Засранец

– Юджин! – тишину на кухне нарушил неприятный треск, на который дед отреагировал первым. – Ты силу-то рассчитывай, нечего ножи ломать!

– Новый куплю, – послышалось гневное, и я скосила глаза на руки моего брата. Нож! Немаленький такой нож был сломан напополам! Как он это…

– Кровь! – Аскольд обратил мое внимание на более важные вещи. – Вермишелька, а ну-ка быстренько, достань аптечку, она там же, где и всегда. Вот, дурак же, молодой! Давай, давай, быстрей, внучка, помоги своему брату. Ой, мне эта молодежь! Давай, перевязывай, а я сейчас перчатку резиновую принесу! – сказал и через мгновение исчез за дверью.

Я почему-то очень переволновалась и быстро достала аптечку из шкафчика у двери.

– Рану надо промыть, – сказала, не глядя на него, и выудила из коробки с лекарствами банку с перекисью и бинт, – под водой.

– Как скажешь, – услышала его покорное, и он беспрекословно выполнил мое требование.

Не знаю, почему с таким рвением я сама бросилась выполнять наказ деда? Меня так сильно напугал вид крови? Или я… переживаю за него? Даже приблизившись к своему двоюродному брату, я пыталась разбудить в себе злобу, что еще минуту назад полыхала во мне, но у меня не получилось. В это мгновение я не могла думать ни о чем другом, как только о его порезе.

– Давай руку, – все же достаточно тихо сказала и по-прежнему не подняла глаза на Ярцева. Он невозмутимо, как мне показалось, ведь я не видела его лица, невозмутимо выключил воду и подставил мне свою огромную ладонь.

Мне пришлось.

Пришлось дотронуться до него. И его рука оказалась обжигающее горячей. Настолько, что от этого прикосновения заполыхала вся я…

С трудом взяла себя в руки и, открыв пузырек, плеснула перекисью на его рану. Порез оказался большим и достаточно глубоким, но Юджин не проронил ни звука, а лишь покорно стоял и принимал мою помощь. Промыв рану, приложила вату, а сверху аккуратно, как учил когда-то дед, намотала бинт.

– Маша, – он что-то хотел сказать, но я его перебила:

– Тебе не надо сейчас ничего делать этой рукой, – сказала, и уже хотела было закрепить концы бинта, как вдруг он обеими руками схватил меня за плечи, наплевав на рану и практически прорычал:

– Маша, не вздумай ни с кем встречаться!

– Что ты делаешь?! – от испуга забыла о своем смущении, и резко подняла на него глаза.

Бешенный, до предела разгневанный взгляд моего двоюродного брата в данную секунду буквально пожирал меня!

– Ты меня поняла. Увижу тебя с ним – не только голову ему откручу!

Пообещал, резко развернулся и вышел из кухни, оставив меня стоять и непонимающе смотреть ему вслед. Что это было?

Я уже была одна, но в моей же голове до сих пор гремел его гневный рык. Мой двоюродный брат со своими шутками перешел уже все границы! Чтобы он себе там не напридумывал.

Тут же вернулся дед и не менее удивленно, чем я, спросил:

– А где этот упрямец?

– Ушел, – тихо ответила Аскольду, так же, как и он, полностью недоумевая из-за непонятного поведения своего родственника.

А потом я мыла стол, в том месте, где стоял Юджин. Нож действительно был сломан пополам. На столе осталось несколько капель его крови.

Ненормальный. Что на него опять нашло?





Глава 7




– Так ты завалила вступительные экзамены? Но в этом нет ничего страшного, хочешь, я помогу тебе подготовиться к следующему году?

Величественный семейный завтрак в усадьбе начался. Поскольку я участвовала в его подготовке, мне удалось еще до прихода остальных занять самое выгодное место – между своим любимым дедом и, так уж получилось, Олегом. По мне – так лучше с ним, чем с моим ненормальным братом. Благодаря Алевтине и ее блинчикам, наше с Аскольдом варенье тоже было оценено по достоинству. Повезло еще и в том, что напротив меня устроилась мама со своим прекрасным греком, бабушка, как и вчера, заняла позицию во главе стола. Не видно только было Ярцева и той самой племянницы гречанки, которую на кухне упомянул мой дед.

Но, вскоре, они показались. Оба.

Девушка и в самом деле оказалась «очаровательной», и все свое очарование в эту секунду, завернутое в чрезмерно короткое синие платье, она повесила на руку Юджина.

Нет, я все-таки были права! Засранец!!!

– Мишель, хочешь еще кофе? – Олегу даже пришлось прикоснуться к моей руке, чтобы я все-таки оторвала полный ненависти взгляд от своего знаменитого родственника.

Вот, значит, как? Не встречайся, значит, ни с кем?!

Мне почудилось, еще чуть-чуть и я сама сломаю вилку, которую сейчас сжимаю в руках. И швырну ее кому-то в глаз!!! В один из тех синих глаз, что сейчас, не смотря на то, что их хозяин поддерживает под ручку «прекрасную» гречанку, буравят меня все с тем же нахальным гневом, что и какой-то час назад. Там, на кухне.

– Мишель? – Олег был вынужден повторить, но на этот раз я отреагировала.


– Да, спасибо большое, – постаралась беззаботно улыбнуться своему соседу по столу, а когда он наполнил мою кружку горячим напитком, и те двое тоже сели за стол, причем рядом друг с другом, спросила:

– Расскажи о себе, говорят, ты все-таки на ветеринара учишься?

Мне понравились удивительные серые глаза сына Алевтины. Даже сквозь тонкие очки, они притягивали к себе внимание. Какие-то добрые, что ли. Открытые, без загадок и злобы.

