В самое сердце

— Ничего примечательного. Дверь и окна заколочены. Замки на калитке сбиты, видно, кто-то хотел внутрь попасть.

— И правильно, что заколотили. Детня полезет, да еще свалится, спаси господи. Венька мой с мальчишками туда бегал, хотя запретила строго-настрого. Смотрю, кеды опять в грязи, значит, по болоту шастал. Разве за ними углядишь.

— А как здешнего историка зовут? — спросила я.

— Петр Евгеньевич. Позвонить?

— Было бы неплохо. Интересно узнать о местных достопримечательностях.

Она достала из кармана мобильник и набрала номер. Разговор много времени не занял.

— Он завтра утром свободен. Вы могли бы к нему зайти. Это на соседней улице, пятый дом. Только смотрите, — тут она весело засмеялась, — когда он разговорится, его не остановишь. Жена жалуется, что в гроб разговорами может вогнать.

— Спасибо, что предупредили, — хмыкнул Вадим. — Я, пожалуй, не пойду. Это моя красавица любопытна, а я перебьюсь.

Пырьев с довольным видом покивал, а Вадим продолжил, обращаясь к Софье:

— На холме — дом с закрытыми ставнями. Очень удачно расположен. Не продается?

— Это который?

Вадим назвал адрес, Софья сказала:

— Может, и продается. Хозяин недавно умер.

— В больнице или в доме?

— В доме. Домработница утром нашла. Вроде что-то с сердцем.

— Он что же, один жил?

— Один. Хотя родня вроде есть. Я с ним незнакома была. Поселок наш невелик, но я далеко не всех знаю. Бабы в магазине болтали…

— Лучше бы он в больнице помер, покупать дом сразу расхотелось, — сказал Вадим, а Пырьев опять захихикал.

— Многие подвержены всяческим суевериям, двадцать первый век на дворе, а люди не меняются!

— Суеверия тут при чем? — нахмурился Вадим. — Просто думать о том, что здесь человек умер, неприятно.

— Это да. Хотя… люди постоянно умирают. Слава богу, этот своей смертью, а ведь бывает и вовсе мрак и ужас. Убийство, например.

— Никаких убийств у нас не было, — возразила Софья. — Поселок спокойный, тихий. В основном пенсионеры. Приезжие иногда пошумят, но это редко. Лично я таким сразу отказываю. Хотя за все время один только случай был. Подрались парни, сильно выпив. Утром ничего не помнили, но остальным постояльцам было неприятно. Я их завтраком накормила и отправила. Они до вечера на озере болтались, потом уехали.

— Не сомневаюсь, что у вас здесь железная дисциплина, — сладенько улыбнулся Пырьев. — Я это к слову сказал.

Софья сердито посмотрела на него, отношения у них явно не складывались.

Допив чай, мы отправились к себе. Вадим плюхнулся на кровать, закинул руки за голову и разглядывал потолок. Я по скайпу связалась с Димкой.

— Как дела? — поинтересовался он.

— Осматриваемся. Здесь есть маяк, представляешь?

— С трудом. Маяк на озере…

— Маяк на реке, а вовсе не на озере, — подал голос Вадим. — Озеро, кстати, довольно большое. Говорят, отличное место для рыбалки.

— Я думал, ты приехал туда злодеев ловить.

— Хозяйка гостиницы утверждает: места у них тихие, злодеи не водятся… А наша Девушка встретила покойника, точнее, покойницу, та болталась неподалеку от дороги.

— Это правда? — нахмурился Димка.

— Да. Но к нашему делу это отношения не имеет.

— Может, старичок тоже покажется, — хохотнул Вадим. — И поведает историю своей кончины. Предлагаю ночью проникнуть в дом…

— Присматривай там за этим типом, — сказал Димка, — не то действительно куда-нибудь вломится. Ладно, пока. Будут новости, позвоню.

— Кстати, насчет дома я бы подумал, — приподнимаясь на локтях, сказал Вадим.

Достав мобильный, я позвонила Виктории.


— Мы бы хотели осмотреть в дом, — сказала я, когда она ответила.

— Конечно. Мне приехать?

— Не обязательно. У домработницы есть ключи?

— Да, я оставила, чтобы она пока присматривала за домом.

— Тогда позвоните ей и скажите, что придут покупатели.

— Покупатели? — не поняла Виктория.

