Цена всех вещей

51

Ари




— Кэл, нет! — крикнула я, но он уже замахнулся. Лом с силой врезался в голову Маркоса, и он потерял сознание. Кэл уронил лом и закрыл лицо руками, прижав зажигалку к глазу. Тело Маркоса неподвижно лежало на земле, Диана сидела на коленях в клетке и что-то ему шептала. Языки пламени пожирали деревяшки и вгрызались в стены.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я.

— Потому что раньше я не мог, — прошептал Кэл в ладони. — Это он виноват в том, что я вспомнил. — Последнее слово он буквально выплюнул.

В груди у меня было удивительно легко, хотя сердце колотилось как безумное, едва не выпрыгивая из груди. Комната почернела по краям, из-за дыма стало тяжело дышать. С Кэлом произошло что-то действительно ужасное. Но времени разбираться не было. Сейчас гораздо важнее было открыть клетку и вывести Маркоса с Дианой до того, как огонь распространится повсюду.

— Кэл… ключ, — напомнила я, краем глаза следя за ломом на случай, если он снова за ним потянется.

Кэл посмотрел на меня.

Его глаза…

Он был очень похож на Маркоса, только абсолютно не в себе. Словно за человеческой оболочкой скрывалось загнанное животное.

Кэл попытался вдохнуть, но вместо этого издал странный булькающий звук и закашлялся.

— Я должен был злиться, — пояснил он. Возможно, Кэл даже не понимал, кто он такой и что говорит. — Злиться на отца, на все — но я не злился девять лет. — Он моргнул. Тварь, притаившаяся внутри, шевельнулась и начала выползать наружу, исполненная слепой ярости. — Ты знаешь, каково это? Не испытывать эмоций? Это все равно что не уметь дышать, не помнить, как это делается. Но теперь я могу, только этого слишком много. Слишком тяжело. Понимаешь?

Я не пыталась отвечать. Что-то на стене привлекло его внимание — это был монитор, на который выводилось изображение со всех камер магазина. Большинство картинок были слишком темными, но на той, где показывалась входная дверь, оказалось достаточно света. На улице горели фонари, и двух людей, вошедших в открытую дверь, было трудно не заметить. Один из них носил короткую стрижку и длинное развевающееся пальто.

Кэл издал звук, напоминающий нечто среднее между криком и плачем, и выбежал из пылающего магазина.

— Ари! — крикнула Диана. — Пожар!

Я сорвала с одной из машин защитный чехол и попыталась затушить языки пламени на двух контейнерах со скрапом. Пламя пока еще не соединилось в одну большую стену. Меня знобило, по-видимому, от шока, потому что пот испарялся с кожи в мгновение ока.

Лишь спустя секунду я поняла, что, пока я носилась от одного очага пламени к другому, Диана, не останавливаясь, звала меня по имени.

— Нет, Ари. Нет! — кричала она, стоя на коленях рядом с Маркосом. Так близко, как только это было возможно. На лице ее застыло самое печальное выражение, которое я когда-либо видела.

— Не грусти, — сказала я. — Мы выберемся. Эхо уже здесь. Она нас найдет. Все в порядке.

— Нет, Ари. Пожар. Но не этот пожар.

— Пожар? — Единственный пожар, который я могла вспомнить, был тот, в котором сгорел мой дом. Мне тогда было восемь. Диана никогда не поднимала эту тему. Мы никогда об этом не говорили. Это было в прошлом.

— Я пришла сюда в поисках Маркоса, — сказала Диана. — Дверь была открыта, и я вошла. А потом почувствовала запах керосина, или масла, или чего-то еще. На обратном пути я встретила Кэла, поливавшего все вокруг этой жидкостью. Я попыталась его остановить, и он взбесился. Запер меня здесь.

Я схватилась за грудь в попытке унять бешено бьющееся сердце. Казалось, оно вот-вот выскочит с другой стороны.

— Сначала я подумала, что все дело в крюке, который наложила Кей. Что это ее заклинание так странно на него подействовало. Но крюк притягивал бы нас к ней, а Кэл вовсе не способствовал нашей встрече. И я решила, что единственный способ противиться заклинанию — это наложить другое заклинание, верно? Значит, на нем наверняка были еще заклинания.

— Да, — сказала я. — Маркос сказал, что он находился под действием заклинаний много лет.

Диана погрузилась в молчание. Я попыталась обдумать услышанное.

Обычно гекамисты накладывают временные заклинания, чтобы люди ходили к ним месяц за месяцем. Это позволяет им постоянно получать небольшие суммы денег и иметь стабильный доход. Маркос говорил, что его мама оплачивала заклинание Кэла не один год — только суммы были огромными, а вовсе не маленькими.

Кэл говорил про девять лет. Девять лет назад он злился последний раз.

Я вдруг ощутила, что близка к разгадке. Разгадке чего-то большого. Я вцепилась руками в волосы и закрыла глаза.

