Все случилось на Джеллико-роуд

— Вон берет Терезы, видишь?

Трини снова всхлипывает, драматично сжимая в руках берет. Мы с Беном обмениваемся выразительными взглядами, и я подталкиваю его к ней. Пока он старательно гладит ее по спине, я отхожу в сторону и проверяю отметки на границе. Кадеты явно придрались к мелочи: девочки, скорее всего, зашли на каких-нибудь два шага на чужую территорию, и их тут же схватили. Мне становится очень интересно, что задумал Джона Григгс. Я прислушиваюсь, пытаясь уловить признаки их приближения и жестом показывая остальным, чтобы не шумели. Но не привлекать внимания у нас явно не получится. Трини задыхается от слез, а старшие ребята постоянно дергаются, ожидая нападения со спины. Даже у меня внутри все переворачивается от тревоги.

Если забыть о драме, которую разыгрывают мои товарищи по школе, все вокруг находится в оцепенении. Кажется, во всем мире нет никого, кроме нас. Но кадеты хитры, и, зная Джону Григгса, за нами, возможно, уже давно следят.

— Все идет к тому, что мы лишимся еще одной тропы или части территории, — тихо говорит мне Бен.

— Тс-с. — Я делаю несколько шагов назад. — Кто знает, — шепчу я, — но нам скоро нечего будет отдавать.

Наступает половина пятого, а затем и пять, но никого не видно. Все это время я стою на посту, но к пяти двадцати уже измучена ожиданием и почти готова поддаться на уговоры некоторых ребят, которые предлагают вторгнуться на территорию кадетов.

— Нам лучше не нарушать границу, — возражаю им я. — Неизвестно, чего добивается Григгс, но нам надо узнать расклад. Готова поспорить, стоит пересечь границу, и они тут же свалятся нам на голову, а вести переговоры об освобождении старших будет уже намного сложнее.

— По-моему, сейчас их здесь нет, Тейлор, — говорит глава Муррея.

— Я бы не была так уверена.

После того как мы просидели почти час, Ричард подходит ко мне и встает рядом. Так он пытается показать, что мы равны и что он важная фигура во всем этом фарсе.

— Если они у нас что-то потребуют, — спокойно говорю я ему, — я отдам им тропу, которая проходит ближе всего к вашему корпусу, чтобы ты каждый раз видел, как они снуют по ней туда-сюда, и вспоминал, что во всем виновата твоя нелепая попытка переворота.

— Может, пойдешь и поплачешь где-нибудь в сторонке? — огрызается он, отходя в сторону.

К пяти тридцати я уже не могу терпеть накопившуюся злость и скуку и гадать, откуда появятся эти ребята: свалятся нам на голову с неба или выпрыгнут из зарослей, возле которых мы стоим.

— Джона Григгс! — зову я.

— Тейлор Маркхэм! — отвечает он из кустов прямо передо мной.

Бен удивленно смотрит на меня, а я поворачиваюсь и даю знак остальным, чтобы отошли подальше.

— Стой здесь, — велю я Бену, перешагивая через границу.

Григгс выходит из укрытия и размеренным шагом приближается ко мне, как будто вышел на воскресную прогулку полюбоваться природой.

— Где они? — спрашиваю я, кипя от злости.

Он вглядывается в мое лицо.

— Вот это мне не нравится, — заявляет он, указывая, судя по всему, на круги у меня под глазами. — Тебе надо выспаться.

Я отталкиваю его руку и настойчиво повторяю:

— Где они?

— Ты не предупредила их о границах. Эти девочки понятия не имели, куда идут, в то время как мои младшие ребята могут с закрытыми глазами найти все отметки.

— Ну так похлопай себя по спине за то, что ты такой замечательный предводитель. — Он хлопает себя по спине, и я вижу, что ему доставляет удовольствие надо мной издеваться.

— Поверить не могу, что вы придрались к такой мелочи. Это же семиклассницы!

— Почему ты так удивлена? — спрашивает он. — Так было всегда. Кто-то из ваших забирается на нашу территорию, и приходится расплачиваться. Ты помнишь? — кричит он Бену. — Помнишь, что за это бывает?

— В пугающих деталях, — отвечает Бен.

— Вот и мы помним. В прошлом году так было с моим другом Чои. Помнишь, Чои?

Я замечаю, что у него за спиной сидят на деревьях, вылезают из кустарника и выглядывают из-за веток не меньше сотни кадетов. В этом им не откажешь: когда дело доходит до маскировки, они настоящие мастера.

— Он сунулся на вашу территорию, и нашему предводителю пришлось драться с вашим, чтобы вызволить заложника.

Энсон Чои кивает с мрачным видом.

— Я пережил настоящую травму. Меня заперли в корпусе Меррабиджи. Там одни зануды. С чего-то взяли, что я гроссмейстер, и заставили меня всю ночь играть в шахматы.

— И что, мы с тобой будем драться? — спрашиваю я у Григгса.

— А что ты предлагаешь?

