Ведьма Западных пустошей

– Я сплю, – сказала Аделин, когда они свернули с дороги и пошли по тропе туда, где шумело что-то большое и доброе. – Сплю и вижу сон…

Она не договорила: море вдруг заняло собой весь ее мир. Аделин замерла, с детской восторженностью сжав руку Бастиана: море смотрело на нее, как на любимого друга, море шумело и пело, в нем были все тайны мира, все созвездия и краски.

Аделин выпустила руку Бастиана и подошла к воде. Волна набежала, накрыла туфли, и Аделин отстраненно подумала, что запах соли и песок останутся в них, когда они вернутся в Инеген. Сейчас вся ее жизнь казалась такой маленькой и далекой, что Аделин забыла о ней – просто стояла и смотрела на бескрайнюю громаду воды всех оттенков синего, и взгляд летел далеко-далеко, и она летела с ним туда, к горизонту, где морская синь сливалась с небесной…

Аделин опомнилась только тогда, когда рука Бастиана сжала ее руку слишком сильно. На нее снова нахлынули запахи и звуки, мир обрел устойчивость и утратил волшебство, и Аделин увидела, что поднялась в воздух – Бастиан держал ее за руку, не давая улететь, и его лицо было растерянным и каким-то детским.

Это было как тогда, в парке, но сейчас Аделин взлетела намного выше без всяких артефактов.

– Боже мой… – выдохнула Аделин. Ноги снова уткнулись в мокрый песок, она упала бы, если бы Бастиан не поддержал. Она испуганно посмотрела на Бастиана и прошептала: – Я взлетела, да? Ты тоже это видел?

– Видел, – откликнулся Бастиан тоже шепотом. – Такое бывает у ведьм… очень-очень редко. Я читал.

Море шумело – Аделин почти разбирала тихие слова, которые были о ней. О том, что быть ведьмой – не так уж плохо. О том, что пора перестать бояться. О том, что когда ты любишь, то можно и взлететь. Море говорило с ней так, как могла бы говорить мать, которой Аделин не знала – с любовью и полным принятием.

– Это опасно? – спросила Аделин и тотчас же добавила: – Это наказуемо?

Бастиан рассмеялся и обнял ее – Аделин слышала, как его сердце бьется гулко и ровно, и на миг ей показалось, что оно стучит в ее груди, словно они стали одним человеком.

– Нет, – ответил Бастиан, поцеловав ее в висок. – Не наказуемо, и переставай уже бояться меня. Я понимаю, что это трудно. Но ты хотя бы попробуй.

Несколько минут они стояли в обнимку, не говоря ни слова, и Аделин чувствовала, как в ней пульсирует та сила, которую заблокировал удар Курта Гейнсборо. Море спасло ее и исцелило – теперь она снова стала собой. Она наконец-то ожила.

– Можно мы побудем здесь еще немного? – спросила Аделин, и Бастиан кивнул.

– Хоть весь день, если хочешь, – ответил он и добавил: – Что-то мне подсказывает, что наш знакомый еще вернется сюда. И мы его встретим.



– Похоже на свадебное путешествие, правда?

Они сидели в маленьком ресторанчике возле моря. Рис с креветками и мидиями источал просто непередаваемые ароматы, вино в бокалах было с легкой кислинкой под сладостью, что мягко окутывала рот, и Аделин казалось, что она снова готова взлететь.

Ей хотелось петь и смеяться. Она давно не была так счастлива – настолько давно, что успела забыть о самой возможности такого светлого счастья. Может быть, так хорошо ей было в детстве, когда она собирала в полях цветы с мачехой и госпожа Флер объясняла: это василек от слепоты, а это пчелиный хлеб от жара и опухолей…

– Почему бы и нет? – улыбнулся Бастиан и мягко сжал руку Аделин. – Я давно хотел поехать на море, но все никак не собирался.

– Он и подумать не мог, что устроит нам свадебное путешествие. – Аделин сделала глоток из бокала и с запоздалым сожалением подумала, что Уве сейчас места себе не находит. Конечно, господин Арно сообщил ему, где Аделин и что с ней все в порядке, но брат, конечно, переживает. И Кусь наверняка волнуется.

