Тьма на окраинах города

Лиза прошла в глубину комнаты, подобрала подол платья и села в кресло слева от эркерного окна.

– Прошу, присаживайтесь.

Делгадо с улыбкой приняла приглашение. Ее взгляд снова скользнул к полкам с книгами.

– Должна сказать, я такого не ожидала, – сказала она Лизе. Та опять засмеялась.

– Не знаю, что рассказывал вам напарник, но на предсказаниях и фокусах карьеру в наше время не сделаешь.

Делгадо склонила голову набок.

– Тогда чем же вы занимаетесь, помимо доставания кроликов из шляп? – Детектив жестом указала на книжные шкафы. – У вас тут больше литературы, чем в каком-нибудь филиале Нью-Йоркской публичной библиотеки.

– Не знаю, поверите вы или нет, детектив, но я квалифицированный и дипломированный клинический психолог.

С этими словами она развернулась в кресле, сняла с полки позади один из томов в кожаном переплете и протянула собеседнице.

Делгадо сперва даже не поняла, что это за книга. Обложка была из плотной черной кожи, а тисненые буквы на ней и на корешке отливали серебром:

«Социологическая проблематика корректирующей психологии: паттерны реинтеграции в общество. Исторический мета-анализ и практическая методология».

Ниже значилось: «Докторская диссертация. Лиза Сарджесон. Кафедра психологии Мискатоникского университета[36], штат Массачусетс».

Делгадо подняла взгляд на Лизу.

– Вы доктор психологии?

– Правильно – «доктор философии». И да, моя специальность – клиническая и криминальная психология. Получила степень в тясяча девятьсот семьдесят четвертом году.

Делгадо кивнула и пролистала книгу. Несмотря на двойной интервал, текст выглядел плотным, в нем часто встречались графики и таблицы.

– А у меня только золотой сертификат по плаванию – получила в девятом классе, – сообщила Делгадо, закрывая диссертацию и возвращая ее автору. Затем она указала на шляпу-цилиндр, которую Лиза чуть раньше оставила на кофейном столике. – Знаете, криминальная психология и уличная магия довольно далеки друг от друга.

Лиза пожала плечами:

– Полагаю, это один из тех случаев, когда точно знаешь свою цель и трудишься для ее достижения, вот только…

Делгадо приподняла бровь.

– «Только» что?

Лиза улыбнулась:

– Вот только после достижения цели все может оказаться не таким, как ожидалось.

– Вам не понравилось заниматься наукой?

– Боюсь, такая жизнь не для меня. Я так долго занималась наукой, что, когда я закончила вот это, – она приподняла том диссертации, – мне уже хотелось куда-нибудь сбежать.

– А что привело вас в Нью-Йорк?

– Работа. Была здесь такая организация – Институт Руквуда. Там сделали реабилитационный центр для заключенных государственных тюрем, которым вскоре предстояло освобождение. И я не об уголовниках из учреждений строгого режима, а просто о тех, кто отсидел свой срок. Представляете? Кто-то в Федеральном управлении тюрем наконец-то понял, что, может быть, не стоит просто выбрасывать этих людей на улицу. Что им может понадобиться полноценная реабилитация – ну, знаете, чтобы снова стать частью общества. Потому что куда они пойдут, если им не помочь? Они вернутся к тому, что изначально и привело их в тюрьму. А если предоставить им помощь, если научить жить нормальной жизнью и взаимодействовать с людьми, то уровень рецидивов упадет в два счета. – Лиза щелкнула пальцами.

Делгадо кивнула:

– Логично.

– Так ведь? И мне отлично подходила эта работа, я ведь только что защитила докторскую на ту же тему! Да и в управлении тюрем неплохо подготовились. Даже опирались на мою диссертацию в своих исследованиях. И вот они предложили мне работу.

– Ух ты! – восхитилась Делгадо, но внезапно умолкла и нахмурилась. – Но теперь вы работаете в другом месте, верно?

Лиза покачала головой:

– Увы. Руквуд уже год как закрыт. И… возможно, в этом виновата я. Хотя мне кажется, конец и так был близок.

– Что произошло? Почему его закрыли?

Лиза печально рассмеялась:

– Это же Нью-Йорк, догадайтесь. Из-за денег! Хотя знаете, там и без того дела были плохи. Когда меня брали на работу, сказали, что программа уже запущена. Но вот я пришла, и оказалось, у них ничего нет. Я не шучу – вообще ничего. Они думали, что я все организую с нуля и еще курировать буду.

– Серьезно?


Лиза покачала головой.

– Вы только не поймите превратно. Я была более чем настроена на работу, и команда подобралась прекрасная. Но быстро стало понятно, что острее всего мы нуждаемся в финансировании, которого как раз и не было. Для того чтобы открыть и удержать на плаву такой большой проект, как Руквуд, требуется потратить немало времени и денег. И я не знаю, чего ожидали в Управлении. – Она пожала плечами. – Мне удалось запустить пилотную программу, однако вскоре я поняла, что не смогу выполнить те задачи, которые поставили передо мной при приеме на работу. Так что я уволилась.

– Уволились?

