Забытый край

76




— Ну, здравствуй, человек! — первое, что сказала полуденница, идя среди спелой пшеницы.

Стенсер шагал вслед за ней, стараясь не отставать, и даже пытался подойти поближе, но всегда расстояние между ними было не менее десятка шагов.

— Здравствуй, полуденница, — поприветствовал в ответ молодой мужчина.

Он невольно засматривался на странный, дрожавший ореол, который неотступно следовал вслед за лёгкой, невесомой фигуркой.

— С чем пожаловал?

Стенсер задумался: «Как и что мне ей сказать?», но чувствуя, что молчание слижком уж затягивается, сказал:

— Полуночница покоя не даёт. То кто-нибудь из полуночников за мной шастает, то вон, — указал на плохо затянувшиеся раны, раскинувшиеся на груди. — Как сказал Кондратий, полуночная гончия… немного жизнь мне попортила.

— Да-а-а, — протянула молодая девушка, — моя сестрица никогда не отличалась терпением и здравомыслием.

«Сестрица?» — с тревогой подумал молодой человек. — «А не угодил ли я туда, куда не следовало?»

— Мне даже интересно, — продолжала девушка, — чем ты ей так приглянулся.

Девушка повернулась и одарила молодого мужчину нежной улыбкой, но не остановилась, — продолжала идти вперёд спиной.

— Впрочем… — продолжала она, — имеет ли это значение?

Вновь повернувшись к Стенсеру спиной, девушка сказала:

— Кондратий рассказывал о тебе. Не так много, как хотелось бы, но всё же… скажи мне, человек, зачем ты пришёл в брошенную деревню, что ты тут ищешь?

Стенсер пожал плечами, и только после сообразил, что девушка не могла этого увидеть.

— Сам не знаю. Память, так сказать, отшибло и я не помню даже своего настоящего имени.

— Любопытно, — сказала девушка, — весьма любопытно.

Она раскинула руки в стороны и продолжала шагать, поглаживая пшеницу.

— Ты знаешь об одичание духов?

— Да, — ответил мужчина, — уже слышал об этом.

— Насколько мне известно, не только слышал, но и помогал вернуться к прежней, привычной и благополучной жизни.

— Пожалуй, что так.

— Заметил ли ты, как одичал Кондратий?

«А он что, одичал?» — мысленно удивился Стенсер.

— Неужели не заметил никаких странностей? — со смехом спросила девушка. — Впрочем, не со мной тебе об этом говорить… да и захочет ли? Лучше не спрашивай, а то ведь и за обиду принять может!

Стенсер же всё-таки подумал: «А не настоять ли? Глядишь, и в ответ помочь смогу!»

— Но скажи мне, человек, — продолжала она. — Что ты знаешь обо мне, моей сестре и подобных нам?

«Каких таких?» — мысленно изумлялся мужчина. В слух он сказал: — Прошу меня простить, но я, кажется, ничего не знаю.

— Духи, это нечто среднее, между нами, и вами, людьми. Когда нет подобных мне, то духи начинают дичать, когда нет людей… — девушка замолчала, но ответ был обоим понятен. — И всё же, даже мне без людей становится тоскливо и скучно. К чему что-либо делать, если никто этого не оценит?

— И что же ты и тебе подобные делаете без людей? — спросил Стенсер.

— Засыпаем. Впадаем в спячку и… ничто над нами не властно, лишь скука может нам испортить настроение.

Стенсер почему-то задался вопросом: «А что случиться, если у неё, или её сестры испортится настроение?» и до того взволновался, что не смог не задать вопрос.

— Поверь, смертный, — шутливо отвечала девушка, — тебе лучше об этом не знать!


И странное дело, чем мужчина был ближе к этой привлекательной девушке, тем хуже ему становилось. Она поглядывала время от времени на него, и, видя, что человек заметно тяжелее шагает, сказала:

— Я помогу тебе справиться с моей сестричкой.

Стенсер обрадовался, услышав это.

— Но взамен ты поможешь мне. — прибавила полуденница.

Неожиданно мужчина погрустнел.

«А я уж размечтался… — печально думал он. — А на деле никто не поможет мне просто так!»

