропустила обед.

— Ты скучаешь… — усмехнулся Михаил, по ускользнувшему взгляду догадавшись, что Ольга прекрасно поняла смысл его фразы.

— Отпусти меня, Миша, — попросила она шепотом.

— Побудь со мной еще полчаса.

Ольга подняла взгляд и по его улыбке догадалась, что он прекрасно понял смысл ее просьбы.

— Отпусти меня, Миша, — повторила она, — я не хочу быть твоей.

— Еще как хочешь, — он улыбнулся еще шире.

— Нет…

— Тебе еще раз это доказать? — засмеялся он, откидывая ее на спину.

— Миша, это неважно!

— А что важно? — спросил просто, нависая над ней.

— Ты слишком упрощаешь…

— А ты усложняешь. Мы неплохо дополняем друг друга, милая.

— Я не люблю тебя.

Он прикрыл на мгновение глаза, входя в нее. Ольга вдохнула, раскрываясь и прижимаясь к нему. Когда их взгляды встретились, что бы она ни произнесла, это прозвучало бы фальшиво.