Волшебные искры солнца

Ярослав смотрел на меня не мигая. И в его взгляде было столько затаенной боли, что я перестала дышать на мгновение.

– Ты проснулся? – ласково спросила я. – Как ты себя чувствуешь? Я не уйду, слышишь? Яр?

– Настя, не уходи. Не оставляй меня одного. Пожалуйста, – прошептал он и снова отключился, но руку так и не отпустил. Я сама с трудом высвободила ее, когда в спальню вернулся Меркурий. Он по моему лицу понял, что я хочу остаться с Ярославом, и покачал головой.

– Я не могу ослушаться приказа князя. Ты должна побыть в другой спальне – тебе тоже нужен сон. Идем.

С неохотой, но я подчинилась.

Моя спальня находилась неподалеку, и по убранству была похожа на спальню Ярослава, только цветовая гамма была теплой – сочетание рубинового и ванильного цветов. У окна широкая кровать с воздушным балдахином над изголовьем, шикарный деревянный комод, туалетный столик с овальным зеркалом, два элегантных кресла, гобеленовые шторы с изящной драпировкой, не пропускающие в комнату утренний свет, – у хозяина дома был хороший вкус, разве что слегка старомодный, а самое главное, были деньги – слишком качественными были и ремонт, и мебель. Уж я-то в этом понимала.

– Не открывай окна, – велел Меркурий перед тем, как покинуть комнату.

– Что? Почему? – удивилась я.

– Снаружи воздух буквально пропитан защитной магией – мы усилили охрану, – вместо него ответила Агата, которая появилась буквально ниоткуда, заставив меня вздрогнуть. – В больших дозах для неподготовленного человека эта высококонцентрированная магия может быть, как минимум, неприятна. Кровь из носа, головокружение или обморок. Воспринимай это как аналогию с тепловым ударом, – посоветовала она. – Кстати, на столике стоит отвар «Серебряный сон» – выпей его, чтобы быстро заснуть. Тебе нужно хорошо отдохнуть, Настя.

Я кивнула, и они, пожелав мне спокойной ночи, ушли. Я упала в кровать, уставшая и обессиленная. Не веря, что все это происходит со мной, и все еще сомневаясь в своем психическом здоровье. На улице уже было светло – часов девять или десять, и спать мне абсолютно не хотелось. В голове крутились сотни вопросов – моя психика не собиралась так просто принимать существование магии. Какое-то время ворочалась с боку на бок, и мне казалось, что за мной наблюдают. Но кто и откуда, я не понимала – возможно, это была просто иллюзия страха, от которой я не могла избавиться. Несколько раз я резко поворачивала голову в сторону туалетного столика, и в какой-то момент мне почудилось, что в овальном зеркале промелькнула чья-то рука, что меня изрядно напугало.

Решив, что на какое-то время мне все-таки нужно отключиться, я встала и выпила отвар – он вкусно пах черникой и немного медом, а на вкус оказался как чуть подслащенная вода.

Перед тем как снова лечь в кровать, я занавесила зеркало покрывалом. И только потом уснула.

Несколько часов пролетели как один миг. Кажется, мне что-то снилось, но что, я не запомнила. В памяти остались только несколько странных неясных обрывков.

В первом я стояла на улице в окружении девушек в старинных славянских нарядах и смотрела на дорогу, по которой скакал на буланом коне всадник в старинных одеждах, чьего лица я не видела. Зато я чувствовала радость – такая приходит после долгой разлуки с кем-то важным.

Во втором обрывке я, не отпуская руки всадника, гуляла с ним по вечернему лугу. Заходящее солнце слепило глаза, а радость переросла в восторг. Мы убежали ото всех, чтобы тайно встретиться, потому что не могли иначе, потому что безумно скучали, и было все равно, что скажет мой отец.

В третьем меня охватил жуткий страх – деревянные стены лизал огонь, и от едкого запаха дыма я задыхалась, не зная, как выбраться на улицу.

