Вор и проклятые души

Я взял черный сверток, развернул и накинул на себя плащ. А вместе с ним на плечи легла целая гора. Так мне казалось! Кровь и песок! Что я творю!

— Как попасть к Ирме?

— Очень просто!

Дьявол коснулся двери тремя пальцами, и та рассыпалась в прах. Я бросился в главную башню замка. Побежал к дверям в пиршественный зал, которые не были закрыты, а позади во внутреннем дворе снова взревела битва.

— Увидели! — предупреждая, окликнул меня Люцифер.

Он остался у входа в башню. Сложил руки на груди и словно чего-то ждал. Пусть ждет! Я вбежал в зал для пиров — пустой, если не считать невысокого помоста в три ступени, накрытого ярко-алыми тканями, и с позолоченным троном. Подле него, опершись о подлокотники, замерла графиня. Спиной ко входу в зал.

— Ирма! — закричал я.

Вампирша не обернулась и даже не вздрогнула, а я почувствовал жгучую ярость. Предательница! Она убила Брана и Велдона. Я шагнул к трону на алом помосте, что возвели у дальней от входа стены. Путь к графине ди Плерри преградили трое — они стояли посреди зала. Двое обнажили шпаги. Третий за их спинами лихорадочно перезаряжал пистоль. Чтобы выстрелить в меня!

Охваченный бешенством, я кинулся на двух людей Ирмы, что встали предо мной, и третьего, у которого тряслись от страха руки, но он продолжал заряжать оружие. Сталь запела снова. Я открылся, дабы быстро добраться до противников, и получил несколько болезненных и кровоточащих ран, однако ни одна не была смертельной. Зато двое готовы. Отличный размен!

Между мной и Ирмой только один. Последний защитник госпожи графини! Она все так же стояла, нависнув над троном. Не шелохнувшись на крики и шум за спиной. Словно происходящее ее не касалось. Ничего! Сейчас мы поговорим! По душам…

Грянул выстрел! Третий успел-таки разрядить пистоль! Но промахнулся. Морщась от боли в прежних ранах, что затягивались слишком медленно, я двинулся на стрелка. Со шпаги капала кровь двоих людей Ирмы, которые даровали этому трусу несколько мгновений его мертвой жизни.

Он попятился, выронив бесполезный пистоль, а шпагу и кинжал даже не пытался вытащить из ножен. Я делал шаг, и он делал шаг, отступая и поскуливая от страха. Споткнувшись на ровном месте, он упал. Свалился на зад и пополз, протягивая себя по плитам пола.

— Пощады! — прохрипел вампир, срывая с лица маску. — Пощады!

Острие моей шпаги коснулось подбородка Диро ди Саржаля. Смотритель замка оказался трусом и молил сейчас о сохранении своего неживого существования. Я надавил клинком, протыкая кожу. Потекла кровь. Всхлипнув, вампир отшатнулся и попытался ползти дальше.

— Не дергайся! — прорычал я, размышляя над участью смотрителя.

Кровь и песок! Он вампир, нежить, и этим все сказано! Я занес клинок, намереваясь ударить им по зажмурившемуся упырю.

— Поединок! Поединок!

Проклятье! В пиршественный зал вбежали вампиры — люди Ирмы и чужаки с белыми повязками на рукавах. Они больше не сражаются! Столпились в широких дверях и вдоль стены. Стоят плечо к плечу и опустив клинки.

— Поединок! — гремело над залом.

Какой, к черту, поединок? Почему прекратился бой? Что случилось?

— Поединок! — прохрипел Саржаль.

Воспользовавшись моим замешательством, он отполз от острия шпаги. Пусть! Его кровь и его жизнь мне не нужны.

— Убирайся! — процедил я.

Смотритель замка вскочил с завидной прытью и, хромая, поспешил к остальным вампирам, что заполнили часть пиршественного зала. Я смотрел на нежить и снова увидел средь вампиров Люцифера. Он пробирался вперед, толкаясь в толпе, но никому не было дела до него. Сатана заметил мой взгляд. Он кивнул и прошептал — я вдруг услышал его голос. Дьявол тоже говорил о поединке.

— Поединок?

Ирма вскинула голову и развернулась, окинув зал и меня взором огромных нечеловеческих черных глаз на половину лица. Облик Ирменгрет был пугающим.

— Дьявольщина, — произнес я, и сатана растянулся в улыбке.

Графиня ди Плерри опустила плечи и голову, как старуха-ведьма или лесное чудовище.

— Будет вам поединок! — выкрикнула она каркающим, не своим голосом.

Я шагнул к Ирме, но та не замечала меня. Обводя взором зал, графиня вновь закричала, и это был уже ее голос.

— Ишмаэль! Ты обманул! Явись сюда!

Стиснув шпагу, я шел к предательнице.

— Явись, Ишмаэль! Твой древний враг уже здесь! Явись же!

Я был все ближе и ближе к Ирме.

— Ишмаэль! — Ее крик перешел на вопль. — Отрекаюсь от твоей длани! Проклинаю тебя!

За спинкой трона, перед которым высилась Ирменгрет, вспыхнуло алое сияние с темными прожилками. Сияние росло, становясь все ярче; и с каждым ударом сердца с него падали несколько прожилок. Ирма избавлялась от власти Возвратившегося бога, которая ослабила магию графини, но враги уже внутри ее замка.

Я же приближался к предательнице, до которой всего-то десять шагов, и чувствовал, как тяжелеет плащ, дарованный мне сатаной. Словно намокает, словно напитывается дьявольской силой. Без нее против мощи источника магии не выстоять.


— Ты! — Указующий перст Ирмы с длинным черным когтем был нацелен в меня. — Ты согласен на поединок?

