Внутренний огонь

Обернувшись, я увидела, как Рейдж спрыгнул с кухонного островка и направился в гостиную, гордо демонстрируя мохнатую задницу. Через секунду донесся звук падения одной из толстых свечей: она упала на пол и покатилась в сторону.

– Дурачок, – пробормотала я и громко добавила: – Ты можешь поесть ту еду, что лежит в миске.

Еще одна свеча полетела на пол.

Я сложила руки на груди.

– Этой вспышкой гнева ты ничего не добьешься.

На мгновение повисла тишина, а затем на пол с грохотом свалился деревянный подсвечник, на котором стояли свечи. Когда следом за ним отправился пульт, я поняла, что скоро дело дойдет до более крупных и хрупких вещей, например, бутылок, выдутых из синего стекла, которые стояли на кофейном столике.

– Ну что за фифа, – вздохнула я, развернулась и отправилась в кладовку.

Открыв дверь, я схватила маленькую банку с влажным кошачьим кормом. Звук отрываемой жестяной крышки сработал как гребаный обеденный колокольчик. Рейдж тут же зашлепал по полу маленькими лапками и появился на небольшой кухне. Я с приподнятой бровью провожала его взглядом. Он боднул плошку с водой, отчего та выплеснулась за край и разлилась по коврику, на котором стояли миски.

Навострив уши, Рейдж уставился на меня желтыми глазами. Могу поклясться, что внутри он ликовал.

А я была настоящей слабачкой.

Ну серьезно!

Я покосилась на телефон. Грейди смеялся над собой, и это было так мило. Наверное, стоило перезвонить и принять приглашение.

Или не стоило.

Но позже, в тот же день, перечитав все возможные статьи на Buzzfeed[5], я все-таки позвонила Грейди.

Мы договорились встретиться на следующих выходных, когда он вернется в город.





Глава 5




Остаток субботы и большую часть воскресенья я до смешного гордилась собой. Согласиться встретиться с Грейди без Эйвери и Кэма – это большой шаг на пути к наслаждению жизнью. Не просто большой, а огромный.

Ведь какие у меня были альтернативы? Прожить всю жизнь как рак-отшельник в своей квартире, спорить с котом-дурачком и пытаться не заляпать мороженым электронную книжку, используя живот как подставку для тарелки? Именно так. Это звучало почти прекрасно.

В воскресенье вечером я, кажется, целую вечность копалась в шкафу, выбирая, что надеть в первый рабочий день в Академии Лима. Сборы прервал мамин звонок.

– Волнуешься перед завтрашним днем? – спросила она, когда я подняла трубку.

Я усмехнулась.

– Да. Немного нервничаю. И пытаюсь выбрать, что надеть.

– Милая, это же спортивный центр. Ты можешь просто надеть джинсы.

– Не могу! – Я покачала головой и продолжила рыться в стопке черных брюк, а потом покосилась на юбки и платья, которые никогда не носила. – Никто из администрации в Филадельфии не носит джинсы. Или что-то изменилось?

– Академия принадлежит твоему отцу. Можешь носить все, что угодно, – иронично ответила она.

И была совершенно не права. Само собой, раз папа – владелец фирмы, а должность помощника главного управляющего создали из воздуха, проблем с некоторыми из сотрудников филиала в Мартинсберге не избежать. Но я старалась не задумываться об этом.

– Так как прошла встреча с друзьями? – меняя тему, спросила мама.

– Хорошо. – Я выдернула одну пару брюк и прижала их к груди. – Кстати, никогда не угадаешь, кого я встретила.

– Санту?

Я закатила глаза. Мама была странной. Очень странной, хоть я и любила ее.

– Нет, Брока.

Мама молчала.

Мои старые подозрения вернулись.

– Ты не разговаривала с ним в последнее время?


– Мы говорили около недели назад, – помолчав несколько мгновений, ответила мама.

Рейдж метнулся к двери шкафа, преследуя какое-то (надеюсь, воображаемое) насекомое.

– Ты не упоминала в разговоре, где я буду в эту пятницу?

– Нет, – тут же сказала мама. – Я же знаю, что ты к нему чувствуешь. И не стала бы говорить, где тебя можно найти.

