Только работа, никакой игры

– Становится все лучше. – У меня было чувство, что настоящая боль еще впереди, утром, когда суровая реальность ударит меня по лицу. – А теперь можем мы поспим?

Он кивнул, но выражение сожаления и вины не исчезло, и я знала почему: он тоже думал о завтрашнем утре.

Я поцеловала Ксавье один раз, легко, нежно, затем прижалась щекой к его твердой груди. Он повернулся, и свет погас. Мне потребовалось некоторое время, чтобы почувствовать усталость, и еще больше времени, чтобы заснуть.



Глава 14 Эви



Солнце щекотало мне лицо. Я открыла глаза, глядя на знакомый горизонт, на синее небо позднего лета над мостом Харбор-Бридж. Сразу поняла, где нахожусь, и боль напомнила мне, что произошло. Я слишком часто бывала здесь по утрам, собирая осколки после того, как Ксавье заканчивал со своим последним «завоеванием».

И теперь тем самым «завоеванием» была я, только никто не говорил мне красивую ложь. Кровать сдвинулась под чьим-то весом. Он все еще был здесь?

Надежда затопила меня. Я медленно перевернулась, пока не посмотрела в его сторону.

Его спина была повернута ко мне, широкая и мускулистая. Великолепная мускулатура. Я боролась с желанием провести по ней кончиками пальцев. Облизала губы, не зная, что сказать. Слишком много мыслей крутилось в моей голове.

Я была рада, что не нашла слов, прежде чем Ксавье повернулся ко мне. Выражение его лица заставило замолчать любую романтическую чепуху, которую хотелось произнести.

Я была одной из тех девушек.

Девушек, которых я жалела за то, что они были настолько глупы, что думали, что наконец-то смогут стать той, кто нужен Ксавье. Той, кто изменит образ жизни Казановы. Разве сам Ксавье не высмеивал их идиотские надежды?

Боже мой, я была глупой коровой.

Взгляд Ксавье был настороженным и, что еще хуже, виноватым. Он ничего не сказал, да и не нужно было. Я знала, как это обычно бывает, была там, чтобы проводить девочек или видеть, как Ксавье практически выталкивает их. И я бы не допустила, чтобы до этого дошло. Хотела спасти те крупицы достоинства, которые у меня еще остались. Я выскользнула из постели, потянув за собой одеяло. Не могла смириться с мыслью, что Ксавье увидит мое несовершенство в ярком утреннем свете.

Завернувшись в одеяло, начала собирать одежду с пола, затем быстро вышла из спальни и направилась в гостевую ванную комнату внизу. Моя первая прогулка позора.

Не стала утруждать себя душем. Мне нужно было как можно быстрее выбраться из квартиры Ксавье. Мое самообладание висело на волоске.

Я надела юбку, натянув ее на свои слишком широкие бедра. Потом мои чулки порвались, когда я попыталась их подтянуть. Я бросила их в мусорное ведро и натянула через голову топ и свитер. Надела туфли-лодочки и поспешила из ванной. Ксавье стоял в своей открытой кухне с двумя чашками кофе перед ним, его глаза следили за мной с этим ужасным виноватым взглядом.

Если он думал, что я после полового акта выпью с ним неловкий кофе, то он сошел с ума. Было очевидно, что он не знал, как от меня отделаться. В конце концов, я была его ассистенткой, а не какой-то незнакомкой, которой он мог дать фальшивый номер телефона. Я хотела было сказать что-нибудь вроде «Спасибо за ночь» или «Ты хорош в постели», но поняла, что не смогу этого сделать.

Вместо этого схватила сумочку с дивана и практически выбежала из квартиры, не сказав больше ни слова. Не была уверена, смогу ли когда-нибудь снова встретиться с ним лицом к лицу.

Ксавье



Эви сбежала из моей квартиры, как будто за ней гнался дьявол. Другого способа описать это не было. Не мог отрицать этого: я почувствовал облегчение. Я потер висок. Прошлая ночь была огромной ошибкой. Не первой и определенно не последней, но, возможно, той, о которой я сожалею больше всего.

Я встал и пошел наверх в спальню. Мне нужно было принять душ. Мои глаза остановились на белых простынях. – Черт, – сказал я, остановившись и глядя на не очень белые простыни. Эви была самой смешной женщиной из всех, кого я знал. Она была лучшей ассистенткой, которая у меня когда-либо была. Первой подругой-женщиной. А я послушал свой гребаный член и сорвал ее вишенку.

Она знала меня. Знала, что я не хожу на свидания. Тогда почему я чувствовал себя самым большим мудаком в мире?

Она знала меня. Может быть, для нее это просто секс, легкий способ избавиться от девственности. Блять. Эви была другом. Она была... чем-то большим: моей совестью и спасением задницы. И даже это все еще казалось слишком неадекватным описанием того, что Эви значила для меня.

Звук поворачиваемого ключа дал мне прилив надежды, когда я поспешил на лестничную площадку, но он исчез, когда увидел, что вошла Нэнси, чтобы убрать квартиру.

Это был мой выходной, ничего не было запланировано на день, кроме тренировки с Коннором во второй половине дня, но я чувствовала беспокойство.

Нэнси поднялась наверх и коротко кивнула мне в знак приветствия. Она была одной из наименее разговорчивых женщин, которых я знал. Как обычно, она сначала подошла к кровати, чтобы снять и постирать белье. Она замолчала, переводя взгляд с красного пятна на меня.

