Теория поцелуя

– Но это же моя вина. – Лена отступила на шаг и невинно захлопала ресницами. – Еще неизвестно, отстираются ли теперь твои джинсы.

– Как же теперь библиотека?

– Перенесем на другой день, – пожала она плечами.

– Может, пойдем ко мне? – выпалил я.

И только по ее внезапно округлившимся прекрасным глазам понял, что смутил девушку своим предложением. Мое сердце болезненно сжалось. Только не посылай меня подальше!

– Хорошо, – вдруг сказала Лена, задумчиво глядя на меня. – А ты далеко живешь?

– Нет! – Я отошел от подоконника, извернулся так, чтобы осмотреть свои тылы, и довольно хмыкнул. – Выгляжу я эффектно.

– Эпатажно.

Я поймал ее виноватый взгляд и улыбнулся.

– Идем?

Лена кивнула. Закинула сумку на плечо, отнесла кружку на специальный стол для посуды и догнала меня уже у выхода:

– Так где, говоришь, ты живешь?

– Отсюда минут сорок пешком… – Я посмотрел на ее обувь. – Ты на каблуках, поэтому лучше нам поехать на автобусе.

– На чем, прости?

Девушка еле поспевала за мной.

Я поправил очки:

– На автобусе.

– Класс!





20





Женя


– А у меня билет счастливый. – На ее лице была написана такая искренняя радость, что я невольно поймал себя на том, что тоже улыбаюсь.

– Правда?

– Ага. Если честно, я в автобусах сто лет не ездила, – призналась Лена, хватаясь за поручень.

Мы стояли посреди душного салона лицом друг к другу. Нас покачивало в такт движения автобуса, и я не мог поверить тому, что проживаю этот момент с такой чудесной девушкой.

– И как?

– Необычно. – Она с неподдельным интересом огляделась по сторонам.

– Ноги не устали?

– Немного. – Ее взгляд снова вернулся на мое лицо.

– Тогда зачем ты носишь эту неудобную обувь? – спросил я, наклоняясь к ней.

– Потому что это красиво.

– На тебе все будет смотреться красиво, – ляпнул я, не подумав. И, заметив ее смущение, нервно пожал плечами: – Просто не понимаю, зачем носить что-то, в чем тебе неудобно?

– Я… ну… – Лена задумалась. – Не знаю.

И уставилась на свой билет.


– Говорят, что можно вычислить всю Вселенную, математически сведя ее к одному уравнению, – глядя на цифры, сказал я.

Завести неприятную для собеседника тему, а потом резко перевести ее на еще менее приятную – это прямо мой конек.

– Это невозможно, – удивленно посмотрела на меня Лена.

Автобус качнулся, и девушка буквально уткнулась в мою грудь. От ощущения близости и тепла ее тела у меня тут же пропала уверенность в собственных словах.

– Почему?

– Вселенная слишком сложна, – пожала плечами девушка, – как можно упростить ее до уравнения?

– Но многие именно так и считают.

– Многие?

– Существует такая экспериментальная гипотеза, теория – «Конечный Ансамбль» или «Теория всего». Согласно ей вся наша физическая реальность является математической структурой. То есть физический мир является математическим в определенном смысле.

– Да? – Сомнение в голосе Лены мне понравилось. Она хмыкнула, и этот звук отозвался волшебным трепетом в моей душе. – Но ведь не все, что мы видим, является таковым на самом деле? Не все, что есть, действительно есть. Как тогда его посчитать?

Этот неожиданный разговор вдохновлял меня все больше.

– А что, если атомы, молекулы и их последовательности определяются числами? – Я прислонил лоб к поручню и посмотрел на нее с вызовом. – Тогда и все, что из них состоит, тоже подчиняется им? Гены, хромосомы, Вселенная, мы.

Девушка тяжело вздохнула, и ее грудь поднялась на глубоком вдохе:

– Музыка, архитектура, искусство, литература? – Она скептически наморщила носик.

– Но Пифагор доказал, что мир основан на силе и власти чисел.

– Доказал? – Она приподняла вверх одну бровь. – Значит, я должна поверить в зависимость своей жизни от чисел?

– Возможно, – улыбнулся я, скользя взглядом по ее алеющим щекам. – А что, если ты не просто так оказалась сейчас именно в этом автобусе? В автобусе с этим номером, который идет именно по этому маршруту. В автобусе, в котором тебе достался счастливый билет. Вдруг это что-то значит?

– Сомневаюсь, – прищурилась Лена.

– Думаю, не стоит бояться чисел. Пусть они станут твоими друзьями, пусть помогут тебе – да хотя бы сдать ту же экономику.

– Ага, – нахмурилась она. – Может, мне и в гороскопы поверить? Или в ту детскую игру, когда мы складывали буквы наших имен и даты рождения, а потом сводили к наименьшему общему знаменателю?

– В этом есть смысл. Вот если предположить, что существуют лишь математические объекты, то…

– А Бог? – вдруг спросила она, заставив меня застыть с открытым ртом. – Он существует? И если да, то каким уравнением его можно вычислить?

– Я… – Мне пришлось сглотнуть, чтобы прийти в себя.

– Или ты атеист?

– Нет, – ответил я хрипло.

– Ведь не зря же 666 называют числом дьявола, так? Значит, где-то должно существовать число Бога? А если мы узнаем, что это за число, то что нам это даст? Мы познаем Бога? – Девушка коварно рассмеялась. – Вряд ли. Наверняка он познается в чем-то другом.

– Ты меня загрузила, – пробормотал я, пораженный мыслительной реакцией, которую запустила в моей голове ее отчаянная бомбардировка вопросами.

– А любовь? – словно не слыша моей реплики, продолжила Лена. – Ха! Да эта фигня будет посложнее Бога, уж поверь. И если ты сможешь когда-нибудь вычислить ее формулу, то сразу получишь Нобеля. – На секунду она замерла, глядя на билет, а потом снова подняла на меня взгляд: – А представь, если они… тождественны? Если Бог и есть Любовь? Непостижимая энергетика, имеющая власть над всем сущим и не поддающаяся никакому анализу. – И тут Лена засмеялась: – Ужас! Мне нельзя с тобой общаться! Это вредно! Фу! Чувствую, как мозги заработали!

– Наша остановка! – Не думая о последствиях, я взял ее за руку и потянул за собой к выходу.

– Ты правда живешь в питомнике? – сойдя с подножки, спросила Лена.

Я нехотя отпустил ее теплую ладонь:

– Да, в приюте для животных.

Мы пошли по тротуару вдоль улицы.

– И как это тебя угораздило?

– В общем-то, случайно. В общаге мест не было.

Она откинула назад светлые волосы и как-то печально произнесла:

– Я бы тоже куда-нибудь свалила из дома.

– Почему? – удивился я.