— Отдать моих семиклассниц.

— Так всегда велись территориальные войны, — твердо говорит он. — Все прописано в книге. Думаешь, это пустые угрозы, мол, ай-ай-ай, не переходите наши границы? Нет, это рукопашный бой. Всегда будут проигравшие. Иногда достаточно одного удара в челюсть. Порой приходится добавить пару в живот, и вуаля, отдаем вам заложников. Проблема только в том, что последние четыре года предводители школы были мужского пола.


— Давай в этом году поменяем правила. Потому что, между нами говоря, ты меня просто пугаешь.

Он снова окидывает меня внимательным взглядом.

— Тебе надо разобраться со своими тараканами, потому что уже две встречи по поводу клуба прошли без тебя, и, честное слово, еще немного, — он показывает пальцами расстояние в пару сантиметров, — и мы с Сантанджело сломаем друг другу шеи.

— Джона, верни детей, — устало говорю я.

Он отворачивается и издает свист. Трех девочек с Дарлинга выводят из укрытия, и я немного расслабляюсь, испытывая смесь облегчения и удивления. Для меня это серьезная победа в глазах школы. Такой успех — и без единой капли крови и лишней возни.

— Ты тут главный?! — кричит Джона через мое плечо.

Я оборачиваюсь и вижу, как Ричард кивает с самодовольным видом.

— В принципе, да, — заявляет он, приближаясь к нам.

— Твои принципы меня мало интересуют, — отвечает Григгс, а затем дает Ричарду по морде. — Мы тут не очень-то любим пугать детишек, — терпеливо объясняет он, глядя на упавшего на землю Ричарда. — Так что вы уж предупредите их, что за каждого нарушителя границ будет расплачиваться их предводитель. Можно, конечно, потом распределить наказание. Если, к примеру, мне придется терпеть побои за кого-нибудь из нашей мелюзги, я велю им чистить мне ботинки или стирать за меня — всякие, знаете, мелкие обязанности. Но такого почти не бывает. Видите ли, мои ребята в курсе, кто у нас командует. Мы стараемся не сбивать их с толку, ведь это может быть опасно. — Григгс изображает недоумение. — Так кто тут главный?

— Я главная, — говорю я, в ярости уставившись на него.

Григгс смотрит на Ричарда сверху вниз и протягивает руку. Тот все еще в шоке и не знает, принимать ли предложенную помощь.

— Ты согласен с таким решением, Дик? Можно я буду звать тебя так? Согласен, что она главная?

Ричард что-то бормочет.

— Вот и славно. — Григгс разворачивается и уходит.

Ричард нетвердо стоит на ногах, и я поддерживаю его. Он утирает нос рукавом.

— Возможно, стоит собраться сегодня и обсудить границы, — говорит он.

— Для начала уходим отсюда, — велю я ему, прежде чем повернуться к Трини, которая прижимает к себе девочек.

— Все хорошо? — спрашиваю я у них, но они слишком заняты тем, что пытаются выпутаться из коллективных объятий.

— Обязательно поговори с ними и убедись, что все в порядке, — говорю я Трини. — Чуть позже я зайду и сама с ними пообщаюсь.

— Я не хочу, чтобы их беспокоили, — заявляет она, уводя их с собой.

Я догоняю удаляющихся кадетов.

— Эй! — кричу я Джоне Григгсу.

Они с Энсоном Чои останавливаются возле дерева. Григгс прислоняется к стволу. На его губах мелькает призрачная улыбка. Он, похоже, весьма доволен собой, и я даю ему возможность насладиться своим триумфом пару секунд, прежде чем подойти ближе и отвесить пощечину.

— Больше никогда так не делай! — гневно бросаю я.

— Ай, больно же! — возмущается он, потирая щеку.

— Я сама решу свои проблемы.

— Я и не пытался решить твои проблемы, — возражает он.

— Пытался. Это мое дело, — говорю я, указывая в сторону удаляющихся школьников. Остался только Бен. — А твой снисходительный жест едва не поставил меня в слабое положение.

— По-моему, они не поняли, что он защищал твои интересы, Тейлс, — встревает Бен. — Слишком тупые.

— Я ее не защищал, — отпирается Григгс, злобно глядя на Бена через мое плечо.

— Вообще-то, выглядело именно так, — влезает Энсон Чои.

— Я твое мнение спрашивал, Чои?

— Нет, но, с моей точки зрения, учитывая все, что я знаю о вашей истории, — спокойно продолжает Энсон Чои, — все выглядело так, будто ты…

Григгс бросает на него взгляд, и Энсон Чои поднимает руку и кивает, понимая, что от него требуется молчание.

— Следите за своими границами, и это не повторится, — говорит нам Григгс.

— Если ты думаешь, что напугал нас, подумай получше, рядовой Кретин! — заявляет Бен.

Я поворачиваюсь к Бену, впечатленная его дерзостью.

— Пойдем отсюда, — говорю я, и мы удаляемся.