Жаркий август

Когда Монтальбано вернулся в отделение, было уже почти шесть.

Он приехал бы и раньше, но стоило ему выйти за дверь, как на него обрушился такой лютый зной, что он тут же ретировался. Разделся, наполнил ванну холодной водой и полежал в ней часок.



– Синьор комиссар! Синьор комиссар! Нашел! Обстановил личность!

Катарелла весь напыжился, локти чуть оттопырены, пальцы веером – осталось хвост распустить, и выйдет павлин.

– Пойдем в кабинет.

Катарелла последовал за ним с листом бумаги в руке и таким торжествующим видом, что, казалось, он вышагивал под триумфальный марш из «Аиды».





8




Монтальбано взглянул на распечатанную Катареллой карточку.

МОРРЕАЛЕ Катерина, она же Рина,

дочь Морреале Джузеппе и Дибетты Франчески,



место и дата рождения: Вигата, 03.07.1983,

проживает по адресу: Вигата, виа Вома, 42,

пропала 12 октября 1999 года,

заявление подано отцом 13 октября 1999 года.



Рост: 1,75.

Волосы: светлые.

Глаза: голубые.

Телосложение: изящное.

Особые приметы: небольшой шрам от удаления аппендицита и варус большого пальца правой ноги.



ПРИМЕЧАНИЕ: сведения поступили из отделения полиции города Фьякки.



Монтальбано отложил карточку, обхватил голову руками.

Зарезана, как какая-то овца, как бессловесная скотина.

Теперь, когда он увидел ее фото, в нем вдруг невесть откуда поселилась твердая уверенность, что доктор Паскуано был одновременно прав и неправ.

Прав, когда рассказывал, как ее убили, но неправ относительно мотивов. Паскуано предполагал шантаж, но с Риной Морреале и ее ясным, безмятежным взглядом слово «шантаж» никак не вязалось.

И будь она даже согласна заняться любовью с тем, кто потом ее убил, разве могла она по доброй воле полезть за ним под землю, на нижний этаж, куда вел узкий и ненадежный лаз? К тому же там внутри была, небось, тьма-тьмущая. Или убийца прихватил с собой и фонарик?

Неужели не нашлось места получше? Не могли они, что ли, заняться этим в машине? Пиццо – место тихое, никто бы их не потревожил.

Нет, очевидно, что убийца силком затащил Рину Морреале в место, которое станет затем ее могилой.

Катарелла пристроился рядом и тоже рассматривал фотографию девушки. До этого он, наверное, толком на нее и не взглянул.

– Какая ж красотуля была! – прошептал он растроганно.


Фотография полностью отвечала данным и являла взгляду девушку неописуемой красоты, с шеей, достойной кисти Боттичелли.

Стало быть, можно дальше не искать – осталось только известить близких, чтобы кто-нибудь приехал в Монтелузу на опознание.

Сердце у Монтальбано сжалось.

– Какая красотуля была! – повторил еле слышно Катарелла.

Комиссар поднял глаза и увидел, как тот, отвернувшись, вытирает глаза рукавом пиджака.

Лучше поскорее сменить тему.

– Фацио вернулся?

– Это да.

– Не позовешь?

Вошел Фацио – тоже с бумажкой в руке.

– Катарелла сказал, что личность девушки установили. Можно взглянуть?

Монтальбано протянул ему листок, Фацио просмотрел его и вернул.

– Бедняжка.

– Когда мы его поймаем, а мы его поймаем непременно, я ему всю морду изукрашу, – пообещал ровным голосом комиссар.

Тут ему в голову пришла мысль:

– А как так вышло, что родители девушки заявили о пропаже в отделении Фьякки?

– Даже не знаю, комиссар. Правда, как раз в то время устроили эту бодягу насчет взаимодействия между разными полицейскими участками без четкого территориального разграничения. Помните, какой получился бардак?

– Еще бы. Заниматься приходилось всем сразу, и в итоге мы не занимались ничем. Все равно надо бы не забыть спросить у родителей.

– Кстати, а кто им сообщит? – поинтересовался Фацио.

– Ты. Но сначала извести Томмазео. Можешь прямо отсюда позвонить, чтоб уж сразу разделаться.

Фацио переговорил с прокурором, и тот попросил скинуть ему карточку по почте. Прежде чем сообщить близким, он хотел для пущей уверенности поговорить с доктором Паскуано.

– Катарелла!

– Тут я, синьор комиссар.

– Возьми карточку с данными девушки и перешли немедленно прокурору Томмазео.

Катарелла ушел пересылать, а Монтальбано принялся за Фацио.

– Как так вышло, что ты все утро проездил за этими фамилиями?

– Это ж не я их искал, а Спиталери.

– У них что, компьютера нет, архива, картотеки?

– Есть, но в офисе хранятся данные только за последние пять лет, а поскольку дом строили шесть лет назад…

– А остальные они где хранят?

– Дома у сестры Спиталери, но она как раз уехала в Монтелузу, так что пришлось ждать, пока она вернется.

– Не понимаю, зачем хранить документы дома у сестры.

– А я понимаю.

– Так объясни.

– Из-за налоговой, комиссар. Если вдруг нагрянут с проверкой, тогда у Спиталери будет время предупредить сестру. А та уже научена, какие документы нести в братов офис, а какие не нести. Теперь понятно?

– Яснее некуда.

– Итак, фамилии оставшихся рабочих… – начал Фацио.

– Постой. Мы еще не успели обсудить самого Спиталери.