Взломать Зону. Тетралогия

Мужчин там почти не было, а те, что были, еле дышали – избитые до полусмерти. Зато было много женщин, а точнее – молодых девушек. И выглядели они не лучшим образом: с кровоподтеками и синяками на лицах, в разорванной одежде, с заплаканными глазами.

Я всегда примерно понимал, как устроен наш мир. Я знал, что сильные всегда обижают слабых. В конце концов, мои предки большую часть своей истории были рабами. И даже я, когда, казалось бы, торговля людьми давно запрещена и преследуется законом, умудрился побывать в рабстве.

Я не знал, что сказать этим женщинам, поэтому просто развернулся и побежал назад, торопясь на помощь своим. Стоило мне покинуть изолятор, как растерянность моя сменилась дикой яростью.

И эту ярость мне нужно было срочно выпустить, чтобы не сойти с ума. На этот раз я свернул налево, пробежал мимо допросной и ударом ноги в область замка открыл следующую дверь.

Я тут же спрятался за одной из множества перегородок, разделявших это помещение на небольшие ячейки, напоминавшие мне пчелиные соты. Это место было похоже на один из «оупен-спейсов», в которых по всему миру трудились менеджеры среднего звена. Здесь, правда, скорее всего, работали детективы.

Хотя сейчас офис выглядел, будто здесь побывал разъяренный великан: разломал и расшвырял все, до чего дотянулся, усеяв пол битым стеклом и щепками.

Оставшиеся в живых после обстрела копы стали лупить очередями по моему укрытию. Пули откалывали от перегородки куски ДСП, и постепенно мне приходилось отползать все дальше и дальше от двери. Хотя я бы все равно не смог ей воспользоваться.

Когда один из копов стал перезаряжать винтовку, я высунулся и выстрелил. Противников стало на одного меньше.

Я пополз в сторону соседней двери. Что-то подсказывало мне, что именно за ней находится коридор, где застряли мои товарищи, а без их помощи мне было не вырваться.

Я достал две последние осколочные гранаты, вырвал предохранительное кольцо первой, досчитал до четырех и швырнул ее так, чтобы она разорвалась над потолком и засыпала осколками как можно большую площадь.

Кто-то из врагов закричал, предупреждая своих, а через секунду громыхнуло так, что у меня снова заложило уши. Пара осколков врезалась в стену, разбив штукатурку прямо над моей головой.

На вторую гранату у меня были другие планы: точно так же я вырвал чеку и катнул взрывоопасный подарок прямо к укрытию противника.

Грянул взрыв, и я надеялся, что мои товарищи догадались залечь.

Я вернулся к своему укрытию и, как смог, прикрыл отход своих друзей автоматным огнем. Дверь распахнулась, сержант рванул к соседней перегородке, Виктор и Дэнни снова встали по бокам от прохода, прижавшись к дверным косякам.

– Спасибо, парень! – крикнул мне ди Оливеру.

– С тебя пиво, nigga, – отозвался я.

– Стойте! – послышался откуда-то из глубины офиса крик. – Стойте! Мы сдаемся!

Выстрелы затихли. Тишина била по голове, в ушах звенело, я тупо посмотрел на своих товарищей и помотал головой, надеясь, что это заглушит гул. Но стало только хуже.

– Принимай капитуляцию, – усмехнувшись, произнес Вик. – Мы тебя прикроем.

Сержант с сомнением посмотрел на нас и закричал по-английски:

– Бросайте оружие и вставайте во весь рост!

Мы услышали клацанье падающего на пол оружия. Противники поднимались на ноги, выходили из укрытий с поднятыми руками.

– Обойдите их вокруг, – приказал нам сержант. – Мало ли, вдруг кто-нибудь решил отсидеться.

Мы с Виком сделали, что просил командир, но не нашли никого.

– На крышу! – приказал ди Оливеру пленным.

– Сержант! – рискнул подать голос один из них. – Что тут происходит? Почему вы напали на нас?

– Потому что рабство давно отменили, дебил, – ответил я за сержанта, подскочив к ублюдку вплотную. Ярость требовала выхода, а этот легавый сам нарывался. – К вам люди за помощью пришли, а вы измываетесь над ними. И теперь мы вас жалеть должны?

– Мы сдались, – ответил тот мне, гадко осклабившись. – Я требую снисхождения и переговоров.

– И что? – криво усмехнулся я в ответ. – Ты думаешь, что вы военнопленные? Переговорщик чертов.

Не выдержав, я врезал кулаком левой руки в солнечное сплетение этой сволочи и тут же добавил правой в подбородок, сбивая легавого на землю. Коп хрюкнул и завалился на пол.

– Черт! – закричал Дэнни, вскидывая автомат.

Мы резко развернулись в ту сторону, куда смотрел он, и увидели спину одного из пленных, исчезающего в оконном проеме. Даниэль выжал спуск, но не успел – снайпер сработал быстрее. Полицейский, которому не посчастливилось сбежать, шлепнулся на тротуар уже мертвым.

– Давайте остальные на крышу! – жестко приказал сержант. – И без всяких глупостей, мы тут не в сериале.

Он был прав, мы действительно были не в сериале. Это больше напоминало фильм ужасов.

Группа Тавереса закончила зачистку третьего этажа примерно в то же время, когда мы управились со вторым. Правда, своих пленных они вывели наверх чуть раньше.

Продажных копов выстроили в ряд под дулами автоматов их же коллеги. Внизу кипела работа – добытый арсенал перегружали в броневики и машины, туда же кое-как размещали освобожденных женщин, которые, как мне показалось, до сих пор не верили в свое спасение.