— Не беспокойся, — рассмеялась девушка, в очередной раз, оглянувшись. — Ничего особо сложного не будет. Но, об этом ты уж с Кондратием потолкуй, а то тебе совсем уж плохо стало.

— Да разве! Я в порядке… всё ведь хорошо! — заплетавшимся языком, говорил человек.

Девушка в очередной раз рассмеялась, и сказала:

— И всё же, пока я не проснусь полностью, лучше не приходи ко мне больше. Если что-то будет нужно, ты уже знаешь, с кем тебе нужно поговорить?

— Да, конечно, — ответил Стенсер. — С Кондратием.

Девушка вновь обернулась, но впервые остановилась. Пристально поглядела на молодого мужчину и нежно улыбнулась.

— И всё же я на самом деле рада знакомству!

Стенсер всего лишь моргнул, а от девушки не осталось и следа. Только особо густое марево пробежалось над верхушками пшеницы. И так неожиданно ноги стали слабыми, а тело ощутимо отяжелело.

— Что, происходит? — спросил Стенсер, но, к его удивлению, ответил, подхвативший его одной рукой, Кондратий:

— Так жаль, что она ещё слаба… ну ничего, уж мы-то ей поможем. Ты и я, понимаешь? Я здесь, среди полей, а ты там…

Стенсер попытался устоять самостоятельно, но не смог и рухнул. Великан протянул полный воды деревянный черпак.

— Попей, — сказал Кондратий, — легче станет.

Стенсер послушно выпил горьковатую воду. И ему в самом деле стало ощутимо лучше. Встав на ноги и утерев с лица пот, он спросил:

— Что от меня нужно?





77




Вечером, ужиная, молодой мужчина раздумывал о разговоре с Кондратием. Тот попросил, не велел, а именно попросил отдохнуть вечер и ночь, и только с утра браться за работу. Он это объяснил так:

— Тебе явно уже полегчало, но всё же не стоит за зря рисковать. Ты, наверное, почти не замечаешь головокружения, но оно есть, — со стороны, как говорится, виднее, — так что топай домой. Отдохни, как следует, а уж с утра… работай так, как никогда прежде, хорошо?

Да, молодой мужчина почти не чувствовал слабости или недомогания, но всё же сдержал обещание и не стал «зазря рисковать». Отлежался, избавился от солнечного удара и уже явно чувствовал себя лучше прежнего.

Но всё же ожидал, что в любую минуту его потревожат: «Не думаю, что эту ночь мне дадут спокойно жить эти треклятые полуночники!» И, как оказалось несколько позже, он был прав.

Кто-то упорно, с небольшими перерывами, долбил в дверь. Стенсер какое-то время терпел, но после, глянул в окно, проверяя: «Пришла ли свора?» Но никого-то он не увидел среди ночной улицы. А в дверь, тем временем, продолжали долбить. Себе Стенсер сказал: «Ничего… однажды такую ночь пережил, переживу и теперь!», — но как же он был не прав!

В прошлый раз он мучительно страдал от боли и ему явно не было особого дела до мелких неудобств, но постоянное стук в дверь… ох, как же это быстро его взбесило!

«Ну, дятел, ну я тебя!» — подумал мужчина, соскочив со стула.

Быстро подходя к двери, он ухватил, едва наклонившись, топорик. Сжал по крепче рукоять и, приготовившись сделать больно нежданному гостю, отпер дверь и пнул её ногой. Ожидал, что дверь ударит ночного пришельца, но, как оказалось, тот подобного ожидал и уже стоял в нескольких шагах от двери.

Стенсер замер. Он ожидал, что всё случится быстро. Но, ни странного вида, худощавый мужчина, ни Стенсер не спешили друг друга убить.

— Тебе чего надо? — сердито бросил Стенсер.

Долбивший в дверь мужчина был необычайно бледным. Во всяком случае, при свете луны его кожа казалась чище снега. И, как яркий контраст, чёрные одежды.

— Пришёл сказать спасибо, — ответил этот бледный человек, и, приподнял руку.

Где-то вверху раздалось цоканье, от которого привычно ударило по ушам, а после, на выставленную руку, села знакомая летучая мышь.