Уставившись на чернильно-черные овальные огромные глаза чудовища, я кивнул:

— Согласен!

Красное сияние взорвалось, заполонив все мироздание. Я был внутри его и не видел ничего, кроме него. Под ногами ощущается твердь, но более в мире не осталось ничего. Ничего, кроме алого свечения, пронизанного фиолетовыми осыпающимися прожилками. Появился жар. Я оказался внутри всепоглощающего сияния, что испускало жар, как огонь.

Сияние испепелило бы меня, но защитил дар сатаны. От плаща, что больше не мнился тяжелым, изошел черный туман. Он окутал меня и укрыл от жара красного сияния. Кровь и песок! Первый бой за мной!

Я шагнул туда, где на постаменте перед троном несколько мгновений назад была графиня. Взгляд уловил какое-то движение слева. Из ниоткуда появилась Ирма, полоснула мой бок чудовищными когтями и в тот же миг исчезла. Я не успел ответить.

— Ах ты ж!.. — зарычал я, получив чудовищную рану.

С такой не жить никому… Кроме ключа сатаны к Орнору! Истекая кровью, я шагнул вперед. Надо дойти до трона! Я знал, что нужно добраться до трона! Я сделал новый шаг, и получил новое ранение. Снова явилась Ирма и снова ударила, а я не смог ни защититься, ни ударить сталью.

Боль невыносимая! Рыча раненым зверем, я шагнул к трону, и от когтей вампира вспыхнуло на исполосованной груди. Я остановился, тяжело дыша и взирая через клубящийся черный туман на свою окровавленную грудь. Жуткая рана. Но нужно дойти до трона!

— Бросай…

Что? Голос Брана?

— Бросай… оружие…

Теперь толстяк Рой? Он же навеки остался в проклятых эльфийских лесах! Что за голоса? Опять магия Ирмы? Замотав головой, чтобы отогнать наваждение, я продолжил идти вперед, и взор залила кровавая пелена.

Не удержавшись, взвыл после черных когтей графини! Она разрежет меня на кусочки прежде, чем дойду до трона! Я стоял на колене, не помня, что упал. Мука стихала. Полученные раны не убили, а значит, заживают. Но каждое следующее появление вампира может стать последним. Для нынешнего меня… В облике нового Николаса Гарда будет больше от чудовища, нежели сейчас.

Поднявшись, я шагнул вперед, и снова неуловимое движение, боль и кровь. Когти-кинжалы исполосовали плечо, чудом не задев шею.

— Оружие… бросай!

Старик! Я разжал хватку прежде, чем понял, что делаю. Шпага и кинжал выпали из рук, я сделал новый шаг. Неуловимая тень появилась теперь прямо предо мной, но на сей раз быстрее был я. Покрытая змеиной кожей левая рука перехватила выпад вампира. Я схватил Ирму за запястье!

Алое сияние и черный туман исчезли! Я держал графиню за руку. Ирма дико выла — истошно, не по-человечески. Согнувшись, она извивалась всем телом, но вырваться из железной хватки не могла.

— Больно! Отпусти!

Голос Ирменгрет стал прежним. Она перестала плясать на месте и искала мой взор, а черные овалы превращалась в обычные глаза, в которые столь часто я смотрел.

— Больно, — всхлипнула Ирма. — Отпусти же!

Я не слушал ее и толкнул вперед. Потом снова, и мы поднялись на одну ступень помоста, на котором был трон. Ирма упиралась, но будто слабая женщина, и ничего не могла противопоставить мне. Она бессильна, пока не разожму хватку.

Лицо графини не покидала мука, по нему текли слезы, а я толкал ее к трону; и мы оказались подле него. Что теперь?

— Теперь? — спросила Ирма.

Сам не замечая, я говорил вслух.

— Теперь ты должен убить меня. Либо я тебя, и поединок завершится.

Я сильнее сжал хватку, причиняя невыносимую боль уже Ирменгрет. Она предательница и убийца, но… Я должен казнить ее? Прямо сейчас? До меня дошло, что не желаю истинной и окончательной смерти для Ирмы.

— Послушай, — сквозь муку произнесла вампирша, — хочу признаться… Я люблю тебя!

— Любишь?

Признание Ирмы не могло быть правдой. Она лжет, чтобы одолеть в чертовом поединке. Но его нужно заканчивать! Не может он длится вечность. Моя правая рука потянулась ко второму кинжалу, что до сих пор не покинул ножны.

— И еще! — закричала вампир. — Знай, что на самом деле Алиса — это я!

Ложь! Но я невольно ослабил хватку. Время замедлило ход. Я узрел исказившееся в гримасе злобы лицо Ирмы. Опустил взор и увидел, как левая рука с черными когтями-кинжалами ударила мне под сердце… С такой раной уже не выжить. Однако в последний миг Ирма остановила смертельный удар. Она не убила меня.

Но я… Убил ее, и тоже целил в сердце. Вогнал в него посеребренный кинжал.

Время восстановилось.

Глаза Ирменгрет закрылись. Она всхлипнула и обмякла. Упала бы, но я подхватил ее. Бросил хватку и теперь держал вампиршу на обеих руках. Она еще живая.

— Все-таки, — глаза Ирмы открылись, — я не Алиса. Но… Я любила тебя… Прощай!

Она умерла. Истинной смертью, и внутри меня вдруг образовалась пустота. Она была… дорога мне. Это не любовь, но пришло осознание безвозвратной утраты.

Я не сразу понял, что сижу на троне, держа на руках Ирму. Прислонив голову высохшей мумии к сердцу. Хотелось… Не знаю чего. Но взвыть бы волком… Ирма могла убить меня… Однако остановилась, а я нет!