Только работа, никакой игры

– Я очень давно хотел это сделать, – прохрипел он.

Я поймала его взгляд. Оно было голодным, нетерпеливым, собственническим. Что это значило для него? Я была не из тех, кого он мог игнорировать после содеянного. Я была его ассистенткой. Но будет ли это его беспокоить? Фиона сказала, что его последние ассистентки ушли именно по этой причине. Он трахнул их, а потом пошел дальше. Но разве я была только его ассистенткой? За последние несколько недель я не испытывала ничего подобного.

Он встал между моих бедер. Мускулистый и известный. Этот мужчина был слишком красив, чтобы выразить словами. Он мог заполучить любую девушку, и он знал это; он наслаждался этим. Зачем ему нужна такая, как я?

Он оперся на одну руку, схватил меня за бедро свободной рукой, а затем прижался кончиком пальца к моему отверстию. Его взгляд был напряженным, полным желания.

Эви, последний шанс.

Слова застряли в горле.

Ксавье пошевелил бедрами, подавшись вперед, но далеко не продвинулся.

Моя задница выгнулась дугой над кроватью, пальцы впились в постельное белье. Я зажмурилась, пытаясь дышать сквозь боль. Боже мой. Внутренние мышцы сжались вокруг его эрекции, мое тело, очевидно, очень неохотно принимало его.

Ксавье замер. – Эви, – прошептал он. Внезапно он пошевелился, вызвав острую боль, заставив меня вздрогнуть. Зажегся верхний свет, и я заморгала, чтобы привыкнуть к его яркому сиянию.

Я открыла глаза. Ксавье возвышался надо мной, совершенно неподвижный, абсолютный красавец. Слишком совершенный, чтобы выдержать. Его пристальный взгляд впился в мой, ищущий, смущенный, недоверчивый. Я никогда не видела такого выражения на его лице.

– Что… – начал он. – Скажи мне, что это не так…

Его серые глаза смотрели на меня почти умоляюще. За что именно?

Он слегка пошевелился, и я издала болезненный вздох. До сих пор потеря моей невинности, была не тем, что предлагали мне другие.

– Черт, – выдохнул он, прежде чем медленно опуститься, согнув руки в локтях, и уткнулся лицом в подушку рядом с моей головой. Он все еще был во мне, но его бедра не прижимались к моим. Он определенно еще вошел не до конца. Размер имеет значение. Мне пришлось согласиться с этим утверждением. Но сейчас я предпочла бы поменьше. Конечно, ничто в Ксавье не было маленьким.

Я неподвижно лежала под ним, не зная, что делать. Он тоже не двигался, только тяжело дышал в подушку рядом со мной. Я была почти уверена, что он не так обычно занимался сексом с девушками. Подождав несколько секунд, я начала чувствовать себя неловко.

– Ксавье? – тихо спросила я, смутившись.

– Хм, – послышался его приглушенный ответ. Он медленно поднял голову. – Ты должна была сказать мне, – сказал он голосом и глазами, полными сожаления.

– Зачем? Это не так уж и важно.

Он улыбнулся, как будто я пошутила, только он был в курсе, что это не правда. – Ты же знаешь, что это не так.

– Ну и что, – тихо сказала я. – Ты лишил меня девственности. В какой-то момент это должно было случиться.

Эти слова прозвучали почти как правда. Но мое сердце говорило совсем другое. Возможно, Ксавье заметил это, потому что покачал головой. – Пока нет. Вошла только моя головка. И она упирается в твой барьер. – Он поморщился. – Вот что я думаю. Ты становишься все туже, а я все еще не могу войти, так что это должна быть твоя девственная плева, или я не знаю... черт.

Неужели Ксавье бредит? – О, – сказал я неуверенно. – Слишком сильная боль для такого маленького прогресса.

Ксавье рассмеялся. Он поцеловал мой висок. – Боже, Эви, в такой ситуации ты все еще шутишь.

Он приподнялся на руках и начал выходить. Я впилась пальцами в его плечи. – Что ты делаешь? – недоверчиво спросила я. Я зашла так далеко не для того, чтобы заставить его отступить.