«Лада!» – услышала я отчаянный крик, перед тем как проснуться.

Я открыла глаза в тот момент, когда меня пытались поцеловать. Чьи-то смутно знакомые сухие губы коснулись моих губ – нежно и осторожно. Меня тотчас пронзило желание ответить на этот поцелуй, но я не позволила себе – с силой оттолкнула наглеца и резко села в кровати. Волосы спутались. На лбу появилась испарина. И мне все еще казалось, что я дышу дымом.

– Ты?! – выкрикнула я, глазам своим не веря. Напротив меня стоял Ярослав – живой и невредимый, более того, нагло ухмыляющийся. Бледность пропала, черты лица смягчились, и мятные глаза весело блестели.

– Доброе утро, Настенька, – пропел Зарецкий. – Откуда в тебе столько силищи? Чуть ребра мне не сломала.

– С тобой все в порядке? – недоверчиво уточнила я, разглядывая его и не понимая, сон это или явь? Вчера он был на грани гибели – сидел на краю бездны, а сегодня уже в порядке. Возможно ли это?

– Разумеется, – важно подтвердил Яр. – А с тобой? Почему кидаешься на людей, Мельникова?

– Что… что ты делал? – пропустила я его вопрос, до сих пор чувствуя на своих губах тепло его губ. Страх совсем отступил – затаился в тенях, обещая вернуться ночью.

– Измерял температуру, – кротко сообщил Зарецкий. Ангельский голос и дьявольская улыбка. Точно он – мой противный маленький Енот.

– Не поняла… – растерялась я.

– Думал, у тебя жар. Твое лицо горело, и ты металась по кровати. У меня нет градусника, поэтому я решил проверить температуру губами, – невозмутимо продолжал Яр.

– Но проверяют лоб! – возмутилась я.

– Я лоб и проверял, – не сдавался Зарецкий. – Остальное – твои галлюцинации. Я не собирался тебя целовать.

– Разве? – усмехнулась я.

Он пожал плечами и улыбнулся мне – беззаботно и притягательно. Под влиянием какого-то непонятного порыва я вдруг вскочила с постели и обняла Ярослава за пояс – так крепко, как могла, и прижалась щекой к его плечу. Кажется, он не ожидал от меня такого бурного проявления чувств, поэтому обнял не сразу, но когда его руки оказались на моей спине, мне вдруг стало легко и спокойно.

– Я так рада, что с тобой все хорошо, – прошептала я.

– И я. Я тоже рад, – негромко отозвался Яр, склонив голову – так что его щека касалась моей щеки.

– Там было страшно? – спросила я, и он понял, что я имею в виду. Бездну.

– Там было темно, тихо и холодно. Но иногда я слышал твой голос. И только поэтому не давал ей утащить меня дальше, – я едва расслышала эти слова и вздохнула, зная, как тяжело ему было.

– Прости, – горько сказала я, слыша, как быстро бьется его сердце, и зная, что он слышит мое.

– Ты не виновата, – возразил Ярослав.

Мы разорвали объятия всего на несколько коротких секунд – чтобы взглянуть друг другу в глаза и понять, что все хорошо, что нет больше той безжалостной Темной силы, заманившей нас в замок, а после столкнувшей со скалы в море, что нам обоим больше ничего сейчас не грозит.

– Хорошо, что я тебя нашел, – голос Яра стал еще тише, еще приглушеннее, но я слышала в нем искренность.


Его пальцы коснулись моей щеки, бережно погладили ее и провели вдоль нижней губы. И внутри заискрило солнце.

– Хорошо, – согласилась я, не отрывая взгляда от его глаз, полных нежности, и понимая – еще немного, и я начну в них тонуть. А потом, словно по волшебству, мы одновременно потянулись друг к другу за поцелуем – теперь уже не мимолетным, а долгим и чувственным. Таким, от которого вдоль позвоночника поползли мурашки, а в голове стало легко и приятно. Таким, который разрушил последние барьеры.

