Все реки петляют

— Тесто плохо поднималось, — вздохнула Консуэллка.

— Может, закваска подвела? — предположила бабушка.

— Может, и закваска, — пожала плечами сестрица. — Но без каучука очень трудно хоть что-то надолго сохранить. То есть без резины, которая из него делается.

— Насколько я понимаю, покупать его нам предстоит у местных жителей, — взял в свои руки нить разговора я. — А они — дети природы, мало в чём нуждаются, кроме как в том, чтобы их оставили в покое. Может быть, рыболовные крючки, бусы, лёгкие ткани, зеркальца, ножики.

— Чур, я делаю зеркальца, — воскликнула малышка Кэти. — Я знаю как. Только ещё ни разу не пробовала. Вы хоть что-нибудь из нормальных инструментов на куттере с собой привезли? Или мне на козлотокарном станке придётся валки обдирать? — обратила она пылающий взор на старших сестричек.

— Арчи кое-что прихватил. Покопаешься в его инструментальном ящике, — поспешила ответить Софочка.

— Бутылкой на стекле раскатаешь, — вступила в полемику Консуэллка. — А оконное стекло должно продаваться в Спаниш-Тауне. На крайняк в Порт-Роял сгонять недолго.

Слушая эту перепалку, я удивлялся тому, что школа, оказывается, приехала сюда, пусть и в урезанном составе. А родители и дедушка с бабушкой сидели и слушали. Похоже, серьёзный разговор закончен.

— Девочки, — наконец нашёл, куда вставить слово дедушка. — Вы ведь покажете нам всё, о чем сейчас толковали?

— Легко, — улыбнулась Кэти. — Как только найдём фунт свинца и оконное стекло.

— Можно расколотое, — добавила ясности Мэри.

Стекло с трещиной извлекли из оконной рамы — всё равно менять. Получили от деда горсть мушкетных пуль, и разбежались по комнатам, чтобы вернуться в парусиновых штанишках и блузках. Консуэлла принесла пару железных ёмкостей вроде ковшей, кажется, с кухни. В кулачке у Кэти был зажат кусочек серебришка из сундучка, который показал ей дед, и пустая винная бутылка. Мэри притаранила охапку нарубленного хвороста, а Софочка принесла пару настоящих каменных окатышей, что не так уж часто встречаются в этих краях, где повсюду сплошные известняки.

Вот как раз этими камнями замотавшиеся в платки девчата добили стекло, перед этим тщательно протёртое мокрой тряпкой, сложили в один из ковшей, добавили растолченный мел и поставили на огонь в имеющемся прямо в комнате камине. Не знаю, зачем на Ямайке отопление, но это оказалась не бутафория — дым в дымоход уходил, поскольку вооружившаяся веером Мэри поначалу загоняла его туда. Хотя, в основном, она раздувала пламя. Дальше — как по писанному. На расплавленный во втором ковшике свинец налили ставшего жидким стекла, вынесли из огня и, надёжно установив, дали остыть. Извлекли ровнёхонькое стёклышко и вернули ковш в пламя. А на самом стекле принялись бутылкой раскатывать отрезанный от самородка платины кусочек, который перед этим расплющили всё теми же камнями. Металл этот очень пластичен и, если не спешить, можно раскатать его в фольгу. К моменту, когда отлилось и затвердело второе стёклышко, кусочек фольги размером с детскую ладошку был готов. Да, давили на бутылку самые сильные — Мэри и Софи. Но справились. Хотя фольга вышла не чересчур тонкой.

Консуэллка попросила у мамы перстенёк, камушком которого придала второму стеклу прямоугольную форму, процарапав и отломив лишнее. Вот к нему, после обшаркивания теми же камнями острых кромок, и приклеили фольгу на обычную воду.

— Его ещё нужно будет в деревянную рамку вставить, — объяснила Кэти, подавая изделие деду. — И на культурных валках, а не бутылкой, даже у меня бы хватило сил фольгу раскатать.

— Ты это видела, Агата? — воскликнула бабушка, показывая зеркало дочери. — Лучше, чем привезённые из Европы. Ни капли не искажают изображения.

— Ох, мам! Я и не такое за последние годы видела. Надо вам наши корабли показать — вот где размах, — горделиво улыбнулась маменька. — А вы, мелкие, марш спать! Завтра докуёте.

— А можно послать человека в Порт-Роял? На "Энтони" к мастеру Арчи. Пусть спросит валки. А то я всего три раза на шкафу подтягиваюсь, хотя в мои годы должна семь, — заканючила Кэти.

— Утром вместе съездим. Верхом. И не отпирайся — знаю, что мальчишки уже научили тебя скакать на лошадке. А теперь идите спать, я сказала, нам тут еще посекретничать требуется.