Он посмотрел на меня так, словно я сошла с ума. – Я не собираюсь продолжать. Я не тот парень, который должен сорвать твою вишенку.

Я ненавидела эту формулировку и еще крепче сжала его. – Не смей сейчас останавливаться, – сказала я яростно. Он нахмурился, глядя на меня.

– Ты уже внутри меня. Что значит еще пара дюймов?

– Больше пары дюймов. Ты видела меня голым, – дерзко сказал он.

Я фыркнула в ответ.

Затем он снова стал серьезным, его голос звучал тихо и убедительно. – Эви, ты не можешь хотеть этого.

Гнев захлестнул меня. – Ты хочешь сказать, что не хочешь этого сейчас, когда включил свет и можешь видеть меня целиком. – У меня задрожала нижняя губа. Дрогнула. Мне захотелось влепить себе пощечину.

Ксавье выглядел так, будто понятия не имел, о чем я говорю. – Не говори глупостей.

Я попыталась откатиться в сторону, но когда он навис надо мной и его эрекция все еще была во мне, это было невозможно. – Конечно. Зачем кому-то понадобилось трахать бедную толстую маленькую девственницу, особенно Ксавье-Зверю-Стивенсу?

Его рот тяжело опустился на мои губы, заставляя меня замолчать. Его язык проник в мой рот, заставив меня замолчать самым лучшим образом. После секундного удивления я ответила ему яростным поцелуем. А потом он опустился, его мускулистая грудь прижалась к моей груди. Он обхватил мою голову ладонями, заключая меня в клетку предплечьями. Он поцеловал меня в ухо, бормоча: – Надеюсь, ты не пожалеешь об этом, Эви, как я.

У меня не было возможности обдумать его слова, потому что он бедрами подался вперед. Давление внутри меня стало почти невыносимым. Он посмотрел на меня сверху вниз, и на его лице появилось напряженное выражение. Мой взгляд остановился на нем, на более мягкой, обеспокоенной нотке в его серых глазах.

Я еще глубже впилась ногтями в его плечи, но он даже не поморщился. Он медленно глубже продвигался в меня, пока я не почувствовала, что мое тело поддается его давлению, а затем он полностью вошел внутрь. Воздух со свистом покинул мои легкие. Это было чертовски больно.

Он поцеловал меня в висок, потом в лоб. Мое сердце затрепетало от этого нежного жеста, так непохожего на Ксавье из бульварных газет. Наши тела были на одном уровне. Он был таким сильным и властным, что на этот раз я почувствовала себя маленькой и хрупкой, а не как пельмень, которым была. Я хотела сказать ему, что влюбилась в него много ночей назад. – Мне бы очень хотелось, чтобы твой «Мазерати» был компенсацией за размер твоего пениса, – сказала я, задыхаясь.

Он усмехнулся. – Прости, Эви. Мне не нужно ничего компенсировать.


Как будто я этого не знала. Я снова поморщилась. Его большой палец погладил мою щеку, легко, почти нежно. – Скажи мне, когда я смогу продолжить.

Я не была уверена, что это когда-нибудь произойдет. Мое тело определенно не одобряло его движения.

– У тебя такое выражение лица, как будто пытаешься решить сложное уравнение. Это секс, а не судоку.

Я засопела. – Тебя же не разделили на две части.

Выражение его лица смягчилось. – Так плохо, да?

И это выражение его лица стоило моей боли.

– У меня был опыт и получше.

– С кем же? – резко спросил он.

Я нахмурилась. – Нет, не такой опыт. Ты первый, кто добрался до второй базы. И те несколько поцелуев, которые у меня были раньше, скорее были тревожными, чем запоминающимися.

– Американцы и ваши базы, – сказал он с усмешкой, затем понизил голос. – Ни один парень никогда не трогал твои чудесные сиськи?

– Это то, что привлекло твое внимание? – возмущенно спросила я.

Его глаза прошлись по верхней части моего тела с явным благоговением. Жар прилил к моим щекам.

