Только здесь

– Я в порядке, Тео, серьезно.

– Нет, ты не в порядке, – пробормотал он, не сводя с меня взгляд.

Я горячо и тихо запротестовала, когда он повел меня к кровати и усадил на нее.

Он спокойно и уверенно поднял мои ноги с пола и уложил меня на матрас.

Я едва знала Тео, и все же вот он – ласково подкладывает мне под голову подушку и укрывает одеялом.

– Что ты делаешь? – сонно спросила я, уже чувствуя, что засыпаю.

– Помогаю тебе, – угрюмо сказал Тео, прикрывая мои плечи одеялом. – Это меньшее, что я могу сделать, учитывая все, что ты для меня сделала и делаешь до сих пор.

Мои веки слипались. Я из последних сил боролась со сном, но все же смогла на него посмотреть и сонно ему улыбнуться.

– Спасибо.

И засыпая, я все еще чувствовала: Тео не сдвинулся с места. Он был рядом, и я сонно гадала, наблюдает ли он за мной, чтобы убедиться, действительно ли я заснула. Я улыбнулась: даже несмотря на то, что тут не было ничего особенного, мне стало ясно, что Тео есть до меня дело, и это значило куда больше, чем можно было подумать.





Глава 4




В итоге я проспала большую часть ночи, и это меня освежило и дало возможность отдохнуть, впервые за несколько дней мне удалось выспаться. Я проснулась рано и, после того как проворочалась час, снова пытаясь заснуть, решила, что эти попытки бесплодны. Поэтому вместо этого я спустила ноги на мягкий коврик, встала и направилась к окну, чтобы раздернуть шторы.

Я открыла окно и заслушалась птичьим пением. Я улыбнулась и прислушалась, звуки чириканья меня успокаивали.

– Роуз, – голос Тео вывел меня из размышлений, и я подпрыгнула, а затем обернулась, чтобы взглянуть на него. Он растянулся в своем спальном мешке, волосы были спутаны, а во взгляде полузакрытых глаз читалось раздражение.

– Доброе утро, Тео, – весело сказала я и улыбнулась.

Он заворчал и сел, будучи все еще завернутым в спальный мешок, а затем развернулся ко мне.

– Какого черта, который час?

Я бросила взгляд на прикроватный столик.

– Шесть тридцать.

Он моргнул.

– Тогда какого черта мы встали?

Я не смогла сдержать ухмылку. Пропустив его грубость мимо ушей, я отошла от окна к шкафу, чтобы достать трикотажную рубашку: мне хотелось прикрыть свои голые руки.

– Я собираюсь пойти вниз и взять что-нибудь на завтрак, потому что не могу больше спать, и я уже… – я помедлила, чтобы подсчитать в уме, – двенадцать часов как не ела.

– Ты что, не боишься разбудить родителей? – спросил Тео, потирая глаза и делая неуклюжую попытку проснуться.

– А они уехали, – я жестом махнула в сторону окна. Я уже успела заметить, что их машин нет на месте. – Иначе я не пошла бы вниз, они ужасно злятся, когда я мешаю им спать.

– Как мило с твоей стороны считаться с тем, что кто-то может спать, и не шуметь, чтобы никого не разбудить, – сухо пробормотал он.

Я пожала плечами и вышла из комнаты прежде, чем он успел отпустить еще какой-нибудь сердитый комментарий.

Я ожидала, что, когда выйду из комнаты, Тео снова заснет, но когда я направилась на кухню с тем, чтобы сделать себе пару тостов, его голос раздался со второго этажа.

– Эй, – позвал он. Приятный голос эхом разнесся по дому. – По случаю того, что твоих родителей нет дома, можно я нарушу это правило никогда не покидать твою комнату и спущусь на кухню, чтобы самому взять завтрак?

Я пожала плечами, не увидев в этом никакого вреда, а затем поняла: он меня не видит.