Она вздохнула и добавила:

– Жаль, что придется возвращаться.

Бастиан усмехнулся и сказал, глядя одновременно на Аделин и куда-то далеко, в свои воспоминания:

– Мой отец хотел переехать к морю. На Фалернские острова. И жить рядом с путями дельфинов и дорогами китов. Он так и говорил: хочу слушать тишину, которая наступает после шторма. Но так и не собрался…

Несколько минут они молчали, а потом Аделин призналась:

– Я никогда не видела кита.

Бастиан рассмеялся.

– Я тоже. Знаешь, когда мы поженились, я подумал, что останусь в Западных пустошах, когда все это закончится.

Аделин удивленно посмотрела на него. А ведь она и не думала о том, что с ними будет после того, как убийцу девушек поймают. Бастиан, конечно, вернется в столицу, это естественно. Он привык к столичной жизни, что ему делать в Западных пустошах? И Аделин придется либо поехать с ним, оставив Уве в Итмане, потому что вряд ли Бастиан захочет тащить с собой ее родню, либо они разведутся.

Легкость, которая наполняла ее, растаяла. Ей стало не по себе.

– А теперь? – спросила Аделин.

Бастиан снова улыбнулся и сжал ее руку.

– А теперь я в этом уверен. Знаешь, – он усмехнулся с тем видом, с каким говорят о тех мечтах, которые больше не нужны. Жизнь изменилась, и мечты и надежды стали новыми, – когда-то я хотел стать таким, как мой отец. Расследовать сложные дела, выходить живым из опасных приключений, охотиться на чудовищ.

Он провел пальцем по краю бокала и какое-то время молчал. В стороне шумело море, и Аделин почти различала его мягкую неспешную речь: все хорошо, все будет хорошо. В мире, где есть любовь и море, не может быть ничего плохого.

– А сейчас я хочу быть там, где ты, – произнес Бастиан. – Ну и конечно, охотиться на чудовищ и расследовать сложные дела, но так, чтобы ты была рядом. Чтобы я мог подойти и взять тебя за руку.

Аделин казалось, что в ее груди зреет золотой горячий шар – он пульсировал вместе с сердцем, и от него плыло ласковое тепло. Если это была не любовь, то что тогда можно назвать любовью?

– Я тебя люблю, Бастиан, – сказала Аделин. – И я так говорю не из благодарности за то, что ты два раза спасал мне жизнь.

Она вдруг поняла, что говорит страшные, ненужные, нелепые глупости. Но Бастиан лишь улыбнулся, поднес ее пальцы к губам и, осторожно поцеловав, ответил:


– Я тоже тебя люблю. И никакой убийца девушек больше к тебе не прикоснется, я не позволю.

Он вдруг осекся и задумчиво посмотрел куда-то в сторону ресторанной стойки – там официанты в белых фартуках расставляли тарелки по подносам, но Бастиан словно бы видел что-то, не имевшее отношения ни к ресторану, ни к морю.

– Что случилось? – спросила Аделин. Тревога начала точить ее.

– У него были дети, – уверенно произнес Бастиан. – У Лесного принца.

– Что ты имеешь в виду? – растерянно промолвила Аделин, не понимая, при чем тут Эдвин Моро.

– У него на саркофаге надпись, – ответил Бастиан. – «Покойся, милый друг, покойся в тишине, ты сердце взял мое, но два оставил мне». Господин Арно сказал, что у Моро не было детей. А я уверен, что были, и он по какой-то причине держал их в тайне. Ну что еще эти два сердца, как не дети?

Официант бесшумно скользнул мимо их столика, обновив бокалы, и Аделин решила, что сейчас это очень кстати.

– Почему ты вдруг об этом подумал? – спросила она.

Напряженное лицо Бастиана смягчилось.

– Просто решил, что нашим детям будет лучше на свежем воздухе, чем в столичной толчее, – признался он.

«Нашим детям», – повторила Аделин.

«Да, у вас будут дети, – откликнулось море. – Будут, обязательно будут».

