Тот, кто знает. Книга первая. Опасные вопросы

– Лена, – подтвердил Руслан.

– Она фильм-то Наташкин видела? А то Наташка знаешь какая? Если журналист начинает спрашивать про то, чего не видел, она прямо бешеная делается.

– Не волнуйся, видела она фильм, она как раз в Москве была во время премьеры. А что, Наталья Александровна по жизни такая строгая или просто журналистов не любит?

– Да ты что, если бы ты видел, как она со мной обращается, ты бы спросил, за что она обожает журналистов, – засмеялась Ира. – Урядник в юбке. Жизнь по расписанию, шаг вправо, шаг влево считается побег. Как в тюрьме. А если ты имеешь в виду ее требование предварительно посмотреть публикации и фотографии, так у Наташки есть для этого основания, можешь мне поверить. Когда ее первый фильм вышел, два года назад, тоже журналисты набежали, интервью нахватали, и тексты, между прочим, на согласование привозили, все как надо. А потом в некоторых газетах такое появилось – хоть стой, хоть падай. Ей ведь что важно? Чтобы ее не использовали как декорацию. А то есть такие журналисты, для которых герой материала – это просто декорация, на фоне которой он может всему миру продемонстрировать, какой он умный и язвительный и какое у него замечательное чувство юмора. Наташка этого не любит. Она всегда говорит, что человек должен подниматься за счет собственного труда, а не за счет чужих неудач. А ты чего стоишь, как на выставке?

Руслан действительно стоял напротив сидящей в кресле девушки и с интересом рассматривал ее.

– А что я должен делать?

– Ты же хотел пленку проявлять и фотографии печатать. Вот и займись.

– А ты что будешь делать? Может, поесть приготовишь?

– На общей кухне? Еще чего! Я лучше тебе помогу.

– Да мне, в общем-то, помощники не нужны, я как-то сам привык справляться, – заметил Руслан, вытаскивая из кофра отснятую пленку.

– Ну я рядом постою, поболтаем о чем-нибудь.

– А потом что?

– А потом повезем фотографии в ресторан, где Наташка ужинает.

– А потом?

– Не знаю, – она пожала плечами, – наверное, я с ней останусь, пожрать-то надо. А потом в гостиницу и баиньки.

Руслан окончательно перестал понимать эту бойкую красотку. Для чего она попросилась поехать с ним? Для чего притащилась к нему домой? Чтобы посмотреть, как он будет проявлять пленку? Бред какой-то… Но для чего-то же она затеяла все это. Хорошо бы разобраться.

– Ира, а почему Наталья Александровна разговаривает, как военный? – спросил он, когда процесс проявки пленки завершился и они вдвоем стояли в тесной, освещенной красной лампочкой каморке, где Руслан печатал фотографии.

– Ты имеешь в виду все эти «девятнадцать тридцать» и «десять ноль-ноль»? Это у нее от Вадима, от мужа. Он офицер-подводник, капитан второго ранга.

– Да? И кто он по должности?

– Командир «бэ-че-пять».

– Это что такое?

– Командир боевой части номер пять на подводной лодке. Пока, – почему-то добавила Ира.

– Что значит «пока»? Ожидается повышение?

– Как тебе сказать… Ему предложили преподавать в учебном центре, он согласился, вопрос вот-вот решится.

– Что ж он с подлодки-то бежит? Тяготы службы надоели? Неужели не хочет до командира лодки дослужиться? – ехидно спросил Руслан.

– Много ты понимаешь! – презрительно фыркнула Ира. – Командир БЧ-5 никогда не станет командиром лодки, хоть до самой смерти будет служить. И выше капитана первого ранга никогда не поднимется. Он под Мурманском служит, в Западной Лице, вот сколько они с Наташкой женаты, столько и живут врозь. Это что, по-твоему, нормально? Она сыновей одна растит, нас с Бэллой Львовной обихаживает, работает как проклятая, а муж ей ничем помочь не может, потому что у него то первая задача, то вторая задача, то третья задача, то автономка. А учебный центр все-таки ближе, всего сто километров от Москвы, в Обнинске. Ой, смотри, как Наташка классно получилась!

Она протянула руку к кювете, в которой проявлялась очередная фотография. Руслан легонько шлепнул ее по руке.

– Не суй пальцы в раствор, это же химия, а не лосьон для рук. А по-моему, снимок не слишком удачный.

Руслан склонил голову набок, следя за проступающим на фотобумаге изображением. Выждав, когда картинка приобретет нужную интенсивность окраски, пинцетом ловко вытащил фотографию и положил в кювету с закрепителем.

– Почему снимок неудачный? – заспорила Ира. – Она здесь такая красивая.

– Не это главное. Выражение лица – вот главное. Ее фильм как называется? «Что такое хорошо и что такое плохо». И на фотографии Наталья Александровна должна быть похожа на человека, который имеет право рассуждать на эту тему. А здесь она какая-то несерьезная, улыбается.

– Ну и что? Зато какая улыбка! Голливуд отдыхает.

– Ира, это фотография не на конкурс красоты. Читатель должен поверить режиссеру Вороновой, а не влюбиться в красавицу Натали. Сечешь разницу? Ты мне лучше вот что объясни… Насчет Мурманска и Обнинска я понял, Обнинск ближе. А почему муж Натальи Александровны не может стать командиром подводной лодки?

– Ой, ну почему-почему… Потому что.

– Это не объяснение, – строго заметил Руслан, закрепляя готовую влажную фотографию на веревке при помощи бельевой прищепки. – Ты же сама хотела поболтать, сама начала про мужа Вороновой рассказывать, а теперь уклоняешься.

