Волкодавам виза не нужна

– Сергей Ильич, я тут сейчас сообщение получил прямо в машине. Для тебя, можно сказать. Хотя и не персональное. Но к тебе есть конкретный вопрос.

– Слушаю вас, товарищ полковник.

– Сейчас встречу Кравченко, и на этом предварительное формирование группы волкодавов будет завершено. Хватит тебе людей или требуются дополнительные поиски?

– Еще должен прибыть лейтенант Величко, товарищ полковник.

– Вот об этом я и получил сообщение. Не прибудет. Он снова арестован. За организацию мятежа на зоне против Величко возбуждено новое уголовное дело. Хотел поднять бунт и сбежать, но кто-то сдал его за день до начала событий.

– Прискорбно. Первая потеря. И не боевая.

– Кстати, это не все. Есть еще новости относительно тебя лично. Нашими стараниями следствию предоставлены доказательства твоего отбытия из России. Теперь тебя будут искать где-то в Сирии, куда ты отправился как военный специалист. У МВД есть документы, в которых говорится, что тебя готовили для работы инструктором в этой стране, и копия договора, подписанного тобой. Отправлять тебя намеревалось государство. А ты после побега двинулся туда сам. На свой страх и риск. С договором на руках.

– А меня готовили к Сирии, товарищ полковник? – удивился Лесничий.

– Если есть у следствия копии официальных документов, значит, готовили. Насколько мне известно, в МВД даже есть твое фото. Оно сделано в аэропорту, когда ты по чужим документам улетаешь в Дамаск. Правда, изображение слегка размыто. Но следаки удовлетворились этим. На следующий день, то есть сегодня, был зарегистрирован телефонный звонок из Сирии твоей жене. Расшифровать разговор не удалось, поэтому предполагается наличие трубок с кодированием. В действительности ты не посоветовал жене приобрести такую штуку?

– Вы же выставляли требование, чтобы никаких контактов с семьей.

– Вызовы из Дамаска допустимы, я думаю. В МВД знают, что одна из трубок находится в твоей квартире. На нее ты и звонишь. Когда ты сбежал, твою жену допрашивали. Она оставила для контакта свой номер. Здесь придраться не к чему. Но ты на мой производственный, так сказать, вопрос не ответил. Нужно еще волкодава в твою группу подыскивать?

– Думаю, пока нет. Но в данной ситуации я не могу ответить без «пока». Будем прорабатывать свои предстоящие действия детально, тогда все станет понятно. Может, какой-то конкретный специалист понадобится. А снайпера заменить может каждый. Правда, не такого, как Величко. Но мне почему-то кажется, что он все равно оттуда уйдет. Пусть даже по трупам.

– Ладно. Я Величко немножко знаю. Тоже думаю, что он скоро у нас появится. Готовься встретить Кравченко. У меня пока все.

– Товарищ полковник, у меня вопрос по этому человеку.

– Слушаю тебя внимательно.

– Вы знаете, что раньше он по документам был Миллер?

– Да. Это фамилия его отчима. Он вернул себе отцовскую.

– А вы в курсе, за что Кравченко был отправлен на зону?

– Конечно. У нас было еще несколько кандидатов в твою группу, но они все связаны с криминальными преступлениями. Поэтому были отклонены. Мной лично. Я думаю, парней с откровенными уголовными наклонностями тебе не нужно.

– Согласен. Но у Кравченко случай особый. Он со своим командованием, мягко говоря, не во всем согласился.

– Там все нормально было. Подполковник ударил солдата. Старший лейтенант избил подполковника. Правда, перестарался и отправил на инвалидность. А на зоне Кравченко повздорил с авторитетами. Его, по нашим данным, должны были убить спящего. Он об этом знал и сам готовился бежать. Мы просто подсуетились и чуть-чуть помогли. Примерно так, как тебе, только в меньшем масштабе. Но человек он, соглашусь, сложный. Тебе придется искать с ним общий язык.

– Мы были знакомы еще в те времена, когда он был Миллером. Тогда не конфликтовали. Думаю, и теперь не будем. Нам делить нечего.

– Вот и прекрасно. Тогда готовься встретить его.

– Готов.



Сергей Ильич сидел в своей комнате и вдруг услышал то ли громкие взрывы, то ли выстрелы крупнокалиберных артиллерийских орудий. Сразу после этого за окнами на какое-то время стало так светло, как никогда не бывает даже самым солнечным днем. Явственно была видна белая, какая-то химическая неестественность этого света.

Но это продолжалось недолго. Потом темнота стала еще более густой и непроглядной, чем прежде.

Только после этого зазвучала сирена. Одновременно с сигналом тревоги на территории зажглись фонари и прожекторы. Из окна комнаты Лесничему было хорошо видно, как побежали куда-то вооруженные солдаты охранного взвода во главе со старшим лейтенантом Триглавовым.

Группа Лесничего боевого оружия пока не получила, поэтому на тревогу реагировать толком не могла. По крайней мере, ее участие в подобных делах не обговаривалось с полковником Селиверстовым.

Но какой же военный человек останется равнодушным в такой ситуации?! Сергей Ильич надел бушлат, открыл дверь и столкнулся нос к носу со старшим лейтенантом Иващенко.

Одновременно с этим из соседней комнаты вышел лейтенант Суматоха, тоже в бушлате. Еще через секунду рядом оказались лейтенанты Редька и Редкозуб, то есть весь личный состав группы.