Я повернулся, посмотрел в сторону соседнего жилого дома и попытался глубоко вдохнуть, после чего стащил с лица противогаз. Пахло паршиво – кровью, пороховой гарью, потом от меня же самого. Но я, по крайней мере, мог теперь вытереть лоб.


Таверес курил, кидая на пленных взгляды, не сулящие им ничего хорошего.

– Вы знаете, в чем их вина, – проговорил он, повернувшись к нам. – И вы знаете, какое их ждет наказание.

– Остановитесь! – истерично закричал один из продажных копов. – Вы же не убийцы!

– Приговор привести в исполнение, – сухо произнес Таверес под щелчки затворов. – Начинайте.

Я, спохватившись, тоже снял автомат с предохранителя и дослал патрон. Лейтенант ушел с линии огня и встал возле нас. Сержант ди Оливеру сунул ему в руки винтовку. Несколько секунд над зданием стояла тишина, полная зловещего ожидания.

А потом послышались выстрелы и крики. Кто-то из пленных пытался бежать, прыгая с третьего этажа, но в этом не было смысла – наши снайперы по-прежнему были на своих позициях.

И я стрелял вместе со всеми.

Глава 12

– Ты меня пугаешь, Шон, – тихо сказал мне Вик, когда мы возвращались к машине.

– О чем ты, nigga? – спросил я, даже не обернувшись, хотя заранее знал ответ.

В глубине души внезапно начала закипать злость на спутников. Я не хотел, чтобы они копались у меня в мозгах, читали нотации о том, что произошло и что так делать больше не надо.

Но еще я понимал, что если русский решит, что я опасен, он постарается от меня избавиться. Дэнни, конечно, присоединится к нему. Хотя что еще можно было бы ожидать от человека, осознанно вступившего в ряды бонхедов?[28]

«Ну уж нет, – подумал я. – Виктор, конечно, гораздо более опытный боец, но я все равно так просто не сдамся».

– Ты становишься кровожадным, понимаешь, друг? – вступил в разговор Дэнни.

Слова парня поразили меня, а злость на спутников сразу же куда-то исчезла, будто испарилась. Он назвал меня другом, может быть, сам того не понимая.

– Ты назвал меня другом, dog? – спросил я у Дэнни, проигнорировав его вопрос.

– Ну да, – ответил тот. – Не думай, что я отказался от своих убеждений. Сам понимаешь, если мне встретился один нормальный негр, это не значит, что я воображу, будто все ниггеры нормальные.

– Не парься, – ответил ему я. – Я и не ждал, что ты натянешь на себя футболку с хештегом black lives matters.[29]

– И не жди, – буркнул тот в ответ. – Ну, так объясни, что произошло? Почему ты вел себя там словно с цепи сорвался?

– Ладно, – сдался я и принялся объяснять: – Дело такое. Ты же сам видел, во что они превратили бедных женщин. – Я на секунду остановился, перевел дух и продолжил: – Я не верю полиции, понимаешь? И никогда не верил, уж так вышло. Но местные, это просто… Они ничем не отличаются от банд из фавел. Я видел всякое, но ведь эти-то людей защищать должны, разве нет?

– Ладно, можешь не продолжать, я все понял, Шон, – сказал Вик, примирительно подняв обе руки. – Домой хочешь, наверное?

– Не то слово, – вздохнул я. – Знаешь, жизнь в Комптоне – не сахар, но даже там лучше, чем в этом гребаном аду.

– И что ты собираешься делать, когда вернешься? – спросил вдруг Вик. – Не думаю, что после всего, что произошло, ты сможешь вернуться на ринг. Если только в нелегальные бои подашься, но ты сам знаешь, чем это обычно заканчивается.

– Не знаю. – Мне оставалось только пожать плечами. – Я не думаю, что долбаные итальяшки дадут мне спокойно жить. Да и не хочу я, если честно, оставаться в Комптоне.

Конфликт был погашен. Мы подошли к машине, я вынул из кармана ключ и нажал на кнопку, открыв все двери. Забрался в салон, плюхнулся на сиденье и вставил ключ в замок зажигания.

– Что дальше, nigga? – спросил я у Виктора, повернувшись. – Подождем остальных или сами доедем до базы?

– Поехали, наверное, – неуверенно протянул русский. – Я думаю, что с пятью «Миротворцами» они могут ничего не бояться.

– Колонна будет просто огромная, – выдохнул Дэнни, поморщился и добавил: – Может быть, стоит ехать со всеми – на них-то точно никто не нападет…

– Шон? – сквозь шипение помех послышалось из рации.

Мы с Виком переглянулись, после чего я схватил переговорное устройство, поднес его ко рту и надавил на тангенту.

– Да, лейтенант! – ответил я.

– Мы почти закончили. – Таверес, кажется, немного успокоился после того, что произошло на крыше. – Скоро собираемся выезжать. Хотел попросить, чтобы вы ехали в авангарде. Что-то вроде дозора. Если что услышите или увидите, дайте знать, хорошо? Прием.

– Поедем? – спросил я у спутников.

Дэнни пожал плечами, Виктор просто кивнул в ответ. Я снова надавил на кнопку тангенты и сказал:

– Хорошо, лейтенант. Канал связи не меняем, прием!

– Да кто нас вообще слушать будет, кому мы нужны? – ответил Таверес, громко хмыкнув. – Только сильно не гоните, чтобы не оторваться от нас.

– Без проблем, – ответил я. – Тогда мы поехали.

Я повернул ключ в замке зажигания, довольно прислушавшись к взревевшему дизельному движку. Машина медленно тронулась с места.