Девять лет. Получается, ему было одиннадцать, когда это случилось в первый раз. Обычный школьник. Я попыталась вспомнить, каким он тогда был. Когда Кэлу было одиннадцать, мне было семь.

Возможно, он подрался в школе. Или его отчитали за баловство. Эка невидаль. Но подобные вещи не требуют заклинания, купирующего приступы жестокости, их не обязательно забывать. Он ведь никого не убивал.

Внезапно я закрыла лицо рукой.

Земля разверзлась, но, если не смотреть вниз, я могла и не упасть.

Нет.


— Ключ, — сказала я Диане. Мой голос звучал словно издалека. — Мне нужно забрать ключ у…

Я не смогла произнести это имя.

Один из контейнеров с деревянным скрапом уже полыхал, остальные пока дымили. Нужно было выйти из комнаты и отыскать его — выяснить, правдивы ли эти жуткие подозрения.

Я рванулась к двери. По дороге я постоянно спотыкалась на ровном месте и падала на колени.

В классе, ожидая Ровену, мы постоянно подтрунивали над девочками, умудрившимися ушибить коленку, голень или бедро. Танцоры не имели права врезаться в парты и спотыкаться на лестницах. Иногда мы получали травмы из-за неловких движений или падения во время па-де-де, но это было совершенно другое. Дело чести. Между рядовыми гражданскими травмами, полученными по глупости, и боевыми ранами лежала громадная пропасть.

Воспользовавшись заклинанием памяти, я вошла в ряды гражданских, сплошь покрытых ранами. Мне казалось, что все эти травмы получены по ошибке, и, если бы все вернулось на круги своя, моя кожа вновь стала бы такой же гладкой и чистой, как раньше. Как у той балерины, которая осталась лишь в моих воспоминаниях.

Но нет — эти раны стали моими боевыми шрамами. Я заслужила их. Внешность постепенно приходила в соответствие с внутренним миром, а там не было ни единого живого места.

За секунду до того, как подняться в очередной раз, я подумала, что лучше всего было бы остаться на месте и подождать, пока Эхо нас найдет, — чтобы кто-то другой сыграл роль героя и спас мир. Тогда завтра, останься я жива, можно было бы пойти к гекамистке и отдать все свои сбережения, которые мне удалось скопить, работая в «Свит Шоппе», и все деньги с родительской страховки за заклинание, которое стерло бы это воспоминание из памяти. Кэл Уотерс. И ужасная вещь, которую он, возможно, совершил. Секрет, который его мать и мать Эхо хранили много лет. Маркос растянулся на полу. Диана вновь и вновь нашептывала его имя. Запах огня, растворителя и масла. Я стерла бы даже Кей. Просто так, в придачу.

Я не хотела знать правду.

Существовала только одна проблема. Кто знает, в какого человека и с какими желаниями я могла превратиться, стерев из памяти это все.

Чертовы заклинания. Они сдирали с меня слой за слоем. Вырезали воспоминания о смерти родителей и заполнили пустоту танцами. Вырезали Уина и вновь вернули необходимость танцевать. Какие глубинные, неосознанные желания могли таиться подо всем этим?

Кирка врезалась все глубже и глубже, сбрасывая желания, точно старую кожу. В конце концов я должна была оказаться там, где не нужно вообще ничего.

Но этой точки я пока не достигла.





52

Маркос




Лежа на полу без сознания, я не видел снов. Однако полной отключкой назвать это тоже было нельзя. Я словно попеременно влетал и вылетал из собственного тела под действием неведомой силы. Внутри — боль, паника. Снаружи — онемение, пустота. Внутрь и наружу. И где-то посередине, где существовало дыхание и биение сердца, я осознавал, кто я такой и что произошло.

Я знал запах магазина: дерево, масло и древесный уголь, потрескивающий, точно специи.

Я знал, что я в беде. Что мы все в беде.

Я знал, что Ари травмировалась и не двигается, но я также знал, что скоро она встанет и пойдет, потому что ни за что не оставит нас с Дианой сгорать заживо.

Я знал, что Ари была моим другом.

Я знал, что сделал Кэл.

Знал всю историю. Отец Ари вынес ее из горящего дома, а потом вернулся за ее матерью, которая потеряла сознание из-за дыма. Дом обрушился. Человек, совершивший поджог, не был бродягой или грабителем, как мы всегда думали. Не был случайным незнакомцем. Человека, который это сделал, я знал всю жизнь. Это был один из моих старших братьев, тот, кого я боготворил. Один из Уотерсов, а это что-нибудь да значило.

Еще я знал, что не умер, потому что не встретил Уина или отца, и никто не призывал меня идти к свету.

Я должен был проснуться.

— Проснись, проснись, проснись, ПРОСНИСЬ!

— Не могу.

— Прекрати вести себя как ребенок. Кто знает, что еще натворит твой брат?

— Я так себя не веду.

— Тогда что ты собираешься сделать, чтобы это предотвратить?

— Лежать здесь. Ждать.

— Звучит здорово. План на пять с плюсом.

— Не мне выбирать.

— А как насчет Дианы?

— А что с Дианой?