– Так я об интересном хотела поболтать, а ты про скучное спрашиваешь. Короче, боевая часть пять отвечает за работу ядерного реактора и вообще за движение лодки и ее живучесть. Вадим только это умеет, он только реактор свой и знает, а лодка же должна выполнять боевые задачи. Командиры всех остальных боевых частей сначала становятся помощниками командира лодки, потом старшими помощниками командира, потом командирами, это обязательный порядок. А командир БЧ-5 даже помощником командира лодки стать не может, потому что не владеет тактикой морского боя. Представляешь, как обидно? Такое образование получить, столько знаний иметь в голове, а с точки зрения карьеры – полный ноль.

– Зачем же он такое образование получал? Учился бы морскому бою, стал бы командиром лодки. Вот смотри, этот кадр намного лучше. Согласна? Здесь во взгляде горечь какая-то и мудрость.

– Да ну, она тут как старуха… Вкус у тебя какой-то неправильный. А насчет Вадима я тебе так скажу: он выбирал то образование, которое ему было по душе, и ему было глубоко плевать, какую карьеру он с ним сделает. Он просто хотел заниматься тем, что ему интересно. Ну любит он эту свою работу, понимаешь? Вот ты фотографию любишь, а он – подводные лодки, которые ходят на ядерном топливе.


– Как ты его защищаешь, – усмехнулся Руслан. – Уж не влюблена ли ты в него?

– Дурак! – вспылила девушка. – Думай головой, прежде чем болтать! Я Вороновых всегда защищаю, и Наташку, и Вадима, и мальчиков, потому что они – моя семья, у меня на всем свете никого нет, кроме них. Я за Наташку горло перегрызу любому, понял?

– Понял, понял, не кипятись. Я ж не думал, что у тебя все так серьезно… А вот насчет того, что у тебя никого на всем свете нет, этого я не понял.

– А что ж тут непонятного? – искренне удивилась Ира. – Отец сбежал, мать погибла, бабка сама померла, вот никого и не осталось.

– А жених? Никогда не поверю, чтобы у такой красивой девушки, как ты, не было жениха или хотя бы сердечного дружка.

– Ах, ты об этом… – разочарованно протянула Ира. – Так бы сразу и спросил, мол, дамочка, не ингейджд ли вы.

– Не понял…

– Это от английского глагола. Его используют, когда хотят выяснить, не вовлечен ли человек в какие-то отношения. Так и спрашивают: «Are you engaged?» Дескать, есть ли у вас сердечная привязанность?

– Я немецкий учил, – бросил Руслан, не отрываясь от фотоувеличителя. – Так что там по части вовлеченности?

– На данный момент ничего. Изучаю новую среду обитания. Пока достойных не нашла.

– А поточнее?

– Да я в институт в этом году поступила, вот тебе и поточнее. Всего две недели проучилась, никого еще толком не разглядела.

– Ах, так ты еще и студентка! А как же занятия?

– Наташка меня отпросила. Она считала, что я должна с ней ехать.

– И где ж ты учишься с такой внешностью?

– Где надо, там и учусь, – внезапно снова вспылила Ира. – При чем тут внешность-то? Тебе что, обязательно хочется меня обидеть?

– Да нет, я просто хочу понять, что ты за птица и зачем приехала сюда.

– Я же говорю, это Наташка так решила.

– Да не вообще сюда, в Кемерово, а конкретно ко мне домой. Ты что, никогда не видела, как фотографии печатают?

– Видела.

– Тогда зачем? Брать меня к себе в любовники ты, по-моему, не собираешься.

– Откуда ты знаешь? Может, и собираюсь.

– Неплохо бы и мое мнение на этот счет спросить.

– Спрошу, когда надо будет.

– А когда будет надо?

Руслан выключил увеличитель и положил последнюю фотографию в раствор для проявки. Ира стояла совсем близко, запах ее духов заполнил всю крошечную каморку, и от этого запаха и от близости красивой девушки голова у Руслана постепенно заполнялась какими-то посторонними мыслями, мало связанными с необходимостью выполнить редакционное задание.

– Я задал вопрос, – едва слышно произнес он. – И хотел бы получить на него ответ.

Ира стояла неподвижно и молчала. Она не отстранилась, но и не придвинулась к нему. При красном свете ее кожа отливала бронзой, и вся она казалась Руслану в этот момент не живой теплой девушкой, а статуей из раскаленного металла. Наконец она подняла руку, и Руслану почудилось, что сейчас Ира коснется его лица или даже обнимет. Но она всего лишь поправила волосы.

– Не сердись, Руслан. Я такая дура… – наконец выдавила Ира.

– Почему?

– Не знаю. Родилась такой, наверное. Даже Наташкино воспитание меня не исправило.

– Я не об этом.

– Я понимаю. Давай выйдем в комнату, здесь душно.

Руслан повесил сушиться последний снимок, включил свет и открыл дверь каморки. Ира вышла понурая, опустив плечи, снова села в кресло, но на этот раз устроилась на самом краешке, подтянув к себе колени. Руслан расположился на диване и молча ждал объяснений. Странная все-таки девица эта воспитанница Вороновой.

– Понимаешь, я всегда сначала делаю, а потом думаю… Наташка ужасно ругается, каждый раз объясняет мне, что сначала нужно думать, а потом делать, а я все равно… Сначала бросаюсь очертя голову, влипаю в дурацкую ситуацию, потом расхлебываю. Вот честное слово, Руслан, я сейчас думаю и не понимаю, зачем напросилась ехать с тобой. Ну зачем, а?

– От скуки, наверное, – предположил Руслан. – Наталья Александровна дает интервью, разговаривает с журналисткой, а тебе заняться нечем. Вот и рванула за первым попавшимся человеком, только чтобы не сидеть одной и не молчать. Годится такое объяснение?

Ира благодарно улыбнулась, ее поза стала менее напряженной.