Вор и тьма

– Все что хочешь, Гард, – хрипло произнес церковник.

– Поднимитесь и скажите: где кольцо тени? Той, которую мы упокоили на заброшенном лесном погосте.

– Я помню. – Монах встал с колен. – Кольцо исчезло.

– Отец Томас, оно очень важно для меня! – Схватить бы инквизитора за плечи и встряхнуть! Я так надеялся использовать кольцо тени…

– Оно пропало! – с жаром произнес Велдон. – Я потерял его на второй день пути на лодках.

– Вы уверены?

Церковник закивал.

– Кольцо находилось во внутреннем кармане камзола, под рясой. Случайно выпасть оно не могло, но утром, после первого привала на берегу, кольца не было.

Я тихо выругался. Еще один камешек на весы против возвращения из Запустения. Где моя воровская удача?

А тень… Алиса совсем рядом. Я обернулся, чтобы через миг лицезреть, как из пустоты появилась фигура в темном. Из-за плеча послышалось сдавленное мычание Велдона.

Черная убийца бросила мимолетный взгляд на монаха:

– Я вижу тебя, спящий.

– Алиса…

Племянница кардинала прильнула ко мне, ее губы коснулись моих. Меня захлестнула чувственная волна.

– Я люблю тебя, Николас, – отстранившись, Алиса подняла длинные ресницы над большими зелеными глазами, – я могу тебе помочь. Спасти тебя! Но прими Низверженного! Сейчас же! Иначе я бессильна.

Сзади раздалось бормотание молитвы, однако Велдона для меня в тот миг не существовало.

– Не понимаю!

– Я не должна здесь находиться! Не могу! Но заклинаю! Времени нет! Прими Низверженного, и я уведу тебя отсюда!

– Нет! Я хочу мести для того, кто служит твоему Низверженному! Назови его имя! И свое! Другое имя!

Тень заморгала, провела двумя пальцами по виску.

– Слушай же! – Алиса встрепенулась. – Семь десятков огсбургских орков сейчас окружают вашу стоянку. Они убьют вас всех! Прими Низверженного!

– Что? Что ты сказала?

– Прими Низверженного! – Убийца не слушала меня. – Он твоя единственная надежда!

– Я надеюсь лишь на месть!

– Ты не сможешь ему отомстить, – горячо заговорила Алиса. – Я узнала, кто убил твоих братьев. Это сам Низверженный! Он еще грядет, и одновременно он уже здесь! Не спрашивай как! Просто прими его!

Я был потрясен не меньше, чем Велдон пару минут назад. Что она несет? Ночные крысы перешли дорогу самому Сатане?

– Прими его!

Глаза закрылись сами. Какой Низверженный? Что за орки?

– Нет, не могу.

Алиса опустила взор и отошла на три шага от меня.

– Но ты говорила про орков!

– Николас, я люблю тебя, – с горечью в голосе произнесла тень.

Спустя удар сердца исчезла.

Я шумно испустил из легких воздух! Что творится?

– Ты?.. Ты!.. – повторял с перекошенным лицом Велдон.

– Заткнись! – зло прорычал я; ох, чую, пахнет жареным. – Все разговоры – потом, а сейчас – за мной!

Я рванул к оврагу и, ломая нависшие ветки, спустился вниз. Следом к стоянке кубарем скатился монах.


У погасшего костерка был только Рой.

– Где Барамуд и Крик? – выпалил я.

– Нету их. Исчезли куда-то. – Толстяк непонимающе переводил взор то на меня, то на монаха. – Что стряслось-то?

Я вытащил из кобуры два пистоля.

– Хватайся за оружие, Рой. Бой будет!





Глава 9

Каждый сам за себя




Толстяк изготовился к бою за считаные мгновения. Только что сидел на корточках у костра и раздумывал, не раскурить ли трубку, а оружие покоилось чуть поодаль, но через несколько ударов сердца подобрался, приготовился к схватке. На ременном поясе снова меч, кинжал и пистоль, в руках аркебуза, на плече висит еще одна.

– Держи. – Рой передал мне ружье и наклонился к третьему, лежащему на мешках слева от костра. – Прибереги пистоли, еще понадобятся.

