Волшебные искры солнца

– Не хочу я с тобой гулять, – нахмурилась Лада, и от нее повеяло холодом.

– Княжичу перечить вздумала? – тронула улыбка губы Ярослава. – Хоть ты и единственная дочь воеводы, но не забывай – я сын князя. Пошли прочь, оставьте нас одних, – велел он, и челядинки со служками враз разбежались, только старая нянька осталась. Впрочем, и ее Ярослав отослал. В саду они остались одни – княжеский сын и дочь воеводы.

– Чего ты сюда ходишь? – спросила Лада. Волосы заплетены в косу, одета просто – в легкое красное платье, перетянутое серебряным поясом, украшений нет, но как же она была красива! Ярослава безотчетно тянуло к ней, как ни к какой другой девушке, и как этому сопротивляться, он не знал.

– К тебе хожу, – хриплым от волнения голосом признался княжич. – Все время о тебе думаю. Словно ты меня околдовала, Лада.

Она лишь тонко улыбнулась в ответ и лукаво взглянула на него из-под длинных ресниц.

– И как, сильно околдовала?

– Сильно. Не могу больше, – и Ярослав подался вперед, взял Ладу за тонкие предплечья и поцеловал в алые губы. Он думал, она оттолкнет его, но этого не случилось – ответила на поцелуй. По его жилам словно расплавленный огонь потек. Однако долгим этот поцелуй не был – Лада отстранилась, положив ладонь на его часто вздымающуюся грудь.

– Увидят, – тихо сказала она.

– Я ночью приду, – глядя в ее серые глаза, сказал Ярослав. – Проберусь в твой терем и…

– Не приходи, – нахмурилась Лада. – Я не селянка, к которой можешь ходить, когда захочешь. К тому же, узнает отец, плохо тебе придется, хоть ты и сын князя, – вдруг тронула ее губы улыбка, а взгляд сделался нежным.

– Тогда что же делать? – его горячая ладонь легла поверх ее ладони, согревая своим жаром.

– Встретимся завтра в лесу. В полдень.

– Встретимся. Жди меня, – пальцы Ярослава скользнули по девичьей скуле. – Ты такая красивая, Лада. Смотрю на тебя, и искры в сердце.

– Это все мое колдовство, – довольно улыбнулась девушка.

– Колдунья, – княжич дотронулся до ее губ, которые только что целовал. И ласково их погладил.

Лада поднялась со скамьи и ушла, оставив Ярослава сидеть и улыбаться первым звездам, что появились на синем небе. А где-то на западе все еще догорал блеклый закат.



На поляне прямо под полной янтарной луной горели большие костры. Люди сидели рядом с ними, кто – на бревнах, кто – прямо на земле. Пировали, пили, пели песни, смеялись, водили хороводы, славили землю, воду и солнце. Все красивые и нарядные, в лучших рубашках с цветной вышивкой и в украшениях – праздновали Купалу.

Лада тоже была на празднике – да и как могла пропустить? На праздник она собиралась долго – надела лучшую одежду византийского покроя, что привез ей отец из похода. И украшения тоже надела – перстни и ожерелье. Длинные пшеничные волосы велела расчесать на прямой пробор, а у висков заплести косички и в них вплести кольца.

Лада хотела быть красивой не только ради праздника – ради Ярослава, которого ждала. Младший сын князя понравился ей в тот самый момент, как только она его увидела после возвращения в город, и только гордость мешала ей признаться в этом. Она отводила от Ярослава глаза и говорила обидные слова – как когда-то давно, в детстве, до его отъезда. Он был красив и уверен, но больше всего ей нравилось, как он ловко управляется с мечом и копьем. Лада несколько раз видела, как он тренируется вместе с дружинниками отца, и сердце ее замирало от восторга. Слишком хорош собою был княжич. Слишком яркий огонь разгорался в ее сердце, когда она видела его. А когда они тайно встречались то в лесу, то у озера, казалось, что сердце ее и вовсе сгорает от нежности и любви.

Парни и девушки затеяли игры – то перекидывались крашеными яйцами, то прыгали через костер, пили медовуху, резвились, а Лада сидела на бревне и смотрела по сторонам – Ярослава нигде не было. Но ведь он должен прийти к купальскому костру, должен! Иначе станет легкой добычей для злых духов. Однако его все не было и не было. А ведь сказал ждать!

