Убежище 3/9

– Занимаюсь с тобой любовью, – движения его стали судорожными, совсем частыми, но дыхание оставалось бесшумным и ровным.

– Почему… ты делаешь это так странно?

По-прежнему не касаясь ее, Максим дернулся в последний раз и застыл на вытянутых руках.

– Ты что, кончил? – спросила Ирочка.

– Да.

– Ты не ответил. Почему это было так странно?

– Потому что я умер, – он принялся снова медленно покачиваться над ней. – Потому что я умер. Потому что я умер. Потому что я умер…



Ирочка села, тяжело и хрипло дыша. Лицо и даже волосы у лба были мокрыми – от слез и от пота. Час ночи. Всего только час ночи. До семи еще шесть часов.

Она решительно поднялась с кровати и пошла в душ.

Потом нашла в ящике с лекарствами беленькие шипучие таблетки – донормил. Легкое снотворное средство; она держала его на крайний случай.

Что ж… это как раз крайний случай. Не спать две ночи подряд, а потом еще идти на работу – это уж слишком.

Через пятнадцать минут лекарство подействовало: она провалилась в сон.



Чудная вертлявая старушка водила ее по пустому не то музею, не то собору. Она показывала пальцем на разные предметы и приговаривала:

– Смотри внимательно и запоминай. Ничего не пропускай. Я повторять не стану… Вот это – наши иконы… Это – наши книги… Это – наши инструменты… Это – наша мебель… Это – наши столбы… Это – наши карты… Это – наши нитки…

Ирочка напряженно вглядывалась в предметы, стараясь запомнить их в мельчайших подробностях.

Старуха подвела ее к большому стеклянному ящику, заполненному до краев чем-то черным.

– А это – наши москиты, – с благоговением прошептала она и открыла стеклянную крышку. – Они кусаются.

Стая маленьких черных насекомых вылетела из ящика.

– Это наши москиты, – повторила старуха и медленно повернулась к Ирочке. – Это москиты. Они кусаются. Они кусаются. Я тоже – москит…



Ирочка застонала и проснулась. Включила настольную лампу, стоявшую у кровати, – свет больно царапнул глаза. Два часа ночи. Сколько же она проспала? Десять минут? Пять?

В ушах шумело – однообразно и довольно громко, – точно к ним прижали пару больших морских раковин. В затылке снова зашевелилась боль, пока терпимая, но полная угрозы и обещаний. Она угрожала в любой момент стать невыносимой. Она обещала саму себя.

Ирочка поворочалась в постели еще с полчаса, потом встала и, пошатываясь, направилась к компьютеру. Включила его и вошла в сеть.

Не можешь заснуть, не мучайся, – сказала себе Ирочка; сказала вслух, чтобы заглушить мерный морской шум в голове. – Если даже снотворное не действует… Лучше отвлечься. Лучше почитать что-нибудь…

Она проверила почту – новых сообщений не было.

www.zdvig.ru – вбила она в поисковой строке, и когда страница загрузилась, кликнула «Новости сайта».

От взгляда на монитор резь в глазах усилилась. Боль мягко ткнулась в череп изнутри – напоминая, грозя… Ирочка упрямо сощурилась и стала читать.





Новости сайта


Друзья! Это случилось.

Я должен возвестить начало конца, начало Последней Катастрофы. Огромная планета – гигантское Второе Солнце – уже совсем близко от Земли. И, хотя Второго Солнца пока не видно, Сдвиг Полюсов уже начался. Свидетельство тому – воскресное землетрясение и прокатившееся по Индийскому океану цунами.

Сила подземных толчков чудовищного землетрясения и последовавшего за ним цунами в девяти странах Азии и Африки достигла 8,7 балла по шкале Рихтера. [кликни здесь: подробнее о землетрясениях и цунами].

«Мы рассматриваем изменение скорости вращения нашей планеты в качестве одной из возможных причин тектонических катаклизмов», – заявил заместитель директора Института физики Земли РАН Александр Пономарев. О, наивный, наивный! Мы-то знаем: дело не в скорости – дело в сдвиге. Впрочем, теперь уже не так уж важно, чем были вызваны эти катаклизмы. Цунами такой силы В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ влияет даже на расположение оси вращения нашей планеты. Нашей… От этого слова мне хочется рыдать: ведь скоро наша планета изменится до неузнаваемости!

«Все это привело к едва заметным изменениям на поверхности Земли и легкому смещению земной оси. Земля стала как бы более компактной и начала вращаться быстрее», – заявил какой-то глупый американский ученый. Едва заметные изменения! Он даже представить себе не может, сколь заметными они будут!


О, глупцы, наивные глупцы! Они теперь рассуждают о «катастрофических последствиях для окружающей среды», но, бог мой, что они имеют в виду! Вот, полюбуйтесь: «Достигнув побережья, волна неизбежно смывает гнездовья морских птиц. Многие виды птиц в этот период высиживают потомство. Взрослые особи спасаются, а птенцы погибают, и это означает, что нового поколения в этом году не предвидится. Серьезный удар нанесен филиппинскому пеликану – он оказался на грани выживания. Кроме того, огромные волны обрушиваются и на лагуны, где нерестятся различные виды рыб. Волной смыты представители мелкой фауны, начиная от насекомых и заканчивая моллюсками. Разрушенными и уничтоженными оказались коралловые барьеры. Их хрупкие структуры и без того испытывали на себе последствия изменения климата и жизнедеятельности человека». Гибель пеликанов, моллюсков и кораллов – это ли катастрофа, когда речь идет о гибели ЦИВИЛИЗАЦИИ [кликни здесь: подробнее о человеческой цивилизации], о Последней Катастрофе!