Лиза взмахнула рукой в воздухе.

– Да, просто взяла и ушла. Понимаете, к тому моменту я уже поняла, что происходило – да и до сих пор происходит – с этим городом. Вся эта задумка с Руквудом была отличной, но на деле невыполнимой. Я зря теряла там время, которое могла бы потратить на реальную помощь здешним жителям.

Делгадо позволила себе слегка улыбнуться.

– Поэтому вы теперь фокусница?

Лиза рассмеялась.

– Попрошу! Не только уличная фокусница, но еще и реабилитационный психолог.

С этими словами она взяла со стола шляпу, пристроила на руке и эффектным волнообразным движением прокатила ее от ладони к плечу, после чего положила цилиндр обратно.

– Это просто для денег. Одно время, еще в студенческие годы, я подрабатывала ассистенткой фокусника. Нет, серьезно, это отличная работа. Расходы на счета она мне покрывала. Да и сам процесс куда интереснее, чем жарить гамбургеры в закусочной. Оказалось, что людям вправду нравятся хорошие фокусы. Вот смотрите.

Лиза наклонилась в сторону дивана и подняла с пола журнал. Тот был раскрыт на одной из страниц и свернут, но Делгадо со своего места не могла ничего разглядеть. Лиза расправила журнал и передала детективу.

– Центральная колонка, посередине.

Делгадо вгляделась в убористый шрифт объявлений и вслух прочла:

– «Магия. Фокусы. Любые мероприятия. Приемлемые цены. Лиза».

Далее был указан номер телефона. Делгадо пролистала журнал в самое начало и обнаружила, что держит в руках номер «New York Magazine»[37]. На обложке был изображен мужчина средних лет в деловом костюме; в руках он держал бутылку шампанского и поливал головы еще троих людей того же возраста в таких же костюмах. Очевидно, все четверо очень радовались происходящему. Двое мужчин победно подбросили вверх руки со сжатыми кулаками, а тот, что стоял посередине, сжимал в руках большую деревянную статуэтку с золотой моделью автомобиля.

Делгадо вернула журнал и покачала головой.

– В общем, – продолжила рассказ Лиза, – когда с Руквудом все пошло наперекосяк, я решила подстраховаться, чтобы иметь возможность заниматься делом.

– Каким именно?

Лиза свернула журнал в трубочку и опустила внутрь шляпы-цилиндра.

– Как я уже говорила, я реабилитационный психолог. В общем-то, примерно этим мне и хотелось заниматься в Руквуде. Когда я оттуда увольнялась, то планировала самостоятельно что-нибудь открыть, но потом нашла благотворительную организацию, которая преследовала практически те же цели. Я предложила им свои услуги. Они работают по идеальной для меня системе, если бы не одна проблема: очень крошечная зарплата. Так что до сих пор я надеваю цилиндр или вожу руками над хрустальным шаром – смотря что заказывают!

– Но разве вы ушли из Руквуда не из-за отсутствия денег?

– Да, это верно, – ответила Лиза. – Но институт – совсем другое дело. Он был просто винтиком в гигантской государственной машине. Разумеется, у него был потенциал, но даже для небольших результатов требовалась несоразмерная финансовая поддержка. Похоже, центральные органы власти только так и работают. В благотворительности все иначе: людей и ресурсов меньше, но при этом получается охватить весь город. Да, не вся страна, да и цели не такие масштабные. Зато чувствуешь, что мы действительно делаем что-то… нужное для этих людей.

Лиза села поглубже в кресло.

– И представляете, пока все идет хорошо. Мы уже получили позитивные результаты и, похоже, меняем ситуацию к лучшему. Да, проект небольшой, но эффективный. Можно сказать, более целенаправленный.

Делгадо поняла, что согласно кивает по ходу рассказа. Лиза отклонилась назад, чтобы взглянуть на настенные часы.

– Так, прошу прощения, но мне придется вас поторопить.

Делгадо кивнула, открыла сумку и достала оттуда пухлую папку с документами. Пристроив ее на коленях, она вытащила оттуда несколько крупных глянцевых черно-белых снимков. На каждом была изображена одна из трех странных карт, найденных на местах совершения убийств, на фоне масштабной линейки.

– Мы надеемся, что вы расскажете нам об этих карточках. Кажется, они называются карты Зенера, верно?

Делгадо выложила фотографии на кофейный столик: незакрашенный круг, крест, три волнистые линии.

Лиза кивнула и взяла первый снимок.

– Да, так и называются. – Она посмотрела на две другие фотографии. – У вас их три, а всего в наборе пять разных символов.

Делгадо кивнула и достала блокнот.

– Да, у нас есть еще одна, с пятиконечной звездой.

Лиза внимательнее присмотрелась к фотографии карточки с незакрашенным кругом, которую держала в руке.

– Они самодельные? – спросила гадалка.

– Думаем, да. Все четыре. Очевидно, изготовлены одним и тем же человеком, однако никаких отпечатков нет. Мы предполагаем, что карты оставлены не просто так. Хотелось бы узнать о них побольше, и мы надеемся, что вы нам поможете.

Лиза удивленно приподняла бровь.