А еще мне понравился скрип чьей-то мужской, до предела сжавшейся челюсти, раздавшийся с противоположного конца стола в тот момент, когда я в ответную положила свою ладонь на руку Олега.

– Да, я же тебе рассказывал, но ты тогда маленькая совсем была, – парень абсолютно искренне не замечая накалившейся обстановки за столом, беззаботно отреагировал на мой вопрос. – Помнишь, как мы с тобой летучую мышь спасали?

Кивнула. Конечно, помню. Мы нашли мыша возле лодочного сарая, он, по всей видимости, ночью пытался попасть в окно на чердаке, не рассчитал и треснулся головой об стекло. А утром мы с Олегом обнаружили его на пороге сарая. Потом вместе выхаживали глупыша.

– Кстати, я вчера днем проверял, представляешь, он все еще ночует на старом месте! И у него есть семья, – сказав это, сын Алевтины добродушно мне улыбнулся и предложил:

– Хочешь, после завтрака сходим, посмотрим на него?

– Хочу! Пойдем! – отреагировала я импульсивно, скорее потому, что хотела как можно быстрее убраться отсюда и не смотреть… на остальных!

– Гляди, Светочка, – подал голос мой дед-сводник, – как ребята хорошо смотрятся вместе. Глядишь, скоро свадьбу сыграем! Вон, Олежек, какой знатный парень вырос, – подмигнул Аскольд моему соседу. Мама же, что сидела напротив, с таким презрением посмотрела на предлагаемого зятя, что ее отношение к этому стало всем понятно еще до того, как она высказала свое мнение:

– Я считаю, что Мишель должна поискать себе кого-то в столице. Да и среди знакомых Андреаса тоже есть интересные люди. Правда, дорогой? – она игриво ухватила за руку грека. Тот чуть было не подавился, очень комично пытаясь одновременно дожевать блин и ответить, в результате чего, не осилив ни одного, ни другого, перестал мучиться и просто кивнул в знак своего полного согласия.

– А мне кажется, – злорадно вмешалась тетя Галя, – они станут прекрасной парой! Простая девочка и простой мальчик! Они замечательно будут жить в деревне. Правнуков тебе, Аскольд, нарожают. Ты же так мечтал об этом! Вот, хоть часть твоего желания сбудется. Потому что Юджин свою невесту навряд ли сюда повезет. Да, сын?

– С чего это Мишель простая?! – тут же «ударила» моя мама в ответ и давняя сестринская война снова началась, оживив утреннюю обстановку за столом. – Между прочим, многие ею интересуются!

– Дед, – в этой перепалке я посмотрела на Аскольда с укоризной, а тот только руками развел, мол, не хотел, само как-то получилось.

– Пойдем гулять, – шепнул мне вдруг на ухо Олег. – Пусть они наговорятся.

От неожиданности резко повернула голову в его сторону и в буквальном смысле столкнулась с ним носами.

– Ой, извини! – сказала на автомате, но не отшатнулась, а зачем-то заглянула в его серые глаза. Не хотела я никому мстить, просто эта стычка родственников кого угодно из колеи выбьет, и заставит творить, черт знает что.

– Ой! – в эту же секунду раздалось громкое с другого конца стола. Мы с Олегом, впрочем, как и все остальные, посмотрели в ту сторону, откуда прозвучал этот «ой».

Мне очень хотелось расплыться в улыбке, но я удержалась. Прекрасная гречанка потирала ушибленные пальчики, пострадавшие от ее собственного соседа, в лице моего двоюродного брата. Судя по всему, буквально мгновение назад она протягивала ему солонку, которую он принял, не глядя и, случайно, сжал ее вместе с пальцами своей спутницы. Солонка при этом треснула. Жаль, что не ее пальчики.

– Юджин! – вмешался дед. – Ты решил в усадьбе все вещи переломать? Чем ты питаешься, внук, что в тебе столько лишней силы?

– Идем, – воспользовавшись секундной заминкой со стороны остальных, шепнула сыну Алевтины, и мы тихо поднялись из-за стола.

И я даже не посмотрела на Ярцева. Пусть остается со своей красоткой. Руку ей лечит!

Однако, даже повернувшись к брату спиной, буквально кожей почувствовала его разозленный до жути взгляд и зачем-то, совершенно не к месту, вспомнила его жаркие слова:

– Увижу тебя с ним – не только голову ему откручу!





Глава 8




– Не любишь такие разговоры?

Это уже была моя вторая попытка за одно утро, все же дойти до озера, ведь лодочный сарай, куда мы сейчас направлялись с Олегом, находился именно там.

– Нет, не люблю, – ответила сыну Алевтины, не выныривая из своих раздумий.

– Тебя так сильно раздражает обсуждение твоего будущего? – мягко продолжил он.

– Нет, скорее меня раздражает то, что мама с тетей Галей без конца ссорятся. И втягивают в это остальных.

– Совсем как вы с братом, – хмыкнул мой спутник, и я скосила на него глаза.

А он изменился. Конечно, он и раньше был симпатичным, но теперь, после стольких лет, вдруг из парня, мальчишки, превратился в молодого мужчину. Подтянутого, крепкого и, такое создавалось впечатление, какого-то надежного, что ли.

– Мы с ним не ссоримся, – сказала тише, наверное, для того, чтобы он не смог распознать мои истинные эмоции. – Просто… просто, мне кажется, он очень сильно изменился.

Мы шли с Олегом по дорожке, проложенной между тех самых яблонь, по которой уже трижды за эти сутки убегала от Ярцева. Да, уж. Не ссоримся. А это как назвать?