– Эви – хорошая женщина, – только и сказала она. Я не был уверен, как она узнала. – Она вышла из твоей квартиры с таким видом, будто увидела привидение. Что ты натворил, Ксавье?

Это была поездка вины, в которой я не нуждался. Я прошел в ванную и встал под душ, чтобы привести в порядок мысли. Если Нэнси не хочет видеть мое дерьмо, то ей придется убираться с закрытыми глазами, черт побери.





Я потащил свою задницу в спортзал. Мы с Коннором хотели позаниматься с гирями. Конечно, рядом с ним я заметил Фиону, сидящую у него на коленях в зале ожидания. Она уже переоделась в уличную одежду, чтобы не беспокоить нас во время тренировки.

– Привет, – сказал я.

– Привет, придурок, – ответила Фиона, закатывая глаза. Коннор улыбнулся, как будто она рассказала шутку всей своей жизни.

– Могу спросить тебя кое-что о твоей сестре Эви? – спросил я, ставя спортивную сумку на пол и останавливаясь в нескольких шагах от них – на безопасном расстоянии.

Фиона вопросительно посмотрела на меня. – Ты не в ее вкусе.


– Ты даже не знаешь, о чем я собирался спросить, – пробормотал я. – И я в ее вкусе. И каждой женщины тоже.

Фиона покачала головой. – Ты не в моем вкусе, Ксавье.

Не обращая внимания на ее обычную стервозность, я спросил: – Твоя сестра из тех девушек, которые «без-всяких-обязательств»?

Она фыркнула от смеха. – Быстро выбрось эту мысль из головы, Ксавье, – сказала она. – Эви из тех девушек, которые ждут любви всей своей жизни. Она не раздвинет ноги ни для кого, кроме парня, в которого влюблена.

Где была бутылка виски, когда она была так нужна? Я боялся, что так оно и будет. В глубине души я, возможно, даже знал это.

Она замерла, широко раскрыв глаза, потом медленно поднялась.

Коннор бросил на меня безумный взгляд, переводя взгляд со своей девушки на меня.

Дерьмо вот-вот должно было попасть в вентилятор.

– О нет, – неуверенно рассмеялась Фиона. – Только не говори мне... – Она замолчала, вглядываясь в мое лицо, и покачала головой. – Ты этого не сделал.

– Звучит так, будто я заставил ее. Она была более чем готова, поверь мне.

Заткнись .

Фиона потеряла голову. Она швырнула в меня сумочкой, но я увернулся. Она ударилась о парня позади меня, но Фионе было все равно. Она, пошатываясь, направилась ко мне. Я даже не пытался убежать. Наверное, заслужил тот пинок под зад, который она приготовила.

– Ты можешь заполучить любую девушку, так сложно было хоть один раз удержать его в штанах? Это не шутка, Ксавьер. Эви заслуживает лучшего. Надеюсь, что твоя похоть стоила того, чтобы причинить боль самому хорошему человеку, которого ты когда-либо встречал.

Я промолчал. На моих губах не было холодных комментариев. Эви была самой милой девушкой из всех, кого я знал, и единственной, чьи язвительные замечания чуть не заставили пиво выплеснуться из моего носа.

Она снова покачала головой, на этот раз с отвращением. – Собираюсь подобрать осколки твоего эгоизма, ублюдок, потому что на этот раз Эви не сможет этого сделать.

Фиона протиснулась мимо меня, схватила с пола сумочку и, не оглядываясь, выбежала из спортзала.

Когда она ушла, я посмотрел на Коннора. – В ее устах это звучит так, будто я единственный, кто все испортил. Эви – моя ассистентка. Она меня знает.

– Все знают, – согласился Коннор, вставая. – Пресса сообщает об этом каждый день.

Я перекинул спортивную сумку через плечо. – Видишь. Она знала, во что ввязалась.

Коннор пожал плечами. Я хотел бы, чтобы он не смотрел на меня так разочарованно, как будто я разбил его глупое маленькое сердце.

Ты разбил не его сердце.

– Что? – сердито спросил я.

– Она знала, как ты поступаешь с фанатками и тусовщицами. Но ты проводил с ней почти каждый день. Познакомил ее со своей семьей. Приглашал на вечерние киносеансы.

– Я представил ее как свою ассистентку!

– С другими такого никогда не случалось. – Коннор вздохнул и схватил свою спортивную сумку. – Знаешь что, приятель, мне все равно. Только знаю, что мне придется жить с гребаной сумасшедшей Фионой в течение следующих нескольких дней, в то время как ты, вероятно, сегодня вечером собираешься трахнуть следующую девушку.

– Никто не заставляет тебя быть с Фионой.

Он одарил меня снисходительной улыбкой. – Видишь, вот чего ты не понимаешь. В то время как Фиона гоняет меня по стенам половину времени, другую половину она делает меня самым счастливым, каким я когда-либо был.

Я закатил глаза. До Фионы он мне нравился больше. – Ты знал, что Эви была девственницей?

Коннор поморщился. – Фиона говорила мне об этом.

– И ничего не сказал мне?

– Приятель, если уж на то пошло, зачем мне говорить о девственности Эви с тобой или с кем-то еще?

Я молча кивнул.

– Честно говоря, даже не думал, что ты станешь к ней приставать.

– Да, но ты ошибся.

– Очевидно. – Он покачал головой. – Поверил тебе, способному выебать все, что угодно, лишь бы была киска.

– Осторожно, – прорычал я.

На лице Коннора медленно расплылась улыбка. – Ты защищаешь Эви?