Внутренний огонь

Просто она дружила со всеми. Казалось, в городе нет человека, с которым бы она не общалась.

Но, когда мы с Эбби обсуждали планы на выходные, я не очень-то хотела соглашаться на совместный завтрак.

– Ты чертовски хорошо знаешь, почему она приехала, – дожевав кусочек бекона, возразила Кэти и перекинула густые светлые волосы через плечо. – Только из-за него. Она готова вернуться сюда, стоит ему щелкнуть пальцами.

– Не сказала бы, что только из-за него, – вставила я, поднимая стакан с содовой. – Я приезжала домой в прошлом месяце.

– На День независимости, – ответила она.

Вздох Эбби утонул в глотке отпитого кофе.

– Думаю, Кэти пытается сказать…

– Она понимает, о чем я говорю. – Блондинка поправила неоново-фиолетовую рубашку, спадающую с плеча. Ее яркие глаза цвета океана встретились с моими. – Он обращается с ней, как с маленькой сестренкой-рабыней. Хотя этого не заслужил. Пока что.

Все тело застыло и напряглось. Мышцы на спине свело. Кожу покалывало, словно меня покусали огненные муравьи. Я считала себя уравновешенным человеком. Настолько уравновешенным, что после смерти на моей надгробной плите напишут «Спокойная и собранная». Но ничто не выводило из себя быстрее, чем нелестные слова о нем.

– Не говори так о Броке. – Мой голос звучал ровно, но в глубине живота зародился яростный огонь.

– Он взрослый человек. – Кэти пожала плечами, игнорируя предупреждение. – И самостоятельно принимает решения. А ты с незапамятных времен была его маленькой тенью.

– Знаешь, это звучит довольно жалко.

Я поставила стакан на стол, чтобы он ненароком не выскользнул у меня из рук, а будущая эпитафия не сменилась на «Раздражительная и импульсивная».

– На воре и…

У меня отвисла челюсть. Все знали, что Кэти груба и не фильтрует слова, но, о боже, это уж слишком.

– Кэти! – одернула я, широко раскрыв глаза.

– Ты покупала ему продукты, – возразила она.

Я поняла, о чем разговор. О том, что случилось примерно полтора года назад.

– Он едва мог шевелиться, – запротестовала я.

– Стирала ему одежду, – продолжала она. Ярко-фиолетовая рубашка опять соскользнула с плеча.

Я уставилась на нее.

– Он перенес операцию на мышце грудной клетки!

– А еще прибирала квартиру, – хлопнув в ладоши, закончила Кэти. – Кто будет это делать? У меня, например, нет ни одного друга, даже очень близкого, который убирал бы мою квартиру. Но ты именно такая подруга.

– Может, тебе нужны друзья получше? – огрызнулась я.

Девушка склонила голову набок и приподняла бровь.

– Кэти хочет сказать, что ты всегда рядом с Броком. Изо всех сил стараешься держаться рядом, – снова попыталась встрять Эбби. На этот раз Кэти не стала перебивать. – И он такой… – Она замолчала.

Но Эбби могла и не продолжать.

Потому что была слишком славной, а Брок – просто самим собой.

Я сделала глубокий вдох и встретилась взглядом с Кэти.

– Я сделала это, потому что он действительно мучился из-за травмы. Хотела помочь.

– Но сейчас ему лучше. – Кэти опять натянула рубашку на плечо. – На следующих выходных он снова вернется в октагон.

Живот моментально свело, как и всегда, стоило только подумать о предстоящем бое. Он готовился к эффектному возвращению с тех самых пор, как доктор разрешил ему начать тренироваться.

Все будет хорошо.

Папа не разрешил бы Броку драться, если бы хоть чуть-чуть сомневался, что тот не готов. Отец – лучший тренер по джиу-джитсу и смешанным боевым искусствам.

Он нашел Брока в четырнадцатилетнем возрасте и быстро понял, что тот обладает врожденным талантом имитации движений. Еще ребенком он сам научился держать удар и давать сдачи.

Мне было восемь лет, когда папа привел его в Академию Лима – нашу семью. Под такой опекой Брок быстро стал большой звездой, как только дорос до участия в боях. Все хотели его. Спонсоры предлагали рекламные контракты. Кабельные каналы мечтали о платных трансляциях боев. Он пробивался к вершине, и я безумно радовалась, потому что у Брока была нелегкая жизнь, и никто, ни один человек на свете, не заслуживал успеха больше, чем он.

Почти два года назад во время тренировки с одним из новичков Академии в Филадельфии у него оторвалась большая грудная мышца. Ужас и бессилие, которые я ощутила тогда, нахлынули вновь. Перед глазами мгновенно всплыло воспоминание: он сидел на коленях, схватившись за грудь, а его прекрасное лицо исказилось от боли. Все оказалось так плохо, что операция понадобилась немедленно, но ему удалось восстановиться и вернуть форму.

Покачав головой, я сосредоточилась на настоящем.


– Я сделала это, потому что он – друг. И сделала бы для любого из моих друзей.