– Учебная тревога? – невозмутимо поинтересовался Иващенко.

– У артиллеристов из соседнего военного округа, – охарактеризовал события Редкозуб. – Они постреливают в нашу сторону.

– Только вот не пойму, каким боеприпасом шмаляют, – заявил лейтенант Редька. – Очень уж громко и ярко.

– Спускаемся. Там узнаем, – коротко распорядился Лесничий.

– Сергей Ильич, если ты не против, я продолжу работу за компьютером, – тихо сказал Суматоха. – Сейчас пересчет данных идет, прерываться невозможно.

– Тебе ноутбук дали? – поинтересовался Лесничий.


– И ноутбук, и карт-бланш от полковника, и все необходимые данные. Дело за моими навыками. Пробую применить. Кое-что подзабыл уже. С коллегами связался, подсказали.

– Работай. А мы попробуем применить другие навыки. Если, конечно, понадобится.

Вмешиваться офицерам не пришлось. Командир взвода охраны и его солдаты сработали оперативно.

Когда Лесничий и его товарищи вышли на крыльцо, охрана базы уже возвращалась в караульное помещение. Солдаты толкали впереди себя двоих мужчин со скрученными за спиной руками.

Старший лейтенант Триглавов издали заметил Лесничего и свернул в сторону. Он помнил, что Сергей заменяет полковника, когда тот отсутствует на базе.

– Что случилось? – шагнув вперед, спросил Сергей Ильич.

– Попытка проникновения на объект, – козырнув, доложил Триглавов.

– А что за взрывы были? – осведомился Редька, который почему-то очень даже не любил попадать под артиллерийские обстрелы.

– Сигнальные светошумовые мины. Выставлены у нас по всему периметру.

– Ни хрена себе! – удивился Иващенко. – Я уж, грешным делом, подумал, ядерная бомбардировка.

– Нарушители задержаны? – поинтересовался Лесничий.

– Двое.

– А всего сколько было?

– Двое и было. У нас контрольная видеосъемка шла в инфракрасном режиме. Мы их видели и успели подготовиться к торжественной встрече.

– А зачем тогда мины?

– Чтобы не ушли и не сопротивлялись.

– Что, весьма сильный эффект? – спросил Иващенко.

– Глухота на четыре-пять часов. Слепота на три. Испуг на всю оставшуюся жизнь. Случается, пострадавшие в штаны накладывают. Но это от личных качеств каждого зависит. Эти вроде бы не обделались, но сопротивляться уже не могли. – Триглавов протянул Лесничему пару пистолетов и сказал: – При них еще кое-какие интересные штучки были, весьма пригодные для наблюдения и подслушивания. Документов, разумеется, никаких нет.

Пистолеты забрал себе Иващенко.

– Если командир разрешит, я эти штуки реквизирую на общественные нужды. А больше всех такое оружие требуется именно мне. Рукоятка как раз моего размера.

– «Глок-17»? – спросил Редька, сбоку посмотрев на пистолеты.

– Он самый.

– Да, – согласился Редька. – Это не для моей руки. Не поместится. – Он раскрыл ладонь.

Иващенко переложил оба пистолета в одну руку и показал свою. Она была где-то в три раза больше. Пистолет «Глок-17», имеющий двухрядный магазин в рукоятке, без сомнений куда больше подходил под ладонь старшего лейтенанта.

– Задержанных куда тащите? – поинтересовался Сергей Ильич.

– У нас маленький обезьянник есть, – объяснил Триглавов. – Двое там поместятся. Все равно пять часов они ничего слышать не смогут. Ни одного вопроса. Потом еще столько же времени будут делать вид, что ничего не слышат. Только к утру, когда испуг слегка отступит, станут говорить.

– Полковнику звонили?

– Нет еще. Не успел.

– Ладно. Я сам позвоню. Потом к вам заглянем. Хочу посмотреть на этих парней, – проговорил Лесничий, вытащил трубку и отошел в сторону.

Триглавов поспешил догнать своих солдат. Офицеры боевой группы оставались на крыльце, дожидались распоряжений своего командира. А тот позвонил Селиверстову.

Георгий Игоревич ответил сразу, словно телефон в руке держал:

– Да, Сергей Ильич, слушаю тебя. Если потерял нас, не переживай. Кравченко уже в машине, сидит за моей спиной. Они меня до подъезда подбросят и отправятся к вам.

– У нас ЧП, товарищ полковник.

– Иващенко кого-то побил? Или что-то с не столь тяжкими последствиями?

– Слава богу, дело проще. Попытка проникновения на территорию базы. Охрана захватила двоих вооруженных мужчин.

– Да. Это проще, – согласился полковник. – Где они?

– Охрана повела их к себе в обезьянник. Были взрывы светошумовых мин. Триглавов говорит, четыре-пять часов глухоты и три часа слепоты задержанным гарантировано. Пока допрашивать их бесполезно.

– Да. Торопиться некуда. Я пришлю парней из ФСБ. Они просто констатируют факт попытки проникновения на охраняемый военный объект. Задержанных им пока не передавайте. Я заскочу домой, заберу с собой собак, чтобы не скучали, поскольку теперь неизвестно, когда дома появлюсь. Возьму корм для них, миски. Потом загляну в ГРУ, на Хорошевку, одного человека захвачу, специалиста. Он сделает так, что пленники заговорят раньше. Ты там присмотри за задержанными. Хотя Триглавов свое дело тоже знает. Человек опытный. Но так, на всякий случай.