Цена всех вещей

— Дай мне немного времени, чтобы придумать ответ.

Я обняла ее. Объятия вышли кривоватыми, поскольку мои руки остановились на полпути, но это сработало — я врезалась в Диану и осталась в таком положении. Я не слишком-то умела обниматься, наверное, потому, что до этого момента не знала главного секрета: объятия не могут быть односторонними. Вы всегда поддерживаете друг друга.

Возможно, было глупо покидать Диану сейчас, когда мы наконец открылись друг другу. Часть меня считала, что этого достаточно — вот так опереться на Диану и позволить ей дарить мне это чувство защищенности. Но другая, большая часть понимала, что гораздо важнее сейчас начать с чистого листа — и в этот раз без помощи гекама.

— Мне страшно, — сказала я.

Диана оторвалась от меня и отступила назад.

— Из-за Кэла?

— Нет. Я говорю о страхе перед будущим — ведь мне наверняка придется терять людей, так же как это было с Уином. Я боюсь, что не выдержу этого.

Она кивнула, но ничего не сказала.

Что еще можно было сказать?

Не думаю, что я снова захотела бы кого-то забыть. Не теперь, когда я так хорошо узнала цену: и для гекамиста, который жертвовал еду, кровь и собственную волю, и для остальных людей, которые переживали боль в одиночестве, и для себя лично — ведь я потеряла даже не способность танцевать, я потеряла связь между тем, кем была, и тем, кем стала.

Пока я не вошла в скобяную лавку Уотерсов в тот последний раз, мне казалось, что смерть родителей осталась похоронена глубоко в прошлом. Но прошлое никогда не остается позади — прошлое живет в нас каждую секунду каждого дня.

Мы с Кэлом оба забыли кое-что важное, и оба стали другими людьми, не такими, какими могли бы быть. Большой вопрос, какой бы я была, если бы не стерла воспоминание о смерти родителей. Я предпочитала думать, что была бы раздавлена, уничтожена на веки вечные. Но, возможно, на самом деле я выросла бы более хорошим человеком. Не то чтобы более совершенным или высокоморальным. Просто более хорошим. Более цельным.

— И чем ты теперь собираешься заниматься? — прошептала Диана.

Я ответила правду:

— Не знаю.

Но это незнание не ограничивало мою свободу и не заставляло меня чувствовать себя так, будто все вышло из-под контроля. Оно делало меня свободной.

Джесс подыскала нам местечко в Нижнем Ист-Сайде. Там мало места и из раковины забавно попахивает. Однако в наших апартаментах есть лестница, ведущая на крышу, где кто-то оставил ржавый шезлонг.

Я карабкаюсь наверх на трясущихся ногах и усаживаюсь в этот стул. Передо мной расстилается Ист-Ривер, а за ним Бруклин. Слева виднеется Крайслер-билдинг, а справа — река. Мы вновь окружены водой.

Завтра начинается учебный год в новой школе. Обычной средней школе, где никто не танцует. Где никто не знает меня и я тоже никого не знаю. Снаружи темно, и жарко, и влажно. Пахнет помойкой и выхлопными газами. Я много читаю — это помогает мне забыть о неуклюжем теле — и часто пишу Ари или Диане. Но ночью я поднимаюсь наверх, чтобы подумать. Я не могу изменить ошибки прошлого и свой выбор, не могу сложить в одну миллион тех Ари, которыми я могла бы стать.

Вместо этого я сижу на крыше и пытаюсь ответить самой себе на вопрос, который задала Диана.

Что я собираюсь делать?

Кем я собираюсь быть?

Стану ли я кем-то вроде Маркоса — придурка с золотым сердцем, или, по крайней мере, серебряным?

Буду ли я такой же некрасивой, но отважной, как Кей? Или открытой и искренней, как Диана?

Упущу ли я свой шанс сделать что-то хорошее?

У меня есть вся жизнь, для того чтобы это выяснять. А значит, пришла пора начинать.

БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо всем членам моей семьи, которые, как я надеюсь, примут эту книгу в качестве извинения (долгие годы я сидела за компьютером и никому не давала читать то, что пишу); моим друзьям, умным, веселым и — давайте уже скажем честно — лучшим людям на свете; моему агенту, Тине Векслер, и моему редактору, Донне Брэй, делавшей умные, глубокие, часто очень простые, а главное, верные замечания на каждом этапе моего пути; всем работникам «Балзер энд Брэй/Харпер Коллинз», включая Александру Балзер, Кейт Джексон, Джордана Брауна, Виану Синискалчи, Бетани Рейс и Майю Пакард; всем моим коллегам и наставникам из «Абрахам Букс», включая Сьюзан Ван Метре, Говарда Ривса и Тамару Бразис; моим блистательным однокурсникам из Вермонтского Колледжа современного искусства, где воспитываются будущие звезды танцевального мира, и всему невероятному факультету ВКСИ, включая моих руководителей А. М. Дженкинс, Риту Вильямс-Гарсия, Френни Биллингсли и Тима Винни-Джонса; спасибо Джен Джуд, которая даже не дрогнула, когда я спрашивала ее о поджогах, о препятствовании отправлению правосудия и законах об исковой давности (хотелось бы добавить, что все юридические ошибки в тексте мои и только мои); Скиле Браун, Эми Роуз Капетте, Линдси Эйр, Эрин Хагар, Стефани Лайонс, Кристин Сандовал и Эми Зинн, которые читали черновые наброски, давали неоценимые советы и не скупились на поощрения; и наконец, моему мужу, Кайлу Гилману, чья любовь и поддержка помогли мне написать эту книгу, и который, помимо прочего, помог мне решить множество сюжетных проблем еще до того, как прочитал хоть слово. Кому нужны гекамисты, когда у тебя есть Кайл?

* * *

notes

Примечания

Шорт-стоп (в бейсболе) — игрок, защищающий позицию между второй и третьей базами. (Здесь и далее примеч. переводчика.).

Томбе — наклонное движение в балете.

Пируэт — круг, делаемый всем телом на носке ноги, не меняя места.

Релеве — подъем на полупальцы, пальцы.

Па де бурре — чеканные или слитные мелкие танцевальные шаги, исполняемые с переменой и без перемены ног, во всех направлениях и с поворотом.

Балансе — движение, в котором переступания с ноги на ногу, чередующиеся с деми-плие и подъемом на полупальцы, сопровождаются наклонами корпуса, головы и рук из стороны в сторону, что создает впечатление мерного покачивания.

Перейти к странице:

Предыдущая страница

Следующая страница