Ответ показался странным, но я не успела как следует подумать, потому что она тут же осторожно спросила:

– Вы разговаривали?

– Да. Пару минут.

– И как все прошло?

– Хорошо, – нерешительно ответила я. Не хотелось давать ей ложную надежду, что мы с Броком снова поладим и станем друзьями до гроба. – Ты знаешь, почему он приехал сюда?

– Так вы поболтали, все хорошо? – вместо ответа спросила она. – Джиллиан, ты впервые заговорила с ним после… Сколько там лет прошло?

– Много, но…

– Уверена, разговор прошел более чем хорошо, – сказала она. – Разве ты не почувствовала облегчение от того, что вам удалось поговорить?

Фраза «Нет, черт возьми» уже готова была сорваться с губ, но я задумалась, испытала ли какое-то облегчение? Не уверена. Да и должна ли была?

– Милая, я знаю, что мы уже много раз обcуждали, но вы были так близки. С того дня, как отец привел Брока в дом, ты стала его маленькой тенью. Всегда думала о нем. И я знаю, что он все еще думает о тебе, – сказала мама. Моя рука сжалась в кулак с такой силой, что заболели костяшки пальцев. – Неудивительно, что вы поговорили. Вы были друзьями, Джилли, и, уверена, когда-нибудь снова поладите.

Я сделала неглубокий вдох и вспомнила, как кое-кто еще говорил мне такие слова.

– Мы больше не друзья, мама. Уже нет. И не думаю, что когда-нибудь это изменится.

– Может и нет, но мы не можем заглянуть в будущее.

Мне не хотелось в это углубляться. Не видела смысла, потому что не собиралась больше встречаться с Броком.

– Ладно, мне пора идти. Позвоню позже, хорошо?

Мама вздохнула. Было ясно, что она не разозлилась, а просто переживает.

– Хорошо. Созвонимся потом. Люблю тебя.

– И я тебя тоже люблю.

Повесив трубку, я опустилась на край кровати и опять непроизвольно вспомнила эти слова, только теперь их произносила не мама, а подруга Кэти за несколько часов до того, как моя жизнь изменилась.



– Так вот какая ты подруга, Джиллиан.

Я не думала, что почерпну что-то полезное из разговора, но, не вмешиваясь, слушала, как мудрый экстрасенс (по совместительству стриптизерша) Кэти Барбара раскладывает мою жизнь по полочкам.

– Ты из тех подруг, что всегда рядом, несмотря ни на что. Даже если не хочется, бросаешь все и бежишь на помощь. – Она указала на меня полоской хрустящего бекона. – Вот какая ты хорошая подруга.

Я перевела взгляд на омлет и вздохнула. Будь у меня машина времени, я бы вернулась на пару минут назад и сменила тему до того, как началось обсуждение моей жизни.

Эбби Рэмси, сидевшая рядом со мной, подалась вперед и опустила локти на стол. Я обвела глазами зал в поисках официантки. Очень помогло бы сейчас, если бы она подошла и поинтересовалась, хотим ли мы получить счет. Вот только это субботнее утро в «Айхоп» проходило для нее весьма хлопотно.

Кэти положила в рот последний кусочек бекона, украденный из моей тарелки.

– Возьмем, к примеру, эти выходные. Ты не приезжала домой целое лето. Ну, если не считать те две недели перед началом осеннего семестра. А сегодня ты здесь.

Я открыла рот, чтобы начать защищаться, но Эбби опередила меня.

– Кэти, она приехала из Шеперда не только ради него.

Ну…

Прижавшись спиной к стенке кабинки, я закрыла рот на замок. Уверена, Эбби прекрасно меня защитит. Она знакома со мной намного лучше, чем Кэти. Мы с Эбби познакомились в книжном магазине, где одна из писательниц раздавала автографы. Любовь к чтению переросла в дружбу, казавшуюся невероятной, особенно учитывая десятилетнюю разницу в возрасте.

Любви к книгам все возрасты покорны.

Кэти я знала с детства. Несмотря на высокую плотность населения в Филадельфии и пригородах, все ее знали. Не потому, что она танцевала стриптиз в клубе напротив бара «У Моны». И не потому, что Кэти, как она сама утверждала, стала экстрасенсом после падения со скользкого шеста.