Я не могла отпустить Ярослава – целовала его неистово, как героя, вернувшегося с войны. Упивалась каждым его прикосновением, наслаждалась его запахом, задыхалась от близости. А он не отпускал меня – обнимал, гладил по волосам, изредка шептал что-то на ухо.

Я чувствовала нетерпение в каждом прикосновении Яра и напряжение в его плечах, которые не могла отпустить. Слышала учащенное дыхание, которое сводило меня с ума, будто бы в нем – в этом дыхании – была заключена тайна его чувства. Видела сквозь полуприкрытые ресницы выражение его лица – влюбленное и упоительно-чудесное. И понимала, что сердце мое наполняется светлым восторгом. А еще понимала, что этот человек – мой.

Наш поцелуй был искусством. Искусством принять друг друга со всеми слабостями и недостатками. Искусством понять, что мы оба сейчас чувствуем. Искусством стать на мгновение одним целым, неделимым, прекрасным, сотканным из звездного сияния и волшебного пламени, охватившего души.

Одна моя ладонь оказалась на щеке Ярослава, вторая – на шее, так, что кончик большого пальца касался его щеки. А он обхватил меня за талию, так сильно, будто боялся отпустить и снова потерять.

Не знаю, сколько прошло времени, но наш поцелуй, теперь уже обжигающий, продолжался. Поцелуй без выяснения, кто главный. Поцелуй, в котором не было месту ярости – только странному чувству, похожему на смесь нежности и страсти, которое я боялась назвать любовью.

Это был поцелуй, во время которого мы оба вспомнили все, что между нами произошло. Мы будто встретились после долгого сна.

Занятая Ярославом и собственными ощущениями, я не услышала, как открылась дверь, но когда за моей спиной раздался голос дяди Тима, вздрогнула.

– Кажется, они заняты, князь, – сказал он довольно неприятным голосом.

Я моментально отстранилась от Яра – его глаза были затуманены, и он совершенно не хотел отпускать меня.

«Хочу продолжения», – было написано на его лице, но целоваться при дяде я не собиралась. Он и так, скрестив на груди руки, смотрел на меня с усмешкой, будто обнаружил слабость.

– Уже не так заняты, командор, – легкомысленно отозвался Август – маг вошел в спальню вместе с Тимофеем.

– Нельзя было постучаться? – холодно осведомилась я, чувствуя, как пылают губы, и надеясь, что их припухлость после поцелуя не очень заметна.

– Мы стучались, – обжег меня взглядом дядя Тим, – но ты со своим другом была слишком занята, чтобы ответить нам, – он не особо любезно посмотрел на Зарецкого, и мне показалось, что дяде Яр не нравится от слова «абсолютно». Впрочем, он всегда недолюбливал людей.

– Что вам надо? – нахмурился Ярослав. Дядя Тим тоже у него, судя по всему, особых симпатий не вызывал.

– Стало интересно, что ты делаешь с моей спящей племянницей, – отозвался Тимофей, глядя на Зарецкого тяжелым взглядом – такой способен выдержать далеко не каждый, но Яр выдержал.

– Разумеется, решил надругаться, – отозвался Ярослав. В его голосе слышался вызов.

– Перестань, – тихо сказала я, но он меня не услышал.

– Поосторожнее со словами, молодой человек. Иначе… – глаза дяди сверкнули из-за стекол прямоугольных очков в тонкой титановой оправе, которая, как я была уверена, стоила столько же, сколько новый айфон.

– Иначе что? Вы превратите меня в свинью? – фыркнул Яр, и я коснулась его ладони, мысленно прося успокоиться. Разговаривать так с дядей было опасно.

– Не обольщайтесь. Свинью в свинью не превратить, – отозвался Тимофей с таким пренебрежением в голосе, что даже мне стало обидно.