– Они изумительны, – сказал он благоговейно.

Ксавье рассмешил меня, и постепенно напряжение в моем сердце ослабло. Я замолчала, снова ошеломленная мужчиной надо мной и внутри меня. – Ты можешь двигаться, – тихо сказала я.

И он это сделал. Он был медленным и нежным, как будто у нас было все время в мире, и не сводил глаз с моего лица, даже когда его собственное становилось все более напряженным. Я могла бы наблюдать за ним вечно, если бы не эта маленькая проблема боли. Ксавье не колебался в своих толчках, и когда он протянул руку между нами и его пальцы нашли мое сладкое местечко, часть боли исчезла. Не была уверена, как долго он сможет продолжать, но его выносливость была восхитительна. В конце концов, я осмелилась прошептать: – Ты скоро кончишь?

Брови Ксавье сошлись на переносице. – Я хочу, чтобы ты первая это сделала.

Восхитительно, но нереально. – Не думаю, что смогу, – выпалила я, покраснев.

Ксавье приостановился. – Так плохо? Мне остановиться?

– Я хочу увидеть, как ты кончишь, – призналась я.

– Не хочу причинить тебе еще большую боль.

– Пожалуйста, Ксавье.

Что-то в его глазах изменилось, что-то, что наполнило мою грудь теплом.

Он легонько поцеловал меня. – Я буду быстр и долго не протяну, если позволю себе расслабиться. Ты охренительно тугая. – Он немного ускорился, его толчки стали глубже, чем раньше.

Я вцепилась ему в шею. – Кончи.

Он начал двигаться быстрее и сильнее, чем мое тело желало, но я хотела увидеть, как он кончит. Не думала, что когда-либо хотела чего-то большего.

А потом он наконец-то напрягся, его голова упала вперед, когда он дернулся внутри меня. Пот струился по его груди. Я скользнула пальцами по тонким темным волосам, по стальным мускулам его тела. Ксавье выдохнул, его живот напрягся. Какое-то время он оставался в таком положении, и я не могла не испытывать глупого чувства триумфа оттого, что такой человек, как он, хочет меня.

Он отстранился и позволил себе упасть на кровать рядом со мной, прежде чем скользнул рукой под мою талию и притянул меня к себе, как будто я ничего не весила. Я прижалась лицом к его груди, удивляясь биению его сердца, его мускусному запаху.

Я была совершенно и полностью влюблена.

К пульсации между ног присоединилась еще одна боль, ощущение пустоты в груди, потому что Ксавье не занимался любовью. Он даже не ходил на свидания. Он трахался и бросал. Все это знали.

– С тобой все в порядке? – спросил Ксавье глубоким, рокочущим после секса голосом, который я никогда раньше не слышала, голосом, похожим на теплый мед и хрустящие осенние листья.

У меня перехватило дыхание.

Ксавье напрягся. – Эви?

– Я в порядке, – сказала я тихо, но твердо.

Ксавье отстранился, вероятно, чтобы посмотреть мне в лицо, но я крепче прижалась щекой к его груди, боясь, что мои чувства к нему станут ясны как день.

– Я хочу видеть твое лицо, – пробормотал он. В его голосе было что-то такое, чего я не узнала. Любопытство взяло верх, и я наконец-то подняла голову.

Темные брови Ксавьера были сдвинуты, короткие волосы взъерошены, а в глазах светилось чувство вины. У него не было причин чувствовать себя виноватым. Все, что было между нами, было моим выбором. Он ничего не сказал, только посмотрел мне в лицо, и я ему позволила. Я не спеша любовалась им, темной щетиной, окутывающей его сильную челюсть и острые скулы, пронзительным серым цветом его глаз, как летнее небо перед надвигающейся бурей, этими губами, способными на самые яростные ухмылки в истории человечества. Любовь не была частью плана.

– Я сделал тебе больно? – тихо спросил он. Его беспокойство усилило мои эмоции, и мне потребовалось немало усилий, чтобы не показать этого на моем лице.