— Лучше, если пока никто не будет знать, кто мы такие.

— Хорошо. Я вам перезвоню.

Перезвонила она минут через десять.

— Все в порядке. Можете идти в любое время. Я сказала, вы уже в поселке и остановились в гостинице.

— Отлично. Спасибо.

Получив СМС с адресом домработницы, я повернулась к Вадиму:

— Пойдем сейчас или оставим на завтра?

— А чего тянуть? Тем более что занять себя особенно нечем.

Домработница жила неподалеку от Зиновьева, на соседней улице. Спускаясь к маяку, мы проходили мимо ее жилища, одноэтажного строения из красного кирпича с бесконечными деревянными пристройками. Из-за них дом был похож на огромный сарай.

Никифорову Клавдию Семеновну мы обнаружили в компании соседки на скамейке возле палисадника, где бурно цвели георгины, сортов десять, не меньше. Завидев нас, одна из женщин посмотрела с интересом, мы поздоровались, а она спросила:

— Это вас Вика прислала?

— Да, — кивнула я. — Она звонила?

— Звонила с полчаса назад. Чудеса. Что это она вздумала дом продавать? То жить хотела, то вдруг продавать. Идемте, все покажу.

Мы подождали, пока она сходит за ключами, и не спеша стали подниматься по улице. Соседка, оставшаяся на скамейке, проводила нас любопытным взглядом.

Клавдия Семеновна выглядела лет на шестьдесят, худая, жилистая, невысокого роста, блекло-голубые глаза, казалось, выгорели на солнце.

Подъем разговорам не способствовал, оттого я помалкивала, Клавдия тоже молчала, но взгляды на нас бросала настороженные. Видимо, чем-то мы ей не приглянулись.

Она открыла калитку, пропуская нас вперед, и заметила ворчливо:

— Дом хороший. Покойный хозяин во всем порядок любил и следил за домом. Что крыша, что подвал — в надлежащем виде.

— А сколько лет дому? — подал голос Вадим.

— Лет сорок есть. Может, больше. Но дом еще столько же простоит, а смотреть будете, так и сотню лет ничего ему не сделается. Фундамент каменный, кладка — загляденье, сейчас так не делают. Хозяин дом строил, когда еще при должности был. В больших чинах ходил, по здешним меркам. В средствах себя не ограничивал и строил на века. Чтоб детям и внукам…

— Но из внуков только Виктория? — сказала я.

— Человек предполагает, а Господь располагает, — вздохнула Клавдия. — Хозяин, поди, в гробу перевернется, если Вика дом продаст. Хотя, если разобраться, почто он ей?

К тому моменту мы уже вошли внутрь. В просторном холле было темно. Клавдия включила освещение. Отделан дом был с претензией на роскошь, но сейчас все это выглядело довольно скромно. Потолок с лепниной из гипса, люстра из чешского стекла, обои с павлинами местами потерты.

— Вот, смотрите. Потолки высокие, трехметровые. Дворец, а не дом!

Клавдия шла впереди, везде включая свет.

— Альберт Юрьевич долго жил один? — спросила я, следуя за ней.

— Как хозяйка померла, так и жил. Лет десять, должно быть. Я думала, недолго ему вдовцом ходить — мужчина видный, с приданым. Быстро к рукам приберут. Хозяйкина подруга первое время чуть не каждый день ездила, должно быть, виды имела. Но вдовец ею не прельстился. Еще две знакомые дамочки навязывались, то вдвоем, то по одной. И меня выспрашивали, как он да что. Кое-кто из наших тоже рад бы глаз на него положить, Марьяна из администрации, к примеру, большую о нем заботу проявляла, бегала то и дело. Да не выгорело у них.

— Значит, хозяин — завидный жених? — вмешался Вадим со смешком. — А с сердцем у него давно проблемы были?

— Не знаю. Мне не жаловался. Хотя он вообще не из болтливых был. Да и мне лясы точить некогда, не для того сюда приходила.

— Долго вы у него работали?

— Как жена померла. Жаль будет работу потерять. На пенсию-то не особо расшикуешься. А он платил хорошо, местные мне завидовали. Но ведь такой дом в чистоте держать — дело непростое, спину-то поломаешь.

— Значит, на здоровье хозяин не жаловался? — вернулся Вадим к прежней теме. — И вдруг помер?