– Все правильно, – сказал Бастиан и запустил обе руки в волосы, взлохмачивая свою всегда идеальную прическу. – Дети. Вчера мы видели одного из них.

Аделин ахнула, замерла с приоткрытым от удивления ртом.

– Ты хочешь сказать… что убийца девушек – сын Эдвина Моро?!

Бастиан смотрел на нее так, словно в эту минуту шел по тонкой нитке, натянутой над пропастью.

– Он говорил, что мы с тобой виноваты. Оба. Помнишь, как говорится в Священном Писании? «Дети разделят вину и грехи отцов и омоются кровью за дела чужие», – процитировал Бастиан, и Аделин ощутила прикосновение ледяного ветра к спине. Значит, в прошлом ее отца была грязная тайна – это было похоже на падение в застоявшийся пруд, подернутый ряской. – А он горячо верует, если судить по татуировке. Набивать четки у себя на руке – это надо иметь особый склад ума.

– Твой отец расследовал дело Эдвина Моро, – проговорила Аделин, задумчиво рассматривая свои пальцы. – И возможно, пришел не к тем выводам, какие нужны убийце девушек.

Бастиан презрительно фыркнул, махнул рукой. Аделин посмотрела на море – в таком месте надо говорить о любви и других приятных вещах, а не обсуждать мотивы серийного убийцы.

– Хочешь сказать, что его убили? – предположил он. – И замаскировали все под самоубийство? Нет, такой человек, как Альвен Беренгет, обязательно докопался бы до правды. Если он решил, что Моро покончил с собой, то так и было.

– А мой отец? – пол уходил из-под ног, и Аделин боялась, что упадет со стула, утратив опору. – А отцы всех убитых девушек? Что они могли сделать Моро?

Бастиан пожал плечами.

– Не знаю, Аделин. Но убийца девушек считает, что они виноваты в его смерти. И кто второй ребенок? Он был на балу, ему надо было смотреть на всех нас, на нашу растерянность.

Аделин вспомнила, какими были люди в доме господина Шо – взволнованными, беспомощными, несчастными. И они старательно прятали свое волнение и беспомощность, чтобы никто не догадался, не почувствовал, что эти господа, основа Инегена, могут быть растерянными и слабыми.

– Надо поговорить с доктором Холле, – сказала Аделин. – Если кто-то и знает о детях Моро, то это он.



Переход через нору в пространстве на этот раз дался Бастиану намного сложнее – он опомнился от того, что стоял на коленях возле полицейского участка, и его рвало.

– Тихо, тихо, держу! – услышал он голос офицера Бруни. В ту же минуту сильные руки поставили Бастиана на ноги, и он ощутил прикосновение платка, который заботливо обтер его губы.

– Так часто бывает, – со знанием дела заметил господин Арно: зрение прояснилось, и Бастиан увидел, как полицмейстер торопливо выходит из участка с флаконом нюхательной соли в руках. – Ну-ка, вот!

Омерзительная вонь взбодрила и очистила разум, и Бастиан бросился к Аделин, которую стражи порядка поднимали с мостовой: девушка была в обмороке, но уже приходила в себя.

– Как вы? – спросил полицмейстер, поднеся флакон к носу Аделин. Девушка вздрогнула, чихнула и открыла глаза.

– Живы, здоровы, – ответил Бастиан. – Я знаю, кто убийца девушек.

Шанти и Бруни едва не выронили Аделин. Господин Арно как старший по званию быстрее всех совладал с удивлением и негромко спросил:

– И кто же?

– Один из детей Эдвина Моро, – ответил Бастиан. – Идемте, я все расскажу.

Он хотел, чтобы Аделин отправилась домой и отдохнула – хватит с нее опасных приключений, – однако она наотрез отказалась куда-то уезжать и пошла в участок вместе со всеми.

– Раз мне нужен врач, то мы с тобой поедем к доктору Холле, – заявила Аделин с таким видом, который давал понять, что с ней лучше не спорить. Бастиан лишь вздохнул, подумав, что ее упрямство не раздражает его, а в каком-то смысле радует.