«Сутки теперь станут на секунду короче», – говорят ученые. Я говорю вам: это совершенно неважно, потому что суток скоро просто не станет! Их не станет, когда в небе появится Второе Солнце. Оно зальет все и вся своим мертвенным ослепительным светом, и дни перестанут сменяться ночами!

Не надо отчаиваться

Я повторюсь: однажды, много тысячелетий назад, Сдвиг Полюсов уже произошел. Экватор и полюса раньше располагались совсем в других местах, нежели сейчас. Их перемещение вызвало катастрофические последствия – Великий Потоп [кликни здесь: подробнее о Великом Потопе].

Сейчас это ждет нас снова. Поднимется уровень океанов, затопив низко расположенные земли. Северный полюс сместится туда, где сейчас США. Россия станет страной с тропическим климатом. Новый экватор пройдет через Тюмень, Уфу, Саратов, Донецк, Афины и Сахару.

Последняя Катастрофа уничтожит практически все живое. Страх, холод и бесконечный океан будут царить на Земле… Но те, кто захочет спастись, спасутся – и их стараниями настанет новый Золотой Век.

Мы будем спасаться на Алтае. Да, наше спасение – Алтайские горы, друзья! Они достаточно высоки. [кликни здесь: подробнее об Алтайских Горах].

Вы спросите меня: почему же не Гималаи, они ведь еще выше? Да потому, что там очень мало минеральных ресурсов, их не хватит для основания новой цивилизации.

А на Алтае… на Алтае действительно нет некоторых очень важных вещей. Здесь практически нет нефти и газа. Но, если вдуматься, – понадобятся ли нам в новом мире нефть и газ? Нет, нет и нет! Нет автомобилям, поездам, самолетам, гремящим, жужжащим, загрязняющим воздух, мешающим нам дышать! Нет. Нам не нужно все это! Без этого мы не деградируем, мы просто станем ближе к природе – это ли не есть Золотой Век?…





* * *


К шести утра спать захотелось невыносимо. Но ложиться она не стала, это уже не имело смысла: на работу нужно было вставать в семь.

В ординаторской она взяла бланки рецептов и выписала себе два: на реладорм и труксал.

– Что-то вы сегодня неважно выглядите, Ирочка, – сказала нянечка Клавдия Михайловна.

Ирочка подняла на нее глаза с огромным трудом: глазные яблоки за ночь точно высохли – и теперь царапались, цеплялись за глазницы, отказывались свободно в них скользить.

– Просто не выспалась, – ответила Ирочка.

Клавдия Михайловна посмотрела на нее сочувственно и слегка озабоченно:

– Высыпаться нужно обязательно, Ирочка, – мягко сказала она. – Сон – это очень важно для человеческого организма.

– Да, конечно. Сегодня обязательно посплю.

– Вот-вот, обязательно, Ирочка. Будет очень плохо, если что-то тебе помешает. Ты даже представить себе не можешь, как тебе будет плохо.

– Почему вы мне тыкаете? – вяло удивилась Ирочка.

– Ну что вы, Ирина Валерьевна, – теперь нянечка смотрела на нее озадаченно и по-матерински ласково. – Что вы, вам просто показалось… С недосыпу, наверное.





* * *


Поздно вечером, когда она поняла, что купленные днем в аптеке реладорм с труксалом ей не помогают, Ирочка испугалась по-настоящему.

То есть нет, таблетки, безусловно, действовали. Они почти лишили ее возможности двигаться, они пригвоздили ее к кровати, они что-то там сделали с таламусом, гипоталамусом, с мозжечком и спинным мозгом, они погрузили ее в мутный, тяжелый, запутанный полубред, но только вот сном – нормальным, человеческим сном – это не было.

Обрывки чьих-то фраз, выписки из медицинских карт, рекламные слоганы из телевизионных роликов, какие-то детские стишки и считалки беспорядочно крутились в голове; в полусне, прекрасно при этом понимая, что все же не спит, она кому-то беззвучно, многословно и путано объясняла что-то насчет дозировок и осенних листьев; пугающе яркие пятна с внутренней стороны сетчатки звали ее, умоляли ее, настаивали на том, чтобы она прикоснулась к ним, присоединилась к ним, шагнула к ним… всего один шаг в их пеструю смертельную темноту, всего один шаг – и она заснет, шагнет и заснет через секунду…

Но за секунду, за десятую долю секунды до того, как должен был прийти окончательный, настоящий сон, что-то вдруг происходило с ней. Как будто невидимый садист переключал в ее мозгу невидимый тумблер – и она со стоном выныривала из этого своего хрупкого забытья, для того чтобы еще полчаса или даже час поворачиваться с боку на бок, и снова почти заснуть, и снова совсем проснуться.

Около часу ночи она встала и позвонила Максиму.

– Привет. Что случилось? – в его голосе не было неприязни, но и радости тоже не было.

– Максим, – пискнула в трубку Ирочка и тут же заплакала. – Макси-и-им…

– Что с тобой такое? – теперь голос звучал напряженно: неужели придется сорваться и поехать куда-то среди ночи?

– Максим, я не могу заснуть.

– Ну… бывает, – облегченный вздох. – Выпей валерьянки. Или, ну не знаю, какое-нибудь снотворное.

– Нет, ты не понимаешь. Я уже пила снотворное. Оно мне не помогает. Я не могу спать. Я вообще не могу спать! Понимаешь? Ты понимаешь? Я не могу спать!