Лада сердилась и плела венок, чтобы занять себя чем-то, а стоило кому-то из парней приблизиться к ней, хмурилась так, что они боялись не то что взять за руку и увести к кострам, где шло веселье, но даже улыбнуться. Нравом Лада пошла в отца – человека сурового, и ее побаивались, хотя сватали уже не раз. Только Твердеслав всем отказывал – слушал дочь, которая замуж не хотела. Вернее, хотела, но лишь за одного человека.

Лада так и не поняла, как и откуда появился Ярослав. Он вдруг схватил ее за руку и, закрыв ладонью рот, потащил в сторону леса. Никто их не видел – все от мала до велика были заняты играми да пированием.

Ярослав притащил Ладу в лес на крошечную полянку, которую плотно обступили деревья. И, поняв, что никто не увидит их, наконец отпустил, за что тотчас получил тычок в плечо.

– Где ты был? – сердито спросила дочь воеводы. – Если с девками круги водил, подглядывал за купанием или чего еще хуже…

Договорить Лада не успела – Ярослав обхватил обеими ладонями ее лицо и крепко поцеловал. Каждый раз, когда он так делал, у Лады подгибались колени, а сердце начинало стучать так быстро, что казалось, ему тесно в ее груди. Она действительно любила его и больше всего на свете хотела стать его женой.

– Не мог прийти, – прошептал Ярослав, гладя ее по спине, лицу и шее. – Твой отец рядом был. Смотрит на меня так, будто копьем проткнуть хочет. Сдается мне, если бы не был княжичем, он бы уже меня убил.

– И о чем же вы с ним разговаривали? – спросила Лада, обнимая его за шею. Глядя на Ярослава, она всегда хотела улыбаться.

– Завтра я приду свататься, – довольно сказал Ярослав. – Мой отец согласен. И твой согласен – пришлось согласиться. Быть тебе, Лада, моей женой.

Лада улыбнулась – именно этого она и ждала. После купальской ночи многие девушки становились невестами, а семьи заранее обсуждали свадьбы.

– А если я не хочу? – спросила она просто так, чтобы позабавиться. Очень уж ей нравилось, как Ярослав реагирует на такие слова.

– А это уже не тебе решать, – отозвался он, расплетая ей волосы и зарываясь в них лицом. – Все уже решено. Будешь моей.

Они отчаянно целовались, не в силах больше сдерживаться. Его руки скользили по ее телу, и она льнула к нему, словно пыталась согреться в холодном ночном лесу. Ярослав расстелил на траве свою рубаху и аккуратно уложил на нее Ладу. Сам лег рядом, целуя ее и гладя, шепча что-то нежное и вечное, обещая всегда быть рядом. Он ловил губами ее дыхание, звал по имени, просил быть только его, а она позволяла ему все, чего он хочет. И обнимая за крепкие плечи – так, что на коже оставались следы от ее пальцев, повторяла, словно заклятье, слова любви, которые прежде никогда и никому не говорила.

Их двоих никто не видел – те, кто искал этой ночью цветущий папоротник, пробегали мимо. Лишь янтарная луна смотрела на жениха и невесту сверху, и ее тусклый свет падал на их обнаженную кожу.

– Я очень тебя люблю, – прошептал Ярослав засыпающей Ладе, утомленной его ласками.

А сплетенный ею венок лежал рядом – словно символ того, как тесно переплетены отныне их души.




На исходе ночи Лада и Ярослав вернулись к догорающим купальским кострам, держась за руки и счастливо улыбаясь. Люди смотрели им вслед и понимали – эту ночь Лада и Ярослав провели вместе, разделили под луной одно ложе.

Однако в этот день сваты младшего княжеского сына не пришли в дом воеводы. Не успела скрыться луна, и рассвет только-только тронул темный небосвод, как пришла дурная весть от дозора, стоявшего в устье реки. На город надвигалось войско недружественных северных племен. Поднялась паника – ее сеяли волхвы, причитающие, что им помогает Мара, богиня смерти и колдовства. А раз так, быть беде.

Князь спешно собрал дружину и выступил навстречу врагу. Ярослав поехал с ним – как мог не поехать? Они с Ладой даже толком и попрощаться не успели, так, свиделись на короткое время у княжеского терема. Ярослав был в кольчуге и в шлеме, со щитом и боевым топором, и вел под уздцы коня буланой масти.