– Думаю, да! – прокричала я в ответ. – Но это особый случай. Не становись очень уж дерзким, не надо все время сюда спускаться только потому, что моих родителей нет дома. Они могут в любую минуту вернуться.

Тео практически в прямом смысле пронесся на кухню, обрадованный тем, что может побыть в другом помещении, отличном от того, где был вынужден провести последние два дня. Он направился прямиком ко мне и забрал у меня из рук хлеб, а затем закинул два ломтика в тостер.

– Я сама хотела сделать, – начала было протестовать я, но он меня оборвал.

– Сегодня еду готовлю я. Без обид, но я не вижу тебя в роли повара.


Вообще-то я довольно хорошо готовлю, но пропустила его комментарий мимо ушей и поймала себя на том, что улыбаюсь, уже во второй раз за утро. В кои-то веки я просто уселась и позволила готовить еду кому-то другому. И было так здорово отдохнуть, по крайней мере пока Тео не сжег мой тост.



Бывают в жизни моменты, которые никак нельзя предсказать.

Жизнь – такая хрупкая штука. Некоторые повороты судьбы делают тебя беспомощным, выбивают из колеи, и вот ты уже не чувствуешь, что управляешь своей жизнью. Иногда наша жизнь кажется слишком запутанной, чтобы все это было просто совпадением и чередой случайных ситуаций, и все же, кажется, что мы совсем не контролируем все эти события.

И думаю, именно с этим я больше всего и воевала: я ненавижу чувствовать себя бессильной. Я ненавижу, когда не владею ситуацией.

Как я и сказала, мне нравилось планировать – я любила строить детальные планы. Мне нравились рутинные дела, я придерживалась правил, и у меня были распланированы следующие пять лет жизни. Я всегда знала, чего хочу. Другие еще и подумать не успеют, а я уже все спланировала.

Когда учителя сказали нам выбрать университеты, я уже изучила этот вопрос, посмотрела колледжи и составила список из трех заведений, которые понравились мне больше всего. Я всегда первой вручала свою домашнюю работу, я не пропускала ни дня занятий, чтобы не отстать, и мне было всего лишь семь, когда я решила, что стану учителем. У меня все было распланировано, надо только придерживаться этого плана. Думаю, вы могли бы решить, что я скучная, но мне не нравились поиски неизвестного, и я чувствовала, что слишком привязана к своему плану, чтобы что-то могло сбить меня с толку.

Но после того как появился Тео, что-то изменилось. Что-то в Тео заставило меня захотеть окунуться в неизвестное. Я перестала размышлять о своем пятилетнем плане, единственное, о чем я думала, так это о том, как бы прожить следующие несколько дней и сделать так, чтобы совершенно странная ситуация, в которой мы очутились, не открылась. Мы с Тео были как два корабля, которые всегда проходили друг мимо друга, никак не соприкасаясь, но теперь мы друг в друга врезались и отчаянно пытались не утонуть.



– Вот, – Грейс и Найя ухмыльнулись, наблюдая за тем, как меняется выражение моего лица, когда я заметила двойной шоколадный маффин, который они положили передо мной на обеденный стол. Все еще крепко держась за руки, они плюхнулись напротив меня, но я едва ли обратила внимание – я была слишком занята маффином.

– Знаешь, – с набитым ртом сказала я Найе. – Мне кажется, это первый раз, когда ты что-то мне возвращаешь.

Найя пожала плечами, отбрасывая с лица длинные пряди прямых черных волос.

– Ты всю неделю была не в настроении, поэтому я решила тебя подбодрить.

Я смахнула со стола крошки, громко сглотнула и ответила:

– Я была не в настроении, потому что мне его портило ваше постоянное проявление чувств на публике.

Но мы все знали, что за этим стоит нечто большее. Удовольствие, которое я испытала сегодня утром, поедая подгоревший тост Тео, давно испарилось, исчезнув в хаосе школы, и чем больше я врала, тем меньше вспоминала события утра.