Глава 27. Жара




Утром в город отправилась все дамы, кроме Консуэллы. У капитана-мэм Корн и лейтенанта-мэм Коллинз были обязанности — некоторые работы, проводимые на куттере, требовали их присутствия. Дело было в обрастании днища водорослями и ракушками. Пропитка древесины машинным маслом спасала от этой напасти на какое-то время, но сейчас это благостное время истекло — вода постепенно вымыла пропитку, отчего выделяющееся масло перестало служить отравой для стремящихся закрепиться на днище растений и корабельных червей, которые вообще-то моллюски — даже раковина есть, хоть и странная.

Остававшиеся на судне плотник, боцман и механик уже приготовили из толстых брёвен подходящие для нашего корпуса подпорки и осмотрели катки слипа, имевшегося в порту. Нанять работников для перемещения тяжестей было нетрудно, потому что другие суда из Европы пока не появлялись, люд портовый бездельничал и жаждал заработка — два десятка тонн камней балласта они повытаскивали на берег за два дня.

В максимум прилива ночью без лишних глаз обеими якорными лебёдками провели операцию по извлечению куттера на сушу и немедленно сняли винт — незачем посторонним знать о нём. Экипаж папиного флейта подстраховывал малолеток, перемещающих стотонную махину, даже просился покрутить ручки лебёдок, которые положено называть брашпилями, удивляясь лёгкости, с которой неторопливо тянулось вверх по наклонной плоскости тело судна.

Потом было много работы. Не только на обшивке — железные детали наших лебёдок начали ржаветь, несмотря на то, что мы их регулярно смазывали. Не в одних лишь узлах трения, а вообще для защиты. Причём машинным маслом с растворённым в нём парафином, чтобы образовывал плёнку. Помогало, конечно, но вездесущая влага добиралась до самых неожиданных мест. И до ожиданных тоже.

Дорогущей масляной краской далеко не всё покроешь, да и солёная морская вода успела местами её полностью смыть. А местами не полностью. Хорошо хоть набор нигде не расшатало — так мы в серьёзную трёпку и не попадали ещё. Пока мы, изнывая от жары и с завистью вспоминая о режиме, в котором трудятся дедушкины рабы, приводили судно в порядок, "Агата" поправляла такелаж, чинила рангоут и вообще — чистила пёрышки. А мы заново натянули внутренние ванты мачт, немного ослабшие в дороге.

На воду экс-куттер спустили аж через две недели. От дедушки вернулась Консуэллка с новыми банками консервов и целым обозом, доставившим нам в качестве жидкого топлива бочки тростниковой самогонки. Мы снова были готовы уходить в рейс. Наутро наведаемся с реципиенткой в ближайшие кабаки, поищем фрахт. Она просто рвётся в море, но выходить без определённой цели считает "не по-взрослому". Дитя ещё, хоть и капитан.





* * *


Обходя окрестные злачные заведения, мы с удивлением обнаружили, что группы матросов с "Агаты" тоже проводят время в этих же местах. Оказывается, они соскучились по местному пиву, которое ужасная гадость, да ещё и тростниковым привкусом отдаёт. Наверное, поэтому они его и не пьют, а только поглядывают по сторонам, следя за тем, чтобы дочку капитана и её подружку никто не обидел.

— Ищете, куда бы отвезти груз? — уточнил папенька, появившийся буквально через три часа после того, как мы с Мэри начали наши бесплодные поиски. — Торговцы сами ищут перевозчиков, или пассажиры — судно. Но везти с Ямайки, кроме рома и сахара, нечего. Разве что какао. Да ещё кофе начинают возделывать. Остальные продукты испортятся по пути, а кроме них тут ничего не производят. Бакаут перестали рубить еще при испанцах — невыгодно. Если только привезти, перед этим у кого-нибудь отобрав.

Кофе пока не слишком популярен, разве что туркам его продавать, если уверен, что ноги унесёшь. А какао ценят в Испании и Франции. Испанцам его можно толкнуть через португальских контрабандистов, а соваться под нашим флагом во французские порты можно, только хорошо зная политическую обстановку, которая меняется непредсказуемо. Или имея хороших знакомых в прибрежных деревушках. Так что себе мешочек-другой прикупим, дома пить — и всё.

Значительно интересней доставить сюда металлические изделия и что-то из галантереи. Или рабов из Африки. Но за этим надо снова пересекать океан, причём против пассата.

— А сейчас в Порт-Рояле найти местный груз можно только случайно, — как бы подвёл черту отец.






* * *


— Мне сказали, что здесь я могу отыскать капитана Корна, — прямо от двери заявил вошедший незнакомец с бочонком подмышкой.

— Даже двоих капитанов Корнов, — улыбнулся папенька. — Присаживайся, Зурита. Хочешь нас чем-то угостить?

— Соком одного дерева, — ухмыльнулся вошедший и устроился на лавке за нашим столом.

— Берёзовым? — вылез я Софочкиным языком. Зурита противно демонстративно заржал, давая понять, что принял шутку.