Кивнув, я спрятал их в кобуру и взял аркебузу Тейвила. У нас еще шесть ружей. Поутру договорились оставить лишние и взять с собой три или четыре. Но нынче пригодились все.

– Уходить надо, – произнес я. – Бросаем мешки и уносим ноги!

– Так что случилось? – снова спросил Акан. Он недоумевающе переводил взгляд с меня на инквизитора.

– Орки! Убираемся отсюда! Потом все объясню.

– Отец Томас. – Толстяк обратился к церковнику. – Может, вы растолкуете, что происходит? Про каких орков Гард говорит?

Рой начал меня злить. Дорого каждое мгновение, а он вздумал расспросы учинять. Ну, отец Томас, скажите ему, что мешкать нельзя! Я покосился на инквизитора. Томас Велдон затравленно, по-другому не скажешь, смотрел на меня. Чтоб тебя, святой отец! Поцелуй тени – не большее зло, чем обращение в избранного!

– Если она… если он не ошибается, – заговорил бледный как полотно церковник, – нам и вправду лучше уходить.

Отцу Томасу горец поверил: взор Роя настороженно забегал по осинам, обступившим овраг, и, кажется, он пропустил мимо ушей оговорку инквизитора про Алису. Сам же Томас Велдон смотрел на меня как на живое воплощение Дьявола.

Я заскрежетал зубами. Гном и эльф пропали в самую неподходящую минуту; Рой вертит башкой вместо того, чтобы валить отсюда как можно скорее, и еще этот поборник веры… вдруг накинется с экзорцизмом? Однако монах молчал.

А толстяк продолжал крутить головой, изучая лес, и тогда я взорвался:

– Да что ты там выглядываешь!

– Тише, – толстяк выставил кверху указательный палец – я…

Протяжный свист прошил лес. Со всех сторон ему вторили десятки других. Нас окружили!

– Проклятье! – Я кинулся к краю оврага, откуда только что спустился вниз.

Тут пологий склон, и можно выглянуть наружу. Рядом рухнул толстяк, сзади сопел взволнованный инквизитор. Распластавшись на сырой земле, я прополз один фут и приподнялся. Мои глаза оказались чуть выше росшего на поверхности мха. Справа показалась макушка толстяка.

– Кровь и песок!.. – выдавил из себя Рой, когда выглянул наружу.

Я уставился в его глаза. Есть ли в них страх?.. Нет, не увидел. Вот за себя ручаться не смогу. Наша песенка спета. В полусотне футов, укрываясь за деревьями, к оврагу приближались орки. Прямо перед нами – немного, с десяток или дюжину, но, куда ни посмотри, со всех сторон идут орки. Они взяли овраг в кольцо, и оно сжимается. Я бегло насчитал больше пяти десятков нелюдей.

Черепа выбриты. Кроме гребня волос ото лба до шеи. Огсбургские орки! Какого дьявола они забыли так далеко, в Запустении?

– Ну, есть мысли? – спросил Акан.

Он улыбался! Да что там – светился от охватившего его боевого азарта! Сколько его помню, толстяк всегда был рассудителен, никогда не лез на рожон. Вспомнилась даже его перепалка с Джоном Шрамом в брандской тюрьме, когда спорили о вызволении Фосса из аббатства инквизиторов. Но сейчас, в безвыходной ситуации, Акан Рой смеялся над Костлявой Джейн.

– Это охотники за головами, – пересохшими губами произнес я и поправился: – Скорей всего, они, видел их в Дорноке.

– Они самые, – Рой немного подтянулся и выставил пред собой аркебузу, – Морок рассказывал про них, других на северо-востоке не было. Ублюдки!

Четверых из них я пристрелил на дороге из поместья Уила Укила. Неужели весь отряд последовал за мной в Запустение? Как нашли мой след и откуда вообще прознали обо мне? В свидетелях была лишь крестьянская семья, но ни мужик, ни его баба с дочкой не то что имени моего, но и куда путь держу, не ведали.

Акан взял одного из орков на мушку. По виску горца скатилась капелька пота.

– Наш поход окончен, Николас, и… живым им лучше не даваться.