Ведьма Западных пустошей

Когда все вошли в кабинет господина Арно, то в открытое окно с сердитым гуканьем влетел растрепанный Кусь и, заняв законное место на плече Аделин, замурлыкал и принялся бодать хозяйку головой в щеку, словно пенял ей на то, что она куда-то пропала. Аделин рассмеялась, и в ее глазах сверкнули слезы, настолько сыч был трогательным. Господин Арно улыбнулся и сказал:

– Ну что, теперь все в сборе. Давайте поговорим.

– У Эдвина Моро были дети, – сказал Бастиан, устало откинувшись на спинку неудобного стула. – Это те два сердца, которые его жена упоминает в эпитафии. Та вина, о которой говорил мне убийца девушек, – грехи отцов, за которые должны ответить дети. Все родители убитых девушек как-то провинились перед Эдвином Моро, и теперь один из его сыновей мстит им.

Некоторое время стражи порядка размышляли над сказанным с самым оторопелым видом, а затем господин Арно ахнул и воскликнул:

– Он же сейчас может смотреть за нами!

Бастиан подумал, что после перехода через нору у него уже нет сил на то, чтобы бросить личное заклинание и изолировать кабинет полицмейстера. Да это, впрочем, было и не нужно.

– Пусть слушает, – равнодушно произнес Бастиан. – Пусть знает, что мы поняли, кто он такой, и найдем и его, и брата.

Офицер Бруни нахмурился и вдруг выдал:

– А Гален Дасти может быть его братом? Очень уж морда у него мерзкая, так бы и заехал по ней.

Полицмейстер хмыкнул.

– Ты на свою-то морду давно смотрел? – скептически осведомился он и, когда Бруни угрюмо опустил глаза, тотчас же добавил уже серьезнее: – Слушайте, а Бруни-то прав. Дасти как раз из приезжих. Свои все на виду, а этот… И чужак, и деньги есть. А месть дело такое, в первую очередь денег требует.

Бастиан вспомнил, как Дасти подошел к нему в его первый вечер в Инегене. Красивый, холодный, скрывающий горечь потери под маской светского спокойствия. Мог ли он быть сыном Эдвина Моро?

– Нужно идти в архивы, – сказал Бастиан и устало провел ладонями по щекам. – Поднимать дело Эдвина Моро и «Ауферна», найти все, что есть о финансовой пирамиде. Я сделаю запрос в столицу, мне пришлют бумаги отца. Как Моро связан с Геверинами, Сили, Геттами… да со всеми!

– Отцов семейств вызываем на допрос, – сухо произнес полицмейстер и, вынув из ящика стола стопку бланков, принялся писать. – Раз убийца девушек считает их виноватыми в смерти Моро, то будем копать дела давно минувших дней…

Офицеры дружно кивнули, и Шанти спросил, удивленно косясь на Бастиана:

– Вашбродь, а откуда же взялись эти дети, если его жена не рожала?

Господин Арно не сдержал ухмылки.

– Дети заводятся не от венчания, – сообщил Бастиан. – У него могла быть, допустим, любовница…

– Не могла, – подала голос Аделин. – Зачем тогда жене упоминать два сердца в эпитафии, если это дети любовницы?

– Логично, – кивнул полицмейстер, а Аделин добавила:

– Мы сейчас пойдем к доктору Холле. Он может знать правду… и расскажет мне, если я попрошу.

Господин Арно понимающе кивнул.

– Да, доктор Холле своеобразный старик, конечно… Но за вас, Аделин, он переживает всей душой, так что может и рассказать. Если ему, конечно, есть о чем рассказывать.

Аделин посмотрела на Бастиана так, словно ему следовало о чем-то догадаться и ее раздражала его недогадливость.

Спустя четверть часа они вышли на улицу – офицеры отправились разносить повестки о вызовах на допрос, господин Арно отправился в архив при библиотеке, а Бастиан и Аделин пошли в сторону больницы. День постепенно клонился к теплому спокойному вечеру, улицы заполнили гуляющие, и Бастиан подумал, как хорошо им с Аделин будет гулять просто так, когда все закончится.