— Ты ведь про каучук выспрашивал. Так вот это то, из чего он получается, когда высохнет. Но есть у меня и высохший, — на столе появился изрядный комок столь нужного нам вещества. — Как раз из такого бочонка столько и вышло.

— Хозяин! Весы есть? — обратилась Мэри к мужчине за прилавком и извлекла из сумочки мерную ленточку, лист бумаги и карандаш. Девочки сразу принялись обмерять бочонок.

— Нет у меня весов, — пробурчал хозяин заведения.

— Нет, так нет, — ответил я и ударами кулака смял комок на столе в нечто, похожее на кубик. Который девчата тут же обмерили.

— Где-то фунт из двух галлонов получается, — в уме прикинула Софья. Плотность сырого каучука она помнила, как и многое другое, что в моей голове долго не держится.

— Мне тоже так кажется, — озадаченно произнёс Зурита.

Отец взял кубик, придал ему шарообразную форму, посмотрел и объявил:

— Двенадцать шиллингов.

— У меня две бочки по тридцать шесть галлонов каждая, — добавил торговец.

— Беру, — приговорил папенька. — Доставишь на мою гасиенду и передашь управляющему мистеру Родригесу.

Зурита снова "понимающе" заржал:

— Мистеру, так мистеру, — подтвердил он. — Хотя все Родригесы отродясь сеньорами были. Но деньги вперёд.

"А ведь он побаивается папеньку", — сообразил я.

"Здесь побаивается", — откликнулась Софи.

Отец отсчитал двенадцать шиллингов и придвинул их продавцу жидкого каучука:

— Ты бы не выкаблучивался, — добавил он, глядя на то, как мы с Мэри размазываем пальчиками по столу каплю "молочка", извлечённую из бочонка.

— Доверие — непременное условие длительного плодотворного сотрудничества, — добавил я улучив момент, когда Сонька принялась обнюхивать кляксу на столешнице. — А товар твой на качество проверит сеньорита Кэти Корн.

— А за этот бочонок можно расплатиться, — вернулась к реальности моя хозяйка. Отец забрал со стола восемь шиллингов и добавил фунт. И он, и продавец следили за тем, как медленно темнеет тонкий слой жидкости, как, лохматясь, стирается девичьими пальчиками, превращаясь в чешуйки. Липкие и чуть заметно пружинящие.

Поездка на Амазонку потеряла смысл.

Едва Зурита ушёл, оставив нам бочонок, Мэри набрала в грудь воздуха, который потом незаметно выдохнула.

— Нет уж, говори, раз собралась, — приободрил нашу подружку папа.

— Там, на севере, где живут бобры, тоже ведь есть человеческие поселения. Откуда они железо берут? Сюда, на Ямайку, его привозят через океан. А туда?

— В той деревушке, в устье Потомака, где мы останавливались по дороге, Хокинс приволок на борт пару железных скоб, — припомнил папенька. — Помянул, что купил недорого. Похоже, тамошнее железо. Или привезли из недалёкого места. Хоть любое производство и запрещено, но любая колония старается выкрутиться. Знаешь, сколько прибрежных островков имеют полное название "Корабль Его Величества Такой-то, стоящий на якоре"? А всё потому, что корабль — не колония. Здесь такой товар сбыть несложно, и по ценам, что нашим домашним кузнецам и не снились. Двумя кораблями пойдем? Или проверим "Энтони" в одиночном плавании?

Видно было, что отец колеблется, но в море его, определённо, тянет.

— Хокинс присмотрит за флейтом, — продолжил вслух рассуждать отец. — Оставлю с ним семерых, а остальных возьмём с собой, чтобы они тут вконец не спились от безделья. С другой стороны, из Ипсвича мне не удалось забрать всех — очень уж быстро мы собрались, а люди разъехались кто куда. Мэни вообще кабак купил и решил остаться на берегу. А нам пара десятков крепких мужчин на борту не помешает — это тут, в Порт-Рояле, тихо и благостно, потому как главная пиратская гавань, а в других местах могут и напасть. Воды-то здесь беспокойные. Вторым лейтенантом пойду, — добавил он в ответ на огорченный Софочкин взгляд. — Боцман тоже твой. Мой всё равно в ваших рукоятках не разбирается.

— Тогда я пошлю за юнгой на гасиенду, — спохватилась Софи. — Съест ведь меня без соли, если я её забуду у дедушки и бабушки.

— Лучше сама заедь за ней, маму уговори, деда с бабушкой проведай — а то не успели познакомиться толком, как ты ускакала. Какие будут распоряжения, лейтенант-мэм? — перевёл он взгляд на Мэри.

— У нас всего шесть запасных подвесных коек, — уверенно сообщила подружка. — Пусть захватят с флейта. Ещё нужно четыре бочки для воды и шлюпку шестивесельную. А то наша недостаточно вместительна.

— А войдёт она на палубу? — забеспокоилась Софи.

— Наискосок под фока-гик положим, им же и спускать будем.