Двум лучшим подругам тоже приходилось лгать. Было слишком рискованно говорить им о том, что Тео прячется в моей спальне. Но на данный момент он уже провел там две ночи, и по мере того как проходили дни, мне становилось все труднее объяснить свои странные перемены настроения.

– Ты знаешь, что публичное проявление чувств в школе запрещено, – напомнила мне Грейс, выгнув бровь идеальной формы. – Так что дело не в этом.

Я пожала плечами и отвела от них взгляд, переведя его на стол, где лежал мой полусъеденный маффин. Мне вовсе не обязательно было поднимать голову, чтобы почувствовать, как Грейс с Найей переглянулись: я так хорошо их знала, и они были до такой степени на одной волне, что я могла предсказать их реакцию на любую ситуацию.

– Мы что, чем-то тебя расстроили? – мягко спросила Грейс, ее тон заставил меня резко вскинуть голову и встретиться с озабоченным взглядом.

Грейс отняла у Найи руку и протянула ее, чтобы дотронуться до моей.

– Если ты чувствуешь себя третьей лишней, все, что тебе надо сделать, так это просто нам сказать. Мы не обидимся. Если хочешь, можешь даже приходить на наши вечерние свидания, в этом не будет ничего странного…

– Грейс, дело не в этом. Правда. То, что вы с Найей встречаетесь без меня – вообще не проблема и никогда не будет проблемой, – вставила я.

Грейс вздохнула с облегчением, но на лице Найи все еще читалась озабоченность.

– Тогда в чем дело?

– Ни в чем, – когда они обе кисло на меня посмотрели, мне пришлось отвести от них взгляд.

– В самом деле, ни в чем, – продолжала я. – Я в порядке. Вам не надо за меня волноваться.

Было ясно, что ни одна из них мне не поверила, они откинулись на свои стулья и стали критически меня разглядывать. Они были полными внешними противоположностями. Грейс – блондинка с голубыми глазами и светлой кожей, усыпанной родинками и веснушками, в то время как Найя обладала черными волосами, карими глазами и более смуглой кожей, сказывались индийские корни. Но по характеру они оказались невероятно похожи: обе умны и практичны, и в то время как Грейс имела склонность драматизировать и проявлять защитные реакции, спокойная натура Найи ее уравновешивала. Я завидовала их паре и мечтала, что когда-то и у меня будут с кем-то похожие отношения. Я много лет дружила с обеими – Грейс и Найей, даже еще до того, как они стали встречаться, и они всегда видели, когда со мной что-то не так.

И когда я отводила от них взгляд, меня волновало только то, что со временем они догадаются, в чем дело, и я знала: если они хоть близко подойдут к истине, я уже никак не смогу им соврать. Я успокаивала себя тем, что правда настолько абсурдна, что им такое даже в голову не придет, но меня это мало чем утешало.

Поэтому вместо того чтобы паниковать, я вымученно улыбнулась и снова взяла свой маффин, откусила большой кусок и закрыла глаза, изображая удовольствие. Но шоколадное тесто походило на клей у меня во рту, и я с трудом его проглотила, съедаемая чувством вины.

– Ладно, – Грейс наконец сдалась и покачала головой, как она всегда делала, когда что-то было уж слишком. – Проехали.

Она наклонилась вперед, чтобы еще раз встретиться со мной взглядом, и я ясно увидела, каким искренним был ее взгляд. А затем она добавила:

– Но мы всегда с тобой, Роуз. Поэтому, когда будешь готова об этом поговорить, ты знаешь, к кому тебе идти.

И вот так меня захлестнуло чувство вины. Меня тронуло, насколько сильно две мои подруги обо мне заботятся, но я так плохо себя чувствовала из-за того, что не могу им рассказать правду.

Я знала, что не могу этого сделать. Не сейчас. Не тогда, когда так много поставлено на карту. Я не знала, что я выиграю, если сдержу секрет Тео, просто в глубине души чувствовала, что слишком много потеряю, если проболтаюсь.



По правде говоря, придя домой и обнаружив, что мама ждет меня в гостиной, я была в шоке.