Лицо Ярослава было серьезным, в глазах таилась тревога, но он улыбался.

– Ничего не бойся. Вернусь и отправлю сватов, – сказал он, гладя испуганную Ладу по щеке. – Не смей даже глядеть на кого-то. Голову ему снесу.

– А ты думать даже не смей о другой, – ответила Лада, высоко подняв подбородок – ей было страшно и горько, ведь вместе с отцом уходил и ее жених, но она старалась не показывать этого. Понимала, что должна оставаться стойкой. Потому и держалась.

– О тебе буду только думать, – заверил ее княжич и поцеловал – так ласково, что у дочки воеводы защемило сердце и захотелось вдруг разрыдаться в голос.

– Мой тебе княжеский подарок, – сказал Ярослав и, взяв Ладу за руку, надел на один из тонких пальцев золотой перстень с зеленым камнем – таким, как его глаза. – Не снимай его. У меня такой же будет.

И он показал руку, на одном из пальцев которой сияло похожее кольцо, только с камнем насыщенно-серого цвета – такого, будто тучи нахмурились.

– Эти кольца передаются в нашем роду от деда к внуку. Говорят, самому Вольге Святославовичу принадлежали, – тихо произнес Ярослав, глядя девушке прямо в глаза. – Колдовские они, Лада. Говорят, если повернуть их и сказать слово одно, можно стать другим человеком. Ты можешь стать мною, а я – тобою. Если будет страшно тебе или плохо, или беда какая настигнет, поверни свое кольцо трижды в одну сторону, трижды – в другую. Скажи тайное слово. И тогда я стану тобою и тебя спасу. Веришь?

Вместо ответа Лада поцеловала его в губы, твердые и горячие, словно нагретый на солнце камень. О роде князя ходили пересуды, будто течет в нем колдовская кровь, да только Лада никогда не верила в это.

– Об одном прошу, вернись, Ярослав, – прошептала ему на прощание Лада, не в силах отпустить.

– Боишься в девках остаться? – весело спросил княжеский сын, напоследок вдыхая запах ее волос. Он не хотел, чтобы она боялась, хотя у самого сердце было не на месте. Слишком внезапно северные племена повернули на их город, нарушив все договоры.

– Боюсь тебя не увидеть больше, – призналась Лада, гладя его по лицу, словно пытаясь запомнить.

– Верно отец говорит – женщины на выдумки горазды, – коротко рассмеялся княжич. – Мы скоро увидимся – как вернусь из похода. Всех врагов перерубим. Да и подмога к нам уже направляется, – улыбнулся он Ладе, поцеловал ее в лоб, шепнул тайное слово, вскочил на коня и был таков. А Лада лишь проводила его тоскливым взглядом.

Ей так хотелось запустить пальцы в его русые вьющиеся волосы, только из-за шлема не получилось.

Попрощалась она и с отцом, который, в отличие от Ярослава, был хмур и задумчив. Воевода обнял ее, хотя всегда был скуп на проявление ласки.

– Все хорошо будет, Ладушка, – сказал Твердеслав, глядя на дочь. Глаза у него были такие же, как у нее – серые да холодные. И слова отца показались ей прощальными.

– Воротитесь живыми, – только и сказала ему Лада.

Дружина покинула город, и вместе с нею ушли наемники и добровольцы, которых было немного. А те, кто остался, заперли городские ворота и несли дозор – боялись осады. Лада места себе не находила, металась по терему из угла в угол, не могла есть и спать – все думала об отце и женихе. Страшное предчувствие овладело ее душою. Изредка она смотрела на поДарённый перстень и вспоминала тайное слово.

Несколько дней не было никаких вестей от дружинников. А потом ранним утром началась осада города – нежданно-негаданно. Войско северных племен разделилось – часть пошла к устью реки, часть – к городу, на штурм. Слишком мало осталось мужчин и оружия, а потому к вечеру враги ворвались в город, поджигая дома, убивая мужчин и стариков, а женщин уводя в плен. Сходя с ума от страха и ненависти, Лада решила, что в плен не сдастся – на то она и дочь воеводы, чтоб до последнего сражаться с врагами. Отец ее обучал кое-чему, хоть и не принято было давать женщинам в руки оружие. Кроме кинжала у Лады был лук, и она, слыша отовсюду крики и плач, стреляла во врагов, пока не кончились стрелы. Терем все-таки подожгли, деревянные стены лизал огонь, и от едкого дыма она задыхалась, понимая, что не сможет выбраться на улицу. А если и выберется, то ждут ее или плен, или смерть, и что хуже, Лада не знала.