Кэти выглядела так, словно хотела еще что-то добавить, но так и не решилась. Я нервно поерзала на сиденье. Она никогда не сдерживалась и вряд ли собиралась сказать что-то приятное.

Впрочем, ни один из моих друзей не осознавал всю серьезность произошедшего с Броком. Но и не считал, что это хорошо.

Я сделала глубокий вдох и приподняла подбородок.

– Брок попросил меня приехать домой на выходные. Он пригласил меня на ужин сегодня вечером. Будем только мы вдвоем. Небольшое празднование боя на следующей неделе. Завтра вечером они с папой уезжают и все оставшееся время будут тренироваться там.

Глаза Эбби расширились.

– Что? И ты только сейчас говоришь нам об этом?

Прикусив губу, чтобы не усмехнуться, я пожала плечами.

– Ну, у меня не было возможности, потому что последние тридцать минут кто-то… – Я замолчала и покосилась на Кэти. – …читает мне нотации.

– И мне ни капли не стыдно, – ответила она.

– Это свидание? – требовательно спросила Эбби.

Желудок снова сжался. Свидание? О боже, от одной мысли, что сегодняшняя встреча – свидание, мне одновременно хотелось истерично смеяться от радости и блевать от волнения.

– Не думаю, что это свидание. По крайней мере, он так не говорил. Но ужинать мы будем вдвоем.

Эбби с открытым ртом посмотрела на Кэти. Я замерла, зная, что мне вряд ли понравится то, что она собирается сказать. Подруга опустила руки на стол, задев вилки, которые со звоном стукнулись о тарелку.

– Если ты не уверена, то это точно не свидание.

Я изо всех сил старалась сохранить улыбку на лице.

– Не думаю, что это свидание, Кэти.

Она тяжело вздохнула.

– Иногда я искренне ненавижу этого человека.

Я сдулась, как проколотый воздушный шарик. Кэти ничего не понимала. Видимо, пришла пора сменить тему разговора. Я взглянула на Эбби.

– Вы с Колтоном все еще планируете поехать в Поконос на годовщину свадьбы?

– Да. В следующие выходные. Мне до сих пор не верится, что уже прошло три года. – Ее губы изогнулись в милой улыбке.

– Тебе пора уже начать рожать детей, – посоветовала Кэти.

Глаза Эбби расширились.

– Даже не задумывалась об этом.

Я усмехнулась. У Эбби и Колтона будут восхитительные дети. А еще меня напрочь очаровало то, как они полюбили друг друга – как в одном из любовных романов, которые так обожает Эбби, только с поправкой на реальную жизнь. Они вместе учились в школе, и Эбби нравился Колтон, но потом она вышла замуж за своего школьного возлюбленного, который, к сожалению, умер. А через несколько лет Эбби стала свидетельницей убийства. Гребаного убийства, которое расследовал Колтон. Вот какое совпадение! И это не шутка.

– А тебе? – глядя на Кэти, спросила Эбби. – Когда ты откажешься от шеста и нарожаешь детей?

– Отказаться от шеста? – Кэти запрокинула голову и засмеялась. – Если у меня когда-нибудь и будут дети, это не означает, что я откажусь от стриптиза.

Я сжала губы, чтобы не захихикать, представляя беременную Кэти на шесте. Если кто и решится прилюдно раздеться с большим животом, то только она. Продолжит работать, несмотря на положение и все остальное.

Официантка наконец пришла со счетом, и мы выбрались на яркое августовское утреннее солнце. Надвинув солнцезащитные очки на глаза, я пообещала Кэти, что загляну сегодня в клуб.

Я всегда обещала это ей.

Но никогда не заходила.

Не потому, что была против стриптиз-клубов. Просто я знала, что с моим везением обязательно столкнусь с кем-то из членов семьи и почувствую как минимум семь разных видов неловкости.

У меня настолько большая семья, что нельзя бросить камень и случайно не попасть в человека с фамилией Лима. Кузены, кузины, племянницы, племянники и – о боже – дяди встречались буквально повсюду. Словно какое-то высшее существо вырвало, и брызги в виде семейства Лима разлетелись по всей Филадельфии. Однажды я пошла к гинекологу и в чертовой приемной столкнулась с дядей Хулио и его невероятно молодой женой.

Николь была старше меня всего на шесть лет. Ровесница Брока. Она выносила карточки с объявлением раундов на октагон. Они полюбили друг друга с первого взгляда. Николь была очень милой и невероятно сексуальной. А еще беременной. Каждый раз, когда я ее видела, она была с большим животом. И на Рождество я обязательно забывала о каком-нибудь их ребенке. У них был целый выводок. Хулио был одним из средних братьев, моложе моего отца, так что меня не покидала надежда, что когда-нибудь его сперма станет не такой активной.

Но пока этого не случилось.

Та встреча в приемной оказалась настоящим кошмаром. Поскольку Хулио считал, что я невинная девочка, то не мог понять, зачем я пришла к гинекологу. Как будто женщины могли прийти к врачу только из-за секса.