– Что вы сказали? – взорвался тотчас Ярослав.

– Еще одно слово – и вы отправитесь туда, откуда вас по моей милости вытащили, – дядя Тим вдруг взглянул на занавешенное зеркало и почему-то нахмурился.

– Больше, конечно, по моей, – вмешался Август, которого их перебранка забавляла. – Но спорить с командором не буду.

Дядя Тим и Ярослав смотрели друг на друга с неприязнью, готовой вот-вот перерасти в ненависть – холодную и обжигающую. Поведение Зарецкого в который раз удивило меня. Он не боялся Тимофея Реутова, и я не понимала, глупость это или смелость. Может быть, Яр не знал, с кем связался, а может быть, смелости в нем было больше, чем я полагала.

– Не кипятитесь, друзья. Нам нужно держаться вместе, – с некоторым ехидством, замаскированным под доброжелательность, сказал Август, откидывая назад светлые волосы. – Предлагаю оставить Анастасию в одиночестве, чтобы она могла привести себя в порядок. После мы пообедаем и займемся делами. У нас очень много вопросов к вам обоим. Ярослав, командор, идемте.

Они действительно ушли. Напоследок Зарецкий обернулся и подмигнул, подарив очаровательную улыбку, а потом поднял ногу и сделал вид, что хочет пнуть дядю Тима, идущего впереди. Я покрутила у виска, но не смогла сдержать смеха. Тимофей обернулся, но Яр уже опустил ногу. Я удостоилась не самого приятного взгляда. И если раньше такой взгляд меня бы смутил или расстроил, то сейчас мне было все равно.

Я осталась одна, чувствуя веселье, растерянность и нежность, которую подарил мне поцелуй Ярослава. Все еще ощущая его прикосновения, я дотронулась пальцами до губ. Надо признаться, целовался он чудесно. Интересно, сколько девушек у него было? Скольких он целовал? Скольким шептал ласковые слова на ухо, щекоча теплым дыханием? Я вдруг захотела узнать это – сейчас и немедленно.

Уже в душе, стоя под горячими струями воды, я вдруг поняла, что и без того знаю об этом человеке очень многое. Знаю, как он ощущает боль, насколько сильны его руки, что он чувствует почти каждым утром…

Мы менялись телами.

Закусив губу, я взглянула на кольцо – точно такое же кольцо было у Ярослава. Все из-за него. Может быть, стоит рассказать об этом магам? Они ведь знают толк в этих артефактах. Они должны помочь, раз мы на одной стороне.

Едва только я подумала об этом, как браслет нагрелся, снова говорят мне «нет».

Если браслет, который должен защищать меня, так реагирует, значит, мне грозит опасность. Видимо, пока что нужно осмотреться и понять, что делать, кому доверять, а кого стоит обходить стороной. Это оптимальное решение, чтобы спасти свою жизнь и жизнь Ярослава.

Я вдруг вспомнила, как парила над полом, и меня тотчас бросило в жар – такой, что пришлось сделать воду холодной. Струи били по коже, а я стояла, зажмурившись и закусив губу, пытаясь прийти в себя.

Когда я вышла из душа, моей одежды не было. Вместо нее появилось нижнее белье и кремово-белое женственное платье со спущенными плечами, воздушными рукавами и расклешенной юбкой. Я любила платья, но это было чересчур милым и нежным – в таких обычно ходила Алена. Едва мне вспомнилась подруга, как я стиснула зубы. Нам о многом нужно будет поговорить.

Я надела платье – выбора у меня не было, сунула ноги в туфли, которые появились вместо кроссовок, и, перед тем как покинуть спальню, подошла к окну – осмотреться. Вид был хорош – окна выходили на ухоженный сад, по велению осени ставший золотисто-багряным, однако ничего дельного я не рассмотрела. Да и магии, о которой говорили Меркурий и Агата, не увидела. Зато поняла, что сейчас день – около четырех.