Молясь богиням, у чьего жертвенника была вчера, Лада упала на колени, понимая, что больше не может дышать – слишком больно в груди, слишком жарко. Но перед тем, как потерять сознание, она услышала вдруг свое имя, а палец с подарённым перстнем обожгло, будто льдом провели по коже.

«Лада! Лада!» – звал ее Ярослав.

Воеводина дочь хотела ответить ему, а потом то ли заснула, то ли навечно закрыла глаза – дышать стало так легко, и воздух сделался прохладным и ласковым.

Ей вдруг почудилось, что они с Ярославом идут вместе по летнему лугу, залитому лунным светом – оттого и прохладно, что звездная ясная ночь. Он ведет ее вперед, держа за руку, и лицо у него белое и красивое.

– Куда мы идем, Ярославушка? – без страха спросила Лада, забыв об осаде города и пожаре. На душе было радостно, а дышалось привольно.

Княжич остановился и взял ее за руку – за ту, на котором сиял в лунном свете подарённый перстень. Сиял он диковинно, искрил, будто зеленый колдовской костер, заключенный в золото. Камень же на его перстне тух и будто бы растворялся в ночном воздухе.

– Послушай меня, Лада. Последний раз с тобой видимся, – горько сказал Ярослав. Лада хотела что-то крикнуть, но он закрыл ей ладонью рот – так, как обычно делал. Да так крепко, что было ей не вырваться. – Прости, времени мало. Слушай и запоминай. Наша дружина выиграла в битве и возвращается в город – пришла помощь. Издалека мы увидели дым, и нам доложили, что город горит. И княжеские палаты, и дом воеводы. Я ведь сказал, что из рода Вольги – хоть муравьем и не обернусь, но чую больше, чем обычный люд. Понял я, что ты в беде и что смерть с тобой рядом. Повернул кольцо и сказал тайное слово. Я теперь в твоем теле останусь, а ты в мое переселишься. Станешь мною, княжьим сыном. Потом обратишься к волхву Велимиру – он назад вернет твое тело, даже если оно обратится в прах. Только сделай как можно скорее, иначе колдовство не подействует. До следующей полной луны. И никому о том не сказывай, даже отцу. А кольца – скоро у тебя и мое появится – передай моей сестре Драгане. Она знает, что делать.

Ярослав говорил, а Лада плакала, поняв вдруг, что теперь в тереме, охваченном огнем и дымом, окажется он, ее возлюбленный. А она останется в его теле.

Он будет мертвым, а она живой. Из-за проклятых колец.

– Ну же, не плачь, – сказал Ярослав, отнимая холодную ладонь от ее рта.

– Не надо, не делай так, – стала просить его сквозь слезы Лада. – Зачем тебе становиться мною и умирать моей смертью? Остановись, возвратись, живи! – умоляла она княжича. Но тот был непоколебим.

– Не могу тебя бросить. Без тебя я все равно жить не буду, Лада. Хоть и не успел я сватов к тебе прислать, все равно ты мне как жена, – ласково сказал Ярослав, с любовью разглядывая ее, будто запоминая. – И другой мне не надо.

– Прошу тебя, Ярослав, не делай так, не нужно колдовства, перестань! – кричала Лада, задыхаясь вновь – уже не от дыма, а от слез, но Ярослав лишь обнял ее, прижал к сердцу, знакомо коснулся губами виска, и видение испарилось.

«Об одном прошу богов – увидеть тебя хоть раз», – прошептал голос Ярослава в ее голове. А после тьма накрыла ее и понесла за собой, словно песчинку в воде.

Когда Лада открыла глаза, то поняла, что сидит в седле несущегося вперед коня, что на ней кольчуга и шлем, и что стала она тем, кого любила больше жизни. Княжичем Ярославом. А впереди, за холмами, виднелось красное зарево от пожаров.



Ненависть сжигала сердце Лады, а боль опаляла душу.