Они пойдут по улице и зайдут в открытые ворота парка, а их дети наперегонки помчатся к каруселям, пытаясь оседлать разноцветных лошадок. Бастиан никогда не думал, что у него могут быть дети, а сейчас вдруг понял, что однажды будет смотреть так же, как отец смотрел на него: мягко, задумчиво, с любовью.

– О чем задумался? – спросила Аделин, и Бастиан вдруг почувствовал, что ей страшно, будто они оба встали у заброшенного колодца и смотрят вниз, туда, где виднеется черное зеркало воды, но в отражении нет их лиц.

– Да так, – улыбнулся он. – Ни о чем, пустяки. Просто знаешь…

Он не успел договорить – со стороны площади послышался визг, и Аделин сжала его руку. Посмотрев на нее, Бастиан какое-то время видел лишь глаза: распахнутые, потемневшие от ужаса.

– Волк! – услышал он истошный женский вопль. – Господи, волк!

Возле распахнутых дверей собора толпился народ, и кто-то из женщин уже успел упасть в обморок. Мужчины испуганно перешептывались, и Бастиан всей шкурой ощутил нарастающий ужас. Он пробился через толпу к дверям и увидел священника, который сокрушенно качал головой, глядя на одну из створок. В руках святой отец держал ложку – видно, обедал, – но было ясно, что он забыл о ней, и сейчас ему надо просто крутить что-то в пальцах, чтобы успокоиться.

Потом Бастиан увидел волка. Огромный, палевый, сильный – его пригвоздили к двери металлическим костылем с такой силой, что он пробил створку насквозь. Тяжелая голова безжизненно свесилась набок, язык вывалился из белозубой пасти. Бастиан обернулся, окидывая взглядом площадь, но не увидел ни бледного красивого лица убийцы девушек, ни Галена Дасти, которого офицер Бруни заподозрил в родстве с Моро. А ведь дети Лесного принца должны сейчас смотреть на испуганную толпу и оценивать произведенное впечатление…

«Только бы Аделин не увидела волка», – успел подумать Бастиан и услышал короткий вскрик.

Аделин упала на мостовую без сознания. Кто-то из женщин ахнул, кто-то уже нес Бастиану нюхательную соль, толпа зашумела, и Бастиану почудилось, будто рядом с ним вдруг возникло бушующее море.

Это был не Уве – убитые оборотни обретают свой человеческий облик, так что храм осквернили обычным волком, но Аделин не успела этого понять, когда постоянный страх за брата вдруг выплеснулся в мир. Бастиан обнял ее, похлопал по щекам и, когда она приоткрыла глаза, шепнул на ухо:

– Это не Уве. Он жив.

По щеке Аделин пробежала слеза, но невидящий взгляд прояснился, и она повторила шепотом:

– Жив…


Бастиан помог ей подняться, а тем временем и священник опомнился: выронил-таки свою ложку и глухим потерянным голосом произнес:

– Кто покрепче, помогите снять…

Из толпы вышел Сварливый Жиль в компании рыжеволосого здоровяка, поднявшись по ступеням храма, они стали прикидывать, как снять волка. Бастиан потянул Аделин в сторону – больше им тут было нечего делать, и он жалел, что Аделин вообще увидела все это.

– Нам передали привет, – сказал он, усадив Аделин за столик под полосатым зонтиком открытого кафе. Официант тотчас же принес стакан ледяной воды; Аделин сделала маленький глоток и прикрыла глаза.

– Скажи мне правду, Бастиан, – едва слышно попросила она, с отчаянной надежной глядя ему в лицо. – Это ведь не Уве? Это не он?

– Нет, – твердо произнес Бастиан. – Когда оборотня убивают, он становится человеком. Ты и сама знаешь. Уве жив.

Аделин уткнулась лицом в ладони и какое-то время сидела так. Ее плечи вздрагивали. Подлетевший Кусь сел на плечо Аделин и осторожно взял хозяйку клювом за ухо, но она, кажется, не заметила этого.

– Господи, как же я испугалась… – прошелестел призрачный, какой-то чужой голос. Бастиан погладил Аделин по плечу, и Кусь тотчас же распушился и принялся угукать и приплясывать, словно хотел напугать наглеца, который осмелился тянуть лапы к его хозяйке.

– Все хорошо, – произнес Бастиан, с отчаянием понимая, что нет ничего хорошего и не может быть, пока убийца девушек разгуливает на свободе. – Посиди здесь, я пойду взгляну на волка. Мало ли что…

Он тотчас же пожалел о сказанном, потому что Аделин снова посмотрела на него с таким ужасом, что Бастиана обдало холодом.

– Это ведь не Уве? – повторила она. – Это не он?

Бастиан покосился в сторону толпы и увидел доктора Холле, который смотрел на пока безнадежные попытки Сварливого Жиля вытянуть костыль и снять волка.

– Нет, Аделин, – твердо произнес Бастиан. – Это точно не он. Я сейчас позову к тебе доктора Холле. Попробуешь поговорить с ним?

Аделин кивнула, и среди взволнованных людей Бастиан вдруг заметил Дасти. Тот стоял с крайне спокойным видом, держал в руке какой-то журнал и выглядел так, словно смотрел какую-то скучную пьесу. Аделин заметила, на кого смотрит Бастиан, и ее взгляд изменился: в нем появилась очень холодная, рассудочная злость.

– Он хотел засунуть Уве в клетку, – негромко и очень язвительно сказала она. – А меня отправить на костер. Всегда говорил об этом.

Бастиан подумал, что должен как-то успокоить Аделин и что понятия не имеет, как сейчас это сделать. Он почувствовал, как кожа на шее покрывается мурашками – убийца девушек был совсем рядом, Бастиан ощущал его присутствие как сквозняк, который мажет по спине.

«Вот и хорошо, – подумал он. – Тебе не уйти».

– Я позову доктора Холле, Аделин, – мягко произнес он и пошел в сторону толпы.





Глава 9

История принца




– Всего лишь обморок, вы переволновались, – сказал доктор Холле, убирая в свой саквояж пузырек с нюхательной солью. Покосившись в сторону несчастного волка, которого с помощью Бастиана все-таки сумели снять, он добавил: – И неудивительно в общем-то.

Люди шумели, сокрушаясь об оскверненном храме. Женщины плакали. На священника страшно было смотреть, настолько растерянным и испуганным он выглядел. Сидя за столиком кафе и задумчиво водя пальцем по краю опустевшего стакана, Аделин видела, как Бастиан, нахмурившись, рассматривает штырь, которым пригвоздили волка. Да, убийца девушек передал им всем привет – такой, который пробирает до костей.

– Скажите, доктор Холле, – промолвила Аделин, – сколько детей было у Эдвина Моро?

Тут надо было действовать сразу, чтобы застать доктора Холле врасплох. Он устало вздохнул, снял очки и принялся нарочито старательно протирать их специальной тряпочкой.

– Откуда вы знаете? – ответил он вопросом на вопрос.

Аделин неопределенно пожала плечами.

– «Ты сердце взял мое, но два оставил мне», – процитировала она. – Так написано на его надгробии. Два сердца – двое детей, верно?

Доктор Холле вздохнул. Было видно, что он не хочет говорить об этом, что тайна, которую он хранил все эти годы, слишком темна и глубока. Аделин придвинулась поближе и сказала едва слышно:

– Один из его сыновей – убийца девушек. И этот волк тоже его работа.

Доктор Холле устало дотронулся до виска и негромко произнес:

– Даже так…

– Да, вот так, – нахмурилась Аделин. – Он убил Магду, Адайн, Тину, Анну, Жаклин, Веру… Он и меня хотел зарезать. Доктор Холле, вы все знаете, правда? Расскажите мне.

Доктор Холле наконец-то закончил протирать очки, надел их, и его вид сразу же сделался твердым и сосредоточенным, как и положено врачу.

